In The Name of Hope

Она смотрела в окно. Наблюдала за белыми хлопьями, медленно падающими на землю. Спокойные, добровольно принявшие свою участь встретиться лицом к лицу с тёмным асфальтом и замёрзшими остатками травы, где им суждено было медленно погибнуть. Первый снег в Сторибруке. Она обняла себя руками, стараясь вернуть ощущение уюта, исчезнувшее совсем недавно. Или, на самом деле, его не было совсем. Может быть, её окружала лишь иллюзия. Возможно, она как всегда сделала неправильный выбор и начала лгать самой себе, что её всё устраивает. Есть ли шанс исправить это? Если ли шанс раз и навсегда избавить от вранья, прежде всего, себя? Тёплые сильные руки мягко опустились на прохладные плечи и начали массировать их. Справа прозвучал тихий шёпот: - Ты в порядке? - Да, - она не слышала собственного голоса, но знала, что её поняли. Он, почему-то, всегда понимал её с полуслова. - Ты вся дрожишь, - горячие губы коснулись её шеи, и она по привычке прикрыла глаза, не собираясь отстраняться. Она знала, что он не будет давить на неё. Никогда не будет. - Сделать чай? Или кофе? Или что покрепче? - он хмыкнул куда-то ей в волосы, и она чуть улыбнулась в ответ. - Нет, спасибо. Аккуратно отстранившись, она повернулась лицом к нему, чтобы заглянуть в голубые глаза в надежде найти там то, что она искала на самом деле. То, о чём, возможно, лгала себе всё это время. Они были наполнены всё той же любовью и преданностью, наивностью и доверием, пониманием и готовностью помочь. Но что он видел в её взгляде? Что теперь он видел в ней? - Нам нужно поговорить. Больше всего её удивили не сами слова, а то, как он их произнёс - он не задавал вопрос, он будто констатировал факт. И было непонятно, как он к этому относился, что не могло её не нервировать. Но, кажется, она смогла совладать с собой и кивнуть: - Да. Он неожиданно для данной ситуации и в то же время вполне ожидаемо улыбнулся, потому что в этом был весь он. Поэтому она всегда могла положиться на него. Желая успокоить и снять напряжение, он провёл руками вдоль её плеч. Она всё ещё обнимала себя, не осознавая, что пальцы сильно сжимали белую блузку, пока мужские ладони не накрыли их и не разомкнули. Бережно взяв её руки в свои, он мягко проговорил: - У тебя есть к ней чувства. И это тоже не звучало как вопрос. - Робин… Она испугалась. Она, чёрт возьми, на самом деле испугалась. Но не понимала, чего именно. Его реакции? Того, что он был прав? Или ошибался? Или она испугалась собственной реакции где-то в области грудной клетки? - Нет-нет, послушай… - его пальцы чуть сжали её, желая передать своё тепло и спокойствие прохладным дрожащим рукам. – Я… я не имею в виду ничего плохого. Пойдём. Он повёл её к кожаному дивану и сел вместе с ней, не размыкая рук. Она всё ещё была растеряна и напугана. Желая найти укор и ненависть, карие глаза внимательно рассматривали голубые напротив, но ничего из этого не находили, что только сводило с ума. - Я не понимаю, - тихо выдохнула Реджина, не сводя с него взгляда. – Робин, я… - Тс-с, - Локсли с успокаивающей улыбкой чуть наклонился к ней и продолжил говорить всё так же спокойно: - Поэтому я хочу, чтобы мы с тобой во всём разобрались. Пока не стало слишком поздно. Она судорожно вздохнула и прикусила губу, не зная, что сказать, как реагировать, как вести себя. Потому что всё это время она просто задвигала мысли об этом в самый дальний шкаф, в тот самый, который не разбирают годами, который открывают только во время переезда в другой дом, чтобы перевезти его или выкинуть на помойку. Но переезд случился слишком быстро и не по её желанию. И почему-то перевозить вещи начали именно с этого шкафа. Теперь ей нужно было решить: выкинуть его на помойку или оставить. - Не с чем разбираться. От испуга она отчаянно захотела его выбросить. Потому что он был безумно тяжёлым, а двери были закрыты на замок. - Ты всегда была очень скрытной, и чтобы ты открылась мне, пришлось немало потрудиться. Но в последнее время ты будто снова начала отдаляться. И я думаю… - он словно протянул ей нужный ключ, чтобы открыть те самые двери. – Я думаю, что знаю, почему, - а после вложил в её ладони и подвёл к замку. Она неуверенно взглянула в добрые голубые глаза, не понимая, почему он был так спокоен, когда говорил то, о чём она боялась думать. О чём её подтолкнул думать один из разговоров с Эммой. Тот самый после просмотра фильма. Именно тогда ей в голову, казалось, намертво засела мысль, которую она не могла даже до конца сформулировать. Или боялась. У них с Эммой были непростые отношения. Они непросто начались. С ненавистью и желанием уничтожить друг друга, чтобы у Генри был лишь один главный человек в его жизни. Но они каким-то образом стали развиваться в абсолютно противоположную сторону. И первый шаг к этому сделала именно Свон. А после… после Реджина просто поняла, что Спасительница была чуть ли не единственным человеком, которому можно было доверять. Потому что та верила в неё. Почему? Почему человек, чьё счастье было беспощадно разрушено Злой Королевой, поверил в неё? Поверил в то, что «Злая» больше не относится к Королеве? Почему именно Эмма Свон? Она стала для неё единственным другом. Единственным человеком, который поддерживал её во всём. Которому не было плевать, который всегда был рядом, который боролся вместе с ней и даже когда она опускала руки. Она, чёрт возьми, сама предложила стать суррогатной матерью их с Робином ребёнка! Но почему? Почему, Эмма? Почему тогда прозвучал вопрос «Ты любишь его?»? Почему тогда Реджину настигли сомнения? Почему она задумалась? И почему после ответа зелёные глаза потускнели? Почему, Эмма? Почему, Реджина? - Я не знаю, - прохрипела женщина, отчаянно хватаясь за руки Робина, будто боясь, что он может исчезнуть. - Я… она… она спросила, что я чувствую к тебе… - голос предательски дрожал от слёз и испуга, которые пытались подавить. - И что ты ответила? - спокойно спросил Локсли, большими пальцами нежно поглаживая ладони любимой женщины. Миллс зажмурилась, качая головой, тем самым желая выгнать все мысли из головы, и не обращая внимание на то, как соленые капли побежали по щекам. Открыв глаза, она отчаянно произнесла: - Я не хочу терять тебя. Я хочу, чтобы у нашей дочери была настоящая семья… - Я понимаю, - Робин терпеливо кивнул, - но что ты ответила ей? Реджина не могла ничего произнести, не могