Для того, кто умел верить

      После того, как друзья уехали, Гарри провёл весь день, читая книги. И, конечно, изначально в приоритете у него стояла книга «Стихия», но вот сесть и начать читать её было непросто для слизеринца. По какой-то причине он с волнением то открывал, то закрывал книгу, боясь зайти дальше первой страницы. Прочитав за целый день от силы первые три абзаца из вступления, Гарри решил на время отложить изучение книги, занявшись более простым и менее волнительным произведением «История магических Родов Великобритании». Ему книга показалась интересной, но одна из старшекурсниц, оставшаяся на каникулы в замке, с сочувствием рассказала, как в детстве её силком заставляли заучивать эту книгу, и как теперь слизеринку мутит от одного взгляда на неё.       Этот короткий эпизод напомнил Гарри о том, что те понятия, что остальные волшебники знают с детства, он начал изучать лишь полгода назад, и это заставило Поттера ещё упорней штудировать различную литературу. Увлечённый чтением «Истории», в какой-то момент Гарри заметил, что с годами количество тёмных родов всё сокращалось, причём происходило это будто естественно — никаких странных или таинственных смертей, лишь неожиданные болезни и несчастные случаи. И так пропадали десятки магических родов, не вызывая подозрений у остальных людей…       Конечно, Гарри сразу заподозрил, что в этих «случайностях» виноваты сторонники Дамблдора и подобными им, но доказательств не было, и достать их пока не представлялось возможным. Но когда-нибудь, если всё пойдёт по плану, который придумали три юных слизеринца… Гарри верил, что тогда Тёмный Лорд позаботится о том, чтобы в этом деле не осталось недомолвок.       Собственная вера в пропавшего и, возможно, безумного Волдеморта пугала Гарри, который уж чему и научился за время, проведённое на Слизерине, так это тому, что полагаться в первую очередь необходимо на себя. Но где-то в глубине души он надеялся, что его странная вера в чудо, в ту сильнейшую личность, чья история во многом оставалась покрытой мраком, не обернётся страшной ошибкой.       Однако сколько бы серьёзным и важным для Гарри не был предмет его размышлений, юному магу было сложно долго сосредоточиться на чём-то столь обширном, потому что близилось Рождество, а после раннего подъёма и проводов друзей тёплая кровать так и манила к себе…       Так что уже в девять часов вечера — что для Гарри было феноменально рано — он уже лёг спать, с удовольствием расслабляясь на мягкой постели. Впервые спустя долгое время Гарри был в комнате один, без друзей, и абсолютная тишина спальни одновременно и давила, и умиротворяла. В комнату будто не проникало ни единого постороннего звука, и было слышно лишь спокойное дыхание мальчика. Сон пришёл скоро, поглотив Гарри с головой.       Гарри помнил, что ему с детства снились яркие сны, которые он всё же забывал, стоило ночному мраку смениться утренним рассветом. А после криков тёти Петуньи, подзатыльников Дадли и начала бесконечной будничной рутины было невозможно вспомнить хоть что-то, кроме отголосков эмоций и туманных картин, вроде изумрудной вспышки или рыка гигантского летающего мотоцикла.       Но почему-то после прибытия в Хогвартс сны и вовсе перестали посещать Гарри, и он даже забыл это волнительное чувство, когда уже проснувшись, но не очнувшись от ночных грёз, он пытался словить стремительно исчезающие из памяти обрывки снов.       И лишь в ту самую ночь, оставшись в полном одиночестве, Гарри увидел сон.       