In The Name of Hope

Она чистила зубы, казалось, уже в сотый раз за день. Чистила и смотрела на себя в зеркало, рассматривала болезненного цвета лицо, наблюдала за краснотой вокруг глаз и не думала, как докатилась до такого. Потому что уже устала об этом думать. Уже ничего нельзя было сделать. Ей нужно было уезжать отсюда, как только она привезла Генри домой… Умывшись прохладной водой, которая немного отрезвляла рассудок или так просто казалось, Эмма вышла из ванной и в очередной раз столкнулась с обеспокоенным взглядом матери. Все прошлые разы та лишь молча провожала дочь до спальни, и Свон решила, что сейчас она поступит так же. Но ошиблась. - Зачем ты это сделала? – тихий, ничего не выражающий голос. - Затем, что меня тошнило, - буркнула Свон, но даже не усмехнулась. Абсолютно не смешно. - Эмма… - усталый вздох, будто это Бланшар обрекла себя на девять месяцев мучений. – Ты поняла, о чём я. Она посмотрела в зелёные глаза своей матери и равнодушно пожала плечами. - Значит, и ты должна понять, зачем. Бланшар явно ждала продолжения. Перечисления причин, подробного их описания, разноцветных иллюстраций… Чего там ещё ждут герои от злодеев, когда вторые рассказывают им свой коварный план? Свон действительно ощущала себя злодеем. Злодеем-неудачником, который преследовал цель уничтожить кого-то. В данном случае, саму себя. Она отвела глаза и побрела в свою комнату, игнорируя испытывающий взгляд матери. Просто нужно было добраться до туда и запереться. Немного одиночества – это всё, чего она хотела. Ей нужно было поспать. Ночь в обнимку с унитазом – не лучшее времяпровождение. Но сначала необходимо написать Реджине смс. Свон обещала связываться с ней каждый день. Мэри Маргарет поймала её за руку, тем самым снова заставив встретиться глазами. Голос уже принял оттенок отчаяния: - Но я не понимаю! Эмма тоже не понимала. Она знала, зачем сделала это, но не понимала. И самое противное из этого всего - разница между «знать» и «понимать». Свон не хотела знать. Она хотела оставаться в незнании, нежели в непонимании. Ей казалось, что так было бы легче пережить всё это. Свон не смогла ничего ответить, решила отделаться бесполезным молчанием. Она аккуратно освободила свою руку из хватки Бланшар и уже была готова продолжить путь к спальне, как услышала: - У кровати лежат имбирные печенья. Они мне помогали во время токсикоза, когда я была беременна Нилом. Поешь... - женщина говорила мягко, не настаивая. Эмма знала, что она хотела помочь. Хоть чем-нибудь. Даже если не совсем понимала её поступков. Она принимала собственную дочь несмотря на то, что даже та сама никак не могла принять себя. - Спасибо, - выдохнула Свон, но не смогла посмотреть матери в глаза. Ей стало стыдно. Мэри Маргарет не заслуживала такого отношения к себе. Лёгкое прикосновение к спине, будто Бланшар утешала её, заставило Эмму чувствовать себя ещё паршивее. Поэтому она не нашла ничего лучше, чем просто уйти в спальню. Там действительно ждали её имбирные печенья и чай, который несмотря на открытое окно, дававшее волю холодному воздуху проникнуть в комнату, всё ещё был горячим. Наверное, Мэри Маргарет совсем недавно налила его. Свон продолжало подташнивать, поэтому она не сразу решилась откусить хотя бы кусочек печенья. Женщина подошла к окну и коснулась лбом прохладного стекла, чтобы судорожно вдохнуть холодный воздух Сторибрука. Сквозь мутное от собственного дыхания окно она наблюдала за очертаниями машин и людей, мелькающих мимо её дома. Когда стало немного легче, Эмма всё же взяла одно печенье и аккуратно откусила его, потому что теперь место тошноты постепенно занимал голод. Она ещё постоит так у окна. Всего пару минут. А потом надо написать Реджине смс и пойти спать. И как-то пережить оставшиеся шесть с небольшим месяцев.