Глава 7. Подойди чуть ближе
5 января 2018 г., 15:55
Драко и Блейз молча сидели в комнате, время от времени переглядываясь беспокойными взглядами, ища поддержки в глазах друг друга.
Пять минут назад в комнату вошёл Гарри, никак не отреагировав на вопросы, сыпавшиеся с друзей, и просто, без каких-либо эмоций и чувств вывалил всю историю смерти своих родителей. Казалось, ему было безразлично то, о чём он говорил — его голос звучал ровно, будто Гарри отвечал на уроке истории магии, пока профессор Бинс молча кивал головой в такт мерного тиканья часов на стене. После своего рассказа, оставив Драко и Блейза осмыслять шокирующую правду, Гарри лёг в кровать, рывком задёрнув ткань балдахина, и затих.
— Блейз, как такое вообще возможно? — шёпотом спросил Драко, взволнованно глядя в тёмные глаза друга. — Как вообще можно обманывать целую страну, заставить всех поверить в лживую историю про исчезновение Тёмного Лорда?
— Не забывай, что Дамблдор обладает огромным авторитетом. Словам директора верят все его обожаемые магглорождённые, для которых он стал мессией… к тому же, для большинства его слова звучат весьма убедительно, — Забини замолчал, напряжённо вслушиваясь в тишину, мотнул головой в сторону двери и тихо вышел из комнаты. За дверью, не боясь побеспокоить Гарри, Блейз продолжил громче. — Подумай сам: основная часть волшебников не знает ни единого обряда, последний день октября для них — просто весёлый праздник, понятие «тёмный маг» для них обозначает зло. Так как у них вообще может вызвать подозрение «сила материнской любви»?
— Да… наверное, ты прав. А Лордов и Леди никто даже не стал бы слушать, их просто назвали бы «пожирателями смерти» и обвинили во лжи. Директор создал идеальный план, по сути, — Драко опёрся на холодную стену, скрестив руки на груди. — Не учёл только, что сам Гарри может всё узнать… Блейз, я беспокоюсь за него.
— Я тоже, вот только как мы можем ему помочь? Он узнал, что убийца его родителей — директор Хогвартса, глава Визенгамота, президент Международной конфедерации магов и Мерлин знает, кто ещё! К тому же, его считают героем, без которого Война не была бы закончена.
— Думаю, единственное, что мы можем сделать сейчас, это просто быть рядом. В такой ситуации он сам должен решить, что делать, верно? Возможно, он захочет, чтобы все знали правду, а может, решит мстить сам… в любом случае, мы поддержим его.
Драко порывисто вздохнул, поправив волос жестом, ставшим привычным ещё много лет назад. Обычно это движение выглядело грациозно и элегантно, но после долгого времени, проведённого в нервном ожидании, и открывшейся правды, оно вышло резким и неловким.
Блейз вошёл обратно в комнату, с осторожностью кота подошёл к кровати и медленно открыл балдахин. Гарри не спал — наоборот, он сидел на кровати, откинувшись на деревянную спинку, закрыв глаза и сложив руки под подбородком.
— Потти, ты как? — спросил Блейз, садясь рядом с другом.
— Всё нормально. Мерлин, всё даже лучше, чем нормально! Блейз, впервые за долгое, очень долгое время я знаю, что делать!
— У вас тут всё в порядке? — с любопытством спросил Драко, также присаживаясь на кровать и с любопытством глядя на неожиданно взбодрившегося Гарри. — Не стоит так кричать после отбоя, напротив нас комната одного из старост.
— Какая разница? Ещё несколько минут назад я был просто в ужасе, мне больше всего на свете хотелось ворваться в кабинет чёртового директора и всадить нож ему в голову, но сейчас я так… спокоен!
— По тебе этого не скажешь, Потти. Скорее уж, наоборот, — язвительно прокомментировал Драко, с облегчением в глазах наблюдая за ожившим другом. Разумеется, ему было нелегко видеть смерть своих родителей, зная, что он ничего не может изменить.
— Заткнись, красотка. После того, как профессор Снейп снял блок с моей памяти, я вспомнил ту ночь в мельчайших подробностях. Я могу сказать, какую книгу читал отец, какой узор был на кружке с остывшим кофе, какой голос был у моей матери…
В зелени глаз Гарри появилась светлая печаль. Драко уже видел такой тёплый, но грустный взгляд — когда его мать вспоминала своих родителей, старый дом и жизнь с сёстрами, когда все они были одной семьёй, она так же глядела куда-то вдаль. Это был взгляд человека, который помнит что-то хорошее, что уже никогда не вернуть.
