In The Name of Hope

Она уже раз сто успела пожалеть, что выбрала именно этот фильм. В следующий раз перед просмотром надо прочитать в Интернете описание, а не просто с закрытыми глазами тыкать в список и включать первый попавшийся. - Да брось, Свон, это всего лишь фильм, - с лёгкой улыбкой Реджина махнула рукой на экран телевизора, где шли бесконечные титры под как на зло грустную мелодию. - Нашла над чем рыдать, - она протянула Эмме одноразовый платочек и мягко погладила её по руке. - Бестолковее фильма я в жизни не видела. - Он не бестолковый, - заикаясь, пробубнила блондинка и вытерла платком слёзы, от чего он тут же стал мокрым. - Это… это любовь, Реджина. Миллс закатила глаза и дала Эмме ещё один платочек. - Любовь, - фыркнула она, - в гробу я видела такую любовь. Сначала они изменяют друг другу, а потом живут вместе долго и счастливо, - снова фыркнула и всплеснула руками. - Но они так много пережили… - Свон бормотала куда-то в очередной платок, из-за чего плохо было слышно и Реджина чуть наклонилась к ней. - Смерть родных, предательство… - Эмма, - женщина подавила желание опять закатить глаза, - что-то я не заметила, чтобы твои родители спали со всем Сторибруком прежде чем «обрести друг друга», - она пальцами изобразила кавычки и всё же не удержалась - ещё раз фыркнула. - А у них, между прочим, эта истинная любовь, будь она не ладна. Ну… - Миллс на секунду задумалась и неохотно проговорила: - Правда, Снежка пыталась встречаться с Вейлом, а Дэвид был женат на Кэтрин… Но в этом уже виновата я со своим проклятием, так что… - Давай не будем о них, - Свон поморщилась, у неё явно не было желания говорить о личной жизни своих родителей. - Да, ты права, - кивнула Реджина, тоже морщась. - Их истинная любовь порой невыносима. Она протянула Эмме чистый платок, как-то уже машинально, задумавшись о чём-то своём. Свон отрицательно покачала головой, потому что ей он больше был не нужен, и усмехнулась, когда Миллс, погрузившаяся глубоко в свои мысли, так и осталась сидеть с протянутой рукой, поэтому сама опустила её. - Как… - блондинка вздохнула, уже неуверенная в том, что нужно задавать такой вопрос, но всё же продолжила: - Как ты думаешь, истинная любовь существует у каждого? Пальцы Реджины смяли неиспользованный одноразовый платочек, и она посмотрела на Свон с толикой удивления и озадаченностью, но с выдержанным спокойствием. Их взгляды встретились и Миллс пожала плечами: - Даже если и у каждого, то не все могут найти её. - Наверное, - Эмма кивнула и выдавила улыбку, чтобы не казаться какой-то подозрительной. - А у вас с Робином истинная любовь? Улыбка дрогнула и исчезла, на её место пришли дрожь в руках и ком в горле. Свон мысленно возненавидела себя за этот вопрос, потому что она не имела права спрашивать такое, она вообще не имела права на что-либо, связанное с Реджиной. Тем более право любить её. Миллс чуть нахмурилась и не сразу ответила, обдумывая вопрос и то, что ей сказать. В это время Эмма смотрела в карие глаза, ища в них те слова, на которые надеялась. Как глупый влюблённый подросток со своей неразделённой любовью, отчаянно ожидающий взаимности. Разговор с Мэри Маргарет весь месяц не давал ей покоя. После него она смотрела на Реджину с мучительным мысленным вопросом: «Признаться ли ей?». Стало казаться, будто женщина, узнав правду, действительно поможет ей справиться с этим, возможно, даже ответить ей теми же чувствами. Но Эмма всё никак не решалась сказать ей, потому что боялась неизвестности, боли, которая могла усилиться при отрицательной реакции Миллс. И сейчас Свон решилась на так называемые наводящие вопросы, которые должны были помочь ей принять решение. Признается она в своих чувствах или нет - всё зависело от ответа Реджины. - Не знаю, можно ли назвать это истинной любовью, - неуверенно проговорила Миллс. - Я счастлива с ним и, думаю, он счастлив со мной. Брюнетка улыбнулась, и Эмма не увидела в этой улыбке ничего лживого, только искренность, подтверждающую сказанные слова. От чего стало только тяжелее. Надежда исчезала прямо на глазах. Поэтому она отчаянно ухватилась за неё, задавая последний самый важный, решающий вопрос: - Ты любишь его? Свон начала уже готовить себя к положительному ответу. Она ещё во время разговора с матерью придумала план действий после того, как родит малышку. Она просто уедет. Далеко. Подальше от счастливой семьи Миллс-Локсли, чтобы не мешать им и не делать себе больно, потому что с неё было достаточно. Нужно было взять себя в руки и отбросить наивность в сторону. Нужно быть сильной. Но, господи, как же она надеялась на другой ответ… «Я ничего не чувствую к Робину», «Я люблю другого человека… тебя». Скажи это, Реджина. Умоляю, просто скажи. Зелёный взгляд столкнулся с карим. Во втором читались растерянность и неуверенность, которые тут же ушли на второй план благодаря появившейся озадаченности. Миллс увидела в глазах напротив нотки неизбежности и мольбы. Но о чём Эмма умоляла? Реджина не знала. Где-то внутри, глубоко в области сердца, приглушённо прозвенел колокольчик, будто пытаясь о чём-то предупредить женщину, сказать ей что-то, о чём она не хотела или боялась догадываться. Миллс приоткрыла губы, чтобы в следующее мгновение уверено, как ей всегда казалось, ответить на вопрос, но поняла, что не может. Потому что она… - Я… честно сказать, никогда не говорила об этом с Робином, - сказала