ice flowers

— Это что такое? — удивляется Чунмён, замечая на своем столе горку разноцветных ракушек. Глаза загораются от восторга и хочется потрогать, пересчитать и примерить, но нельзя, не по статусу, когда младшенькие внимательно и преданно так смотрят на него. — Кхм, ладно, давайте начнем урок. Чунмён сгребает 'ненужное барахло' в ящик стола и поднимает строгий взгляд на притихших учеников. * Большой перерыв начинается как-то слишком быстро. Чунмён не успевает проверить даже четверть самостоятельных, вздыхает. Ребята с шумом выплывают из класса, перекидываются морскими ёжиками и делятся последними сплетнями. Чунмён остаётся один; под ладонями зудится желание открыть ящик и достать яркие побрякушки, но нельзя. Не по статусу. Горло стягивает от слов, что наставляли ему с самого детства. Хотелось бы быть как Чанёль - свободный духом, не побоявшийся уплыть ради своего человека и собственных принципов, оставив всё позади. Оставив Чунмёна позади. На глаза вдруг ложатся теплые ладони. Чунмён вздрагивает от неожиданности, но по резкому звуку волн от движений чужого хвоста узнает. — Бэкхён-а, — выдыхает он, расплываясь в улыбке. — Никогда-то тебя не обмануть, — мягко укоряет его Бэкхён. Чунмён оборачивается и млеет. Бэкхён за время отсутствия словно шире раздался в плечах; некогда темные волосы словно выгорели от подводного солнца и стали рыжевато-сладкими. — Ты получил мой подарок? — Бэкхён заглядывает ему через плечо, будто невзначай проводя носом по чувствительнму местечку за ухом. Хмурится. — Где... — Я убрал, — обрывает Чунмён, отчего-то смущаясь. Глупо. Глупый Чунмён. Он глаза отводит от внимательного темного взгляда Бэкхёна - Бэкхён даже ведёт себя по-другому. Взрослее. И так, словно знает что-то, чего не знает Чунмён. — А Чанёль уплыл. — Я знаю, — Бэкхён фыркает по-доброму. — Новости по королевствам быстро разносятся. Я рад за него. А ты? Чунмён жмёт плечами и отворачивается. Веки жжёт от непролитых слёз. Он не имеет права чувствовать себя одиноким. Бэкхён вот не слишком-то скучает по младшему брату, так почему Чунмён должен? — Позволь, — Бэкхён проплывает вперёд, открывает ящик, доставая самую яркую ракушку под цвет чунменовой чешуи на прозрачной верёвочке. — Повернись. Чунмён подчиняется беспрекословно и вздрагивает от холодного шершавого бока украшения. — Спасибо, — шепчет, улыбаясь. Бэкхён поворачивает его к себе, касается нежно щеки, улыбаясь, когда Чунмён ластится к прикосновению. — Тебе очень идёт, — Бэкхён едва только забрел на чужестранный рынок и увидел сувенирную лавку с разноцветными побрякушками, сразу вспомнил Чунмёна. Холодного и временами отстраненного Чунмёна, что усиленно прятал свой интерес к ракушкам и его младшему брату из-за жёсткого взора отца. Глупо надеяться, что после побега Чанёля Чунмён заметит его, но... Бэкхён вырос, и взгляды на жизнь - тоже возросли. — Чунмён-а. Пойдём на свидание?