— И я подумал: почему не выудить из всего вороха мелких деталей хоть что-то полезное? Знаешь, Блейз, когда я чувствую, что готов пойти на поводу собственных эмоций, как истинный гриффиндорец, я думаю о том, что бы сделал ты, — увидев растерянный взгляд друзей, Гарри со смущённой улыбкой пояснил, — ты, наверное, один из самых рассудительных людей, которых я знаю. Так что я попытался сосредоточиться на том, что видел.
— Ты выяснил что-то ещё?
— Именно. Я не могу сказать, почему Тёмный Лорд не смог убить меня, моих знаний слишком мало для такого, но кое-что я всё-таки знаю. Мне повезло внимательно слушать профессора Квиррелла на последнем занятии, так что я точно могу сказать, что после смерти волшебника простые чары, включая и заклятие паралича, развеиваются.
— О, Мерлин, если я правильно тебя понимаю, то…
— Потти, ты хочешь сказать, что…
— Тёмный Лорд жив, — озвучил Гарри мысль, которую его друзья не осмеливались произнести вслух. — Да, я думаю, что он слаб, но всё-таки жив… даже Хагрид пытался сказать что-то подобное в день, когда я впервые попал в Косой переулок.
— Это безумие, ты в курсе? — Блейз на секунду приложил руку ко рту, изо всех сил сдерживаясь от повышения голоса.
— Безумие? Блейз, выключи занудство хоть на пару минут, это не просто безумство! — Драко вскочил на кровати, возвышаясь над друзьями. — Если это действительно так, то это меняет буквально всё!
— Да, вот только что нам делать? Мы всё ещё не знаем ни где искать Тёмного Лорда, ни как ему помочь, да и вообще, нужно ли нам помогать ему?
— Поймите, даже за два коротких месяца, которые провёл в школе, общаясь с вами и с другими волшебниками, я понял, что сейчас магическая Британия не в таком радужном положении, как пытаются показать Министерство и директор. Ухудшилось положение на международном уровне, конфликты с магами других стран, и всё на фоне внутренних споров и общей деградации магической силы и культуры, — страстно рассказывал Гарри, — а изучая историю первой магической войны, я понял, что когда-то Тёмный Лорд был надеждой магической Британии. Но что-то случилось — мы ещё не знаем, что — и всё изменилось и постепенно привело к той ночи, когда Волдеморт потерял свою силу и исчез.
— Думаешь, мы можем узнать, что произошло и помочь Тёмному Лорду? — спросил Драко тихим шёпотом, будто боясь высказать свои мысли вслух. — Но как? Мы же ещё дети, мы действительно пока знаем не слишком много.
— Да, но мы точно знаем, что в Хогвартсе спрятан предмет, который может помочь Тёмному Лорду вновь набрать силу, — тоже перешёл на шёпот Гарри, наклоняясь ближе к друзьям. — Когда я пришёл к профессору Снейпу в кабинет, то увидел, что у него рана на ноге, будто от клыков — наверняка, её оставил Пушок!
— Думаешь, крёстный хотел украсть камень?
— Да, и не думаю, что у него получилось. Я пришёл в его кабинет буквально через семь минут после того, как мы узнали, что в замке тролль. Сомневаюсь, что за это время можно было успеть заполучить камень…
— Но зачем он профессору? — задал вопрос Блейз, отвечая на него сам в ту же секунду, — возможно, он сам хочет оказать помощь Тёмному Лорду!
— Тогда, если директор так хочет, чтобы именно я нашёл камень, то у нас это точно получится. Мы принесём его профессору, а тот отнесёт его Волдеморту — бинго! Осталось только…
— Пройти через огромного трёхголового пса, пробраться через те испытания, которые нам приготовил Дамблдор, и пережить взбучку от декана… ничего сложного. Думаю, справимся за выходные!