Сначала ему показалось, что он стоит в кромешной густой тьме. Не было слышно ни звука, ни шороха, и даже собственное биение сердца, казалось, затихло. Но стоило Гарри сделать первый, крохотный и несмелый шаг — попытка сбежать от сводящего с ума затишья — послышалось дуновение холодного ветра. А затем расцвёл шум, который бывает в чаще леса в летнюю пору: шелест листьев, колышимых тёплым ветром, журчание далёкого ручья, перекличка многочисленных лесных насекомых. За шумом пришёл свет, будто с неба исчезли свинцовые тучи, открыв сияние бесконечных звёзд, освещающих тёмный хвойный лес.       Когда тьма ушла, Гарри увидел, что стоит он в нескольких метрах от ветхой избы, готовой развалиться от старости и сырости. Кроме неё вокруг ничего не было, лишь частый колючий лес, поэтому Гарри без долгих раздумий пошёл осматривать безжизненное строение.       С обратной стороны он увидел две высокие фигуры: олень на высоких тонких ногах и одетая в длинную, до пола, чёрную мантию женщина, чьего лица Гарри разглядеть не мог из-за капюшона. Заслышав шаги, олень неожиданно обернулся, испуганными глазами рассматривая мальчика перед ним, а за оленем развернулась и женщина. Увидев её, Гарри невольно отпрянул, потому что вместо человеческой головы у неё была совиная, с загнутым маленьким клювом и гигантскими жёлтыми глазами. Клюв её медленно раскрылся, и послышался мелодичный девичий голос, пропевший:  — Мне не пройти в ветвистый лес, мои рога в ветвях застрянут…       После этих слов олень испуганно вздрогнул, будто очнувшись ото сна, и ускакал прочь, скрывшись за избой. Гарри проводил животное взглядом, а когда обернулся — исчезла и его чудная спутница. В лесу вновь остался он один, рядом со старенькой избушкой, окна которой были закрыты ставнями с когда-то давно нарисованными серебристой краской звёздами. Не имея больше вариантов, Гарри открыл дверь, с трудом поддавшуюся толчкам мальчика.       Но стоило Гарри войти внутрь, и он оказался не в помещении, но на берегу большого озера. Вокруг по-прежнему был частый лес, не дающий взглянуть на горизонт, но на небосклоне появилась круглая луна, слишком большая для реальной жизни, но такая естественная в этом странном сновидении.       В блеклом свете луны Гарри стоял на берегу этого озера, чувствуя под босыми ногами прохладную и мягкую молодую траву, и с удивлением понял, что вода в озере багряная, словно кровь.       Неожиданно послышался странный стон и Гарри увидел, что в самом центре озера, в десятке метров от берега, тонет чёрный козёл, изо всех сил пытающийся выбраться на сушу. Животное было в панике, и Гарри не мог просто стоять и смотреть на него — он ступил в озеро, намереваясь помочь козлу. И лишь когда мальчик зашёл в озеро по самую грудь, он понял, что это была не вода… кровь. Тёплая, почти горячая, с сильным запахом железа, бьющим в нос.       Но отступать было поздно. Гарри, собравшись с духом, поплыл по озеру, пытаясь как можно скорее добраться до козла, а тягучая жидкость будто тянула мальчика на дно.       Гарри не знал, сколько времени он провёл в наполненном кровью озере, но через целую бесконечность он оказался на береге, сплёвывая кровь и пытаясь восстановить дыхание, избавиться от вездесущего запаха железа, надышаться свежей травой и землёй.       Вдруг рядом послышалось ласковое кошачье мурлыканье, и Гарри с удивлением открыл глаза, рассматривая чёрного кота, появившегося на месте спасённого козла. Кота с чёрной шерстью, запачканной кровью, и с теми же, будто человеческими, алыми глазами.  — Благодаришь за спасение, верно? — Гарри нежно провёл рукой по голове ластящегося кота, уже забравшегося на колени мальчика.       Гарри лёг на спину, смотря в бесконечно высокое ночное небо, а кот устроился у него на груди, продолжая раскатисто мурлыкать.       Вновь потеряв счёт времени, Гарри закрыл глаза, почувствовав жуткую усталость, а когда вновь раскрыл их, оказался в своей спальне, лежащим на всё той же мягкой постели. Растерянно проведя рукой по груди, Гарри убедился, что никакого кота не было и нет, и сел, уставившись в пустоту.       