не то, что хотела, поэтому неосознанно прикусила изнутри щёку. - Но, думаю, что да, я люблю его. Уверенности в голосе Реджины хватило, чтобы Эмма, чувствуя, как становится ожидаемо больно, заставила себя обречённо кивнуть. Это всё, что она хотела услышать. Уехать. Она знала, что ей оставалось только уехать. Путей решения её проблемы больше не было. По крайней мере, она себя убедила в этом. И убеждённость заставила Свон замолчать, чтобы дальше не копать себе яму, которая, казалось, и так была готова принять бездыханное, но в то же время наполненное сильными чувствами тело. Теперь они сидели в тишине, которая очень не нравилась Эмме. Она была лишним поводом сильнее накручивать себя, лишним поводом поиска причин, почему всё вышло именно так, почему Эмма была недостаточно хороша. Реджина снова о чём-то задумалась. Красивые черты лица приобрели еле заметные тени беспокойства. Её что-то тревожило, но она старалась не подавать виду, хотя Свон сразу заметила это. Возможно, на них обеих так влияла образовавшаяся тишина. Для обеих она была нагнетающей. Кто-то должен был её прервать, хотя бы на время загнать набирающие силу мысли. Эмма повернула голову к сидящей рядом женщине, прекрасный профиль которой стал причиной сомнений, нужно ли озвучивать возникшую ещё пару месяцев назад в голове мысль. Почувствовав на себе взгляд, брюнетка встретилась с зелёными глазами и растерянно улыбнулась. Но улыбка тут же дрогнула, когда она заметила, как в сравнении с буквально несколькими минутами назад в этих изумрудах что-то изменилось. Будто они потускнели, что-то потеряли. Надежду. Так бы ответила Свон, которая старалась придать своему виду больше жизнерадостности. Пухлые губы приоткрылись, Реджина хотела что-то сказать, словно если бы она поняла, что на самом деле происходит. Но Эмма не дала возможности что-либо изменить, даже зная, что в реальности Миллс хотела спросить, всё ли с ней хорошо. Она просто перебила её на одном лишь начале выдоха первых слов, потому что иначе бы не смогла - у неё не было сил продолжать разговор, который начался по её же инициативе. - Ты… - Свон поморщилась, слыша, как хрипит голос, будто являясь лишним доказательством их прошлого разговора, - ты у меня всё время спрашиваешь, как бы я назвала тв… - она осеклась, заметив многозначительный взгляд Реджины, и решила просто выбросить это слово, - как бы я назвала дочь. На лице Миллс появилась та самая любимая Эммой улыбка, в которой не было ни щепотки беспокойства или неуверенности. И блондинка тут же немного расслабилась и даже на какое-то время забыла обо всём на свете, в том числе о своих планах уехать. - Да, - мягко произнесла Реджина, - у тебя наконец-то появились мысли?   Свон усмехнулась, замечая неподдельное любопытство женщины. Она довольно давно придумала свой вариант имени для малышки, но озвучивать его не спешила. Чувство третьей лишней рядом с семьёй Миллс-Локсли не давало ей покоя. Она просто понимала, что не имеет на ребёнка ни малейшего права, и не могла участвовать в выборе имени. Но настоящая мать ещё не родившейся девочки почему-то считала по-другому. Она хотела было уже ответить, как почувствовала уже прилично ощутимый пинок в области живота, от чего тихо засмеялась и погладила место, служившее для малышки, вероятно, боксёрской грушей. - Мне кажется, из неё выйдет успешный боксёр. Эмма взяла руку Реджины и приложила к своему животу, а та тем временем закатила глаза и фыркнула: - Только через мой труп. Она вырастет самой прекрасной принцессой на свете, - последние слова прозвучали уже с нежностью и шёпотом, когда Миллс чуть наклонилась, будто обращаясь скорее не к Эмме, а к своей дочери. - Прекраснее моих родители? - Свон засмеялась ещё сильнее и в награду получила шутливый уничтожающий взгляд Королевы. - Особенно их. С лица блондинки не спадала улыбка, пока она наблюдала за тем, с какой любовью Реджина поглаживала живот. И снова она старалась запечатлеть этот момент для своего будущего чёрного дня, потому что ощущение, что он скоро настанет, уже не покидало её. Но, в конце концов, уехать было не самым плохим вариантом развития событий. Так она себя успокаивала. - Хоуп*, - проговорила Эмма, и в ответ последовала ожидаемая реакция - Миллс подняла голову и чуть удивлённо приподняла брови, ожидая продолжения, - моё предложение назвать её… Хоуп. - О, - Реджина понимающе кивнула и чуть задумалась, повторив имя: - Хоуп. Довольно необычно и красиво. Возьмём на заметку, - с этими словами она опустила ладонь на руку Эммы и аккуратно сжала её. Свон смущенно улыбнулась и опустила взгляд. Для неё «Хоуп» было чем-то больше, чем просто имя. Оно было в буквальном смысле надеждой. Надеждой, которой, как казалось Эмме в данный момент, у неё уже не осталось. Она полностью отдала её маленькой девочке, которая ещё немного и должна была родиться на свет. И вера в то, что это всё не зря, была единственной силой, которая помогала ей как-то справляться со всем, что с ней происходило. Моргнув, чтобы вернуться из задумчивости в реальность, Свон посмотрела на Реджину, которая, как оказалось, тоже была глубоко погружена в свои мысли, пустым взглядом смотря куда-то в пространство и всё ещё, скорее машинально, сжимая руку Эммы. Она посмотрела на их сплетённые пальцы и на секунду задержала дыхание, чтобы запечатлеть этот момент в памяти. Потому что это единственное, что ей осталось.