***
Вечером тридцать первого октября профессор Квиррелл находился в собственном кабинете, проклиная весь мир и чувствуя сильнейший поток ярости и презрения, исходящий от сущности внутри него. Помимо глупого шоу в большом зале, которое лишь закрепило за Квирреллом образ трусливого невротика, Квиринусу ещё и пришлось идти прямиком в когти отвратительного трёхголового пса, готового разорвать любого человека, которые переступит порог комнаты на запретном третьем этаже. А ещё Снейп, «ужас подземелий», явно начал догадываться о намерениях Квиррелла по отношению к философскому камню и о цели, которую тот преследовал в Хогвартсе. Но самое страшное было не в публичном позоре, не в риске быть разорванным в клочья цербером и не в стычке со Снейпом… самое страшное ждало Квиринуса, когда тот оказался наедине с Тёмным Лордом, который был более чем недоволен провалом своего верного слуги. Но потом что-то произошло, что-то, чему Квиррелл не мог найти объяснения. В какой-то момент Воландеморт закричал, будто от боли, а затем сознание Тёмного Лорда, которое профессор ЗОТИ непрестанно ощущал в своей голове уже долгое время, помутилось. Казалось, что в эти минуты Квиррелл остался один. А после Волдеморт вернулся, и впервые Квиррелл почувствовал, будто тот был… растерян? Казалось, что-то выбило самого Тёмного Лорда из равновесия, и это выглядело для Квиринуса столь странно, что он осмелился задать вопрос: — Мой Лорд, что-то произошло? — Очевидно, что что-то произошло! Или ты думаешь, что я решил немного прогуляться и оставил твою несчастную голову по собственной воле? — Простите, мой Лорд, я лишь хотел узнать, не нужна ли Вам моя помощь. — Лучшее, что ты можешь сейчас сделать — замолчать и дать мне спокойно подумать. Квиррелл, услышав эти слова, кивнул сам себе и занялся проверкой работ старшекурсников. По крайней мере, то, что случилось с Волдемортом, на время заставило его забыть о неудачах Квиррелла, а это вполне устраивало скромного преподавателя Защиты от Тёмных искусств.***
Следующая неделя прошла в приятной суматохе перед первым матчем по квиддичу, открывающим борьбу факультетов за Кубок школы. Приятной она была в основном потому, что ни Гарри, ни Драко, ни Блейз в подготовке к соревнованию не участвовали, так как первокурсники в команду не принимались. Но, кстати, капитан команды, Маркус Флинт, не раз намекал Гарри и Драко, что ждёт их в команде в следующем году. Единственным, кто оставался довольно безразличным к предстоящему матчу, был Блейз. Он снисходительно наблюдал за сокурсниками, обсуждающими шансы слизеринской команды на победу, но в разговор вступал редко и неохотно. Это почему-то глубоко оскорбляло Драко: — Да ладно, Блейз, неужели у тебя не захватывает дух, когда ты наблюдаешь за игрой? Эти безумные пируэты, бладжеры, летающие в опасной близости от голов игроков, момент, когда ловец хватает снитч и все болельщики кричат в едином порыве! — Ну, лично я предпочитаю не смотреть на полёты других людей, а летать сам, — безразлично ответил Блейз, не впечатлённый страстной речью друга. — Хотя мне не особо нравится играть в квиддич, лучше просто летать без всяких правил и мячей. — Думаю, это в твоём стиле, Блейз, — с улыбкой подвёл итог Гарри, глядя на немного расстроенного Драко. Сам Гарри тоже пока не совсем понимал смысла игры, но всё равно ждал выходных, чтобы посмотреть на матч. Как бы там ни было, Слизерин играл против Гриффиндора, своих извечных соперников. По тому, как к игре готовились члены команд, было видно, что соревнование будет не на жизнь, а на смерть — гриффиндорцы под предводительством Оливера Вуда проводили на поле всё свободное время, а слизеринцы лишь делали вид, что они не утруждают себя излишними тренировками. На самом деле, Флинт просто выбирал для занятий время, когда на поле для квиддича не было ни души. И это лишний раз доказывало, что для Слизерина важно держать лицо и не показывать слабости — не стоит гриффиндорцам знать, что их соперники волнуются перед игрой. Утром воскресенья, за несколько часов до игры, Гарри с друзьями сидел в гостиной, лениво наблюдая за слизеринцами, занимающимися своими обычными делами. Кто-то слушал музыку, кто-то негромко переговаривался с приятелями, кто-то отогревался у камина после прогулки на улице, где уже дул холодный ноябрьский ветер. Гарри думал о том, что, несмотря на то, что на прошлой неделе он узнал правду о смерти своих родителей, его жизнь не слишком изменилась. Он всё так же учился, раз за разом удивляясь магическому миру, ссорился с Роном — правда, теперь его защищала Гермиона, вызывая недоумение со стороны как