Это было странно, но он отчётливо помнил всё, что происходило во сне, а привкус крови всё никак не покидал Поттера. И что значил этот странный сон? Девушка с головой совы, испуганный олень и козёл, превращающийся в кота…  — Мне не пройти в ветвистый лес, — вспомнил Гарри ту странную фразу, что слышал во сне, — мои рога в ветвях застрянут.       После странного сновидения Гарри на время даже забыл, что наступил долгожданный праздник — Рождество. Когда осознание всё-таки пришло, слизеринец, улыбнувшись, рывком поднялся с кровати и побежал в общую гостиную, где под волшебной ёлкой его ждали подарки от друзей.       В гостиной никого не было — видимо, те несколько учеников, что остались в школе на каникулы, ещё наслаждались столь сладким утренним сном. Поэтому Гарри, одевшийся в тёплый серый свитер Дадли, который с помощью трансфигурации был подогнан по размеру и приведён в порядочный вид, сел под рождественским деревом и нашёл свёртки и коробки, на которых было его имя. Гарри почувствовал себя смущённым, заметив, что подарков оказалось намного больше, чем он ожидал. Отправив их все в свою спальню, Поттер принялся с любопытством изучать содержимое ярких праздничных упаковок.       Драко, чей подарок лежал сверху, подарил другу уличную мантию, вид которой поразил Гарри до глубины души. Сейчас мальчик ходил в школьной мантии, простого покроя, с эмблемой Слизерина. Но то, что подарил Драко… из плотной, но лёгкой чёрной ткани, с меховым воротником и изящной бронзовой застёжкой, украшенной небольшим алым камнем. Примерив мантию, Гарри убедился, что она идеально подходит по размеру. Поттер ухмыльнулся — аристократичный друг воспитывал в нём хороший вкус… и Гарри не был против.       В подарке от Блейза Гарри без особого удивления обнаружил тяжёлую старую книгу под названием «Влияние магического сообщества на развитие культуры магглов». Судя по толщине фолианта, Гарри предстояло узнать много интересных и удивительных фактов, и он лишь усилием воли заставил себя отложить подарок в сторону, принимаясь за изучение оставшихся свёртков.       Оказалось, что там также был подарок от Хагрида — деревянная флейта, явно вырезанная самим лесником, издающая короткий глухой звук, похожий на уханье совы. Гарри также получил подарок от Гермионы — коробку шоколадных лягушек — и от Нотта. Коробочка с нежными, тающими во рту конфетами из тёмного шоколада с мятной начинкой показалась Гарри таким приятным подарком, что он пожалел, что не додумался подарить ничего в ответ.       Глупый конверт с монеткой в пятьдесят пенсов от Дурслей Гарри без жалости бросил в огонь , а вот странный свёрток с какой-то тканью слизеринец изучил очень тщательно, прежде чем открыть упаковку — от кого это могло быть, он предположить не мог, а потому с подозрением отнёсся к неожиданному подарку.       Первым делом из свёртка выпала небольшая записка, написанная на желтоватой бумаге:       «Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть её его сыну. Используй её с умом. Счастливого Рождества».       Лишь после того, как Гарри прочитал текст записки, он понял, от кого этот «подарок», и записка была разорвана и также выкинута в камин. Поттеру не понадобилось много времени, чтобы понять, что Дамблдор решил отдать Гарри мантию-невидимку, с помощью которой убил его родителей. Надо было обязательно отнести артефакт профессору Снейпу, чтобы убедиться, что на него не было наложено отслеживающих или ещё каких-либо чар.       Только когда Гарри сел обратно в кровать, призвав домовика с чашкой горячего чая, он заметил, что на полу лежал ещё один подарок. Небольшой мешочек из багряного бархата