слизеринцев, так и собственных однокурсников. По вечерам Гарри болтал с друзьями, иногда возвращаясь к вопросу о том, как и когда забрать камень. И если на первый вопрос чёткого ответа не было, то со вторым друзья определились почти сразу — нужно было дождаться момента, когда директора не будет в школе. Во-первых, так действовать будет куда безопасней, а во-вторых, именно этого от них, скорее всего, и ожидает Дамблдор… — Теренс, всё хорошо, — раздался неожиданно голос Флинта, рядом с которым сидел парень со светлыми волосами и несчастным выражением на лице. — Ты же уже не первый год играешь в квиддич, и все эти годы ты показывал себя, как отличного ловца. — И без тебя знаю, Маркус, — огрызнулся слизеринец, злобно посмотрев на собеседника. — Иди и успокаивай кого-нибудь другого… вон, Майлз явно жаждет с тобой поговорить. После этих слов блондин встал с места и демонстративно отсел от Флинта, начав излишне увлечённо изучать какой-то пергамент. — Это ловец команды Слизерина, Теренс Хиггс, — шёпотом сказал Малфой, когда сцена закончилась — Он хорошо играет, не раз приносил нашему факультету победы. Правда, он вечно ссорится с капитаном, так что почти перед каждым матчем происходит что-то подобное. — Я ни на что не намекаю, но Джемма Фарли вчера видела, как Флинт вышел из спальни Майлза Блетчли поздней ночью, — раздался рядом голосок Пэнси, которая всегда знала всё и про всех. Гарри девочка нравилась, особенно, когда была в хорошем настроении, и на её щеках появлялись ямочки от улыбки. А ещё она часто делилась чем-то важным… ну, или не очень. — Мерлин, Пэнс, по твоему лицу вижу, как тебе не терпелось рассказать этот слух хоть кому-нибудь, — фыркнул Блейз, смотря в сияющие глаза сокурсницы. — Да ладно, Забини, следить за отношениями членов команд по квиддичу интересней, чем читать любой роман, — насмешливо заявила Пэнси, тряхнув короткими волосами и уходя к подругам. — И как в её голове умещаются такой интерес к глупым сплетням и любовь к артефакторике? — Драко покачал головой, — удивительно. — Эм… я не хочу показаться идиотом, но… Маркус и Майлз ведь… Чувствуя, как жар приливает к лицу, Гарри говорил всё тише и тише, пока не замолчал окончательно, кожей ощутив удивлённые взгляды друзей. — Да ладно, Потти, — сказал Блейз, — даже магглы уже отходят от этих взглядов, а в магическом мире вообще никогда не было предрассудков по отношению к людям одного пола, которые любят друг друга. Да и заключение брака между двумя мужчинами или женщинами для магов так же нормально, как и между людьми разного пола. — Да, Гарри, представь: человек встретил своего магического партнёра, свою идеальную пару, и тот — о, ужас — оказался одного с ним пола. И что? Никто в здравом уме не станет отказываться от магического партнёра, будь он мужчиной, женщиной или кентавром. — А такое возможно? — широко раскрыв глаза после последнего примера, спросил Гарри. — На самом деле, это я просто для пущего эффекта сказал, — немного замялся Драко, — но гипотетически — вполне. — Да уж… не подумайте, я никогда не был подвержен каким-то предрассудкам, — всё ещё смущённо объяснялся Гарри, — но мой дядя… — Твои родственнички явно не отличаются особым умом, — брезгливо сказал Драко, слегка морща нос. Гарри рассеянно кивнул, моментально забывая о разговоре и прислушиваясь к самому себе. Неожиданно он почувствовал какое-то странное одиночество и пустоту, будто ему чего-то очень не хватало, чего-то очень важного. Невольно приложив руку к груди, в которой будто появилась огромная дыра, он попытался отвлечься от этих ощущений, но раз за разом они захватывали мальчика. Но что могло вызвать такое чувство потери? До самой ночи грусть не покидала Гарри, хоть он и пытался вести себя, как обычно. Он делал вид, что ему интересно наблюдать за игрой в квиддич, что он восторжен фантастическим пируэтом Теренса, чудом не врезавшегося в землю в погоне за снитчем. Широко улыбаясь, обсуждал победу Слизерина со счастливым Драко, но при этом стремился к уединению. В итоге Гарри сказал, что после игры чувствует усталость и хочет спать, скрывшись от друзей и укутавшись в одеяло. И лишь наедине с собой Гарри смог прислушаться к чувствам и мыслям. Раз за разом он возвращался к воспоминаниям о ночи, когда умерли его родители. Раз за разом вновь переживал те минуты, пытаясь найти в памяти ответы на вопросы, которые ещё даже не были заданы. А в беспокойном, постоянно прерывающемся сне чувствовал тепло чужих рук и слышал голос, который то и дело ускользал прочь, оставляя Гарри глотать судорожные всхлипы, вытирать слёзы и вновь искать успокоения во снах.