озеро было наполнено кровью

тянул юношу к себе. От него будто веяло теплом, и Гарри без всякой мысли в голове взял его в руки, раскрывая и доставая кулон на тонкой цепочке. Кончики пальцев от соприкосновения с металлом начало покалывать, и это ощущение распространилось по всему телу. Серебряное украшение было не слишком большим, но красивым: в центре был размещён кусочек янтаря, от которого шли завитки, напоминавшие

мне не пройти в ветвистый лес

оленьи рога. И вновь Гарри без каких-либо подозрений надел кулон на себя, чувствуя, как его собственная магия тянется к подарку от неизвестного человека. В душе разливалось тепло и спокойствие, которого так не хватало Гарри, будто та пустота, что он чувствовал с тех пор, как увидел смерть собственных родителей, перестала быть такой гнетущей. Но от кого

чёрный козёл очень хотел выбраться на сушу

мог быть этот подарок? В мешочке не было никакой записки, не было ничего, что хоть немного приоткрывало бы тайну личности дарителя подарка.       Наконец, Гарри спрятал кулон под свитер, отчего-то чувствуя, что не стоит никому знать об этой вещи, и пошёл в Большой зал на праздничный завтрак. На Рождество домовики старались сделать для учеников Хогвартса как можно более вкусную еду, и на завтрак, и на ужин — вечером был назначен большой пир, которого Гарри не слишком ждал. Хотя, попробовать рождественскую индейку мальчик мечтал очень давно, потому что Дурсли никогда не давали племяннику даже кусочка главного праздничного блюда, с которым тётя Петунья возилась целый день.       Быстро позавтракав, Гарри решил, что стоит зайти к профессору Снейпу — дать осмотреть мантию невидимости и, если декан будет в хорошем расположении духа, рассказать ему о книге, купленной в Лютном переулке.       Идя по уже выученной наизусть дороге к кабинету декана, Гарри задумчиво прикасался к кулону на своей шее, невольно прокручивая в голове варианты того, как он сможет объяснить Снейпу всё то, что произошло? Ему приснился странный сон, а на утро он получил подарок, к которому так сильно тянуло, что Гарри, не задумываясь, надел его на свою шею и таскал на себе, не беспокоясь о последствиях. Нет, за такую безрассудность декан бы собственноручно прикончил любого из слизеринцев! Лучше просто не упоминать про кулон, который, к тому же, выглядел абсолютно безопасно.       И вновь Гарри стучал в деревянную дверь, вновь его без вопросов впустили, вновь за спиной на секунду засияли руны Апаты, вновь он сидел перед профессором, нуждаясь в опыте и знаниях старшего волшебника.  — Профессор Снейп, поздравляю Вас с Рождеством, — смущённо поздравил декана Гарри для начала, замечая на столе флакон с кровью Ре-эма, — на самом деле, я хотел попросить у Вас помощи. Сегодня среди подарков я нашёл одну любопытную вещь…       С этими словами Гарри достал из свёртка мантию-невидимку, расправляя её перед Снейпом. В чёрных глазах появилось сначала непонимание, а затем — осознание. Мужчина встал со своего места, в несколько шагов достигая парты Гарри, и заклинанием поднял мантию в воздух, с ноткой заинтересованности изучая серебряные узоры по всей поверхности ткани.  — Дамблдор решил, наконец, вернуть один из сильнейших известных артефактов его владельцу, — будничным тоном констатировал Снейп, заканчивая поверхностный осмотр мантии и возвращая её на парту. — А ведь на него можно было подать в суд за то, что он укрывал у себя столь ценную вещь…  — На директора много за что можно подать в суд, — мрачно согласился Гарри. — Вы можете узнать, не наложили ли на неё каких-либо чар?  — Это необходимо сделать, — Снейп кивнул, скупо взмахивая волшебной палочкой над тканью, очевидно, уже приступив к обследованию. Гарри с интересом наблюдал за деканом, подмечая характерную особенность его колдовства — движения рукой у волшебника были плавными, но короткими, и уследить за палочкой не представлялось возможным. До такого мастерства, конечно, Гарри было ещё очень далеко, но зато ему явно было к чему стремиться.       Через несколько минут и десятки чар и заклинаний, с помощью которых Снейп исследовал мантию на предмет вмешательства магии директора, Снейп закончил свою диагностику, и вынес вполне ожидаемый вердикт:  — Пара заклинаний слежения и отвлечения внимания… ничего особенного. Думаю, это связано с тем, что на столь могущественный артефакт несколько проблематично повесить сильные чары, иначе бы директор не упустил возможности наложить парочку заклинаний доверия и контроля.  — То есть, сейчас я могу использовать мантию? — с надеждой уточнил Гарри.  — Да. Но не забывай, что директор не просто так отдал столь полезную вещь тебе. Скорее всего, он вновь добивается какой-то своей цели, и тебе следует помнить об этом, если ты собираешься надевать мантию — вернувшись на своё место, Снейп вновь расслабленно откинулся на спинку кресла и достал книгу, что читал ранее — а это значило, что он впустил Гарри в свою зону комфорта, проявив некоторое доверие.       Чувствуя себя идиотом из-за того, что он собирался разрушить идиллию и, возможно, ещё и потерять расположение Снейпа, Поттер несмело кашлянул, в последний раз взвешивая всю ситуацию и останавливаюсь на мысли о том, что он получит бесценные уроки управления стихией Земли, если сейчас рискнёт и расскажет всю правду.  — Есть ещё кое-что, профессор… Вы помните первое декабря, когда вы сопровождали нас в Косой переулок? — настороженный утвердительный кивок, — в тот день я очень быстро выбрал рождественские подарки, и у меня в запасе было ещё много времени… так что я пошёл в Лютный и купил там книгу в одном из магазинов.       Готовый ко всему — вплоть до удара смертельным проклятьем — Гарри с опаской смотрел на декана, который спокойно закрыл книгу, кладя её на стол, а после поднял нечитаемый взгляд и леденящим душу тоном произнёс:  — Повтори ещё раз, что ты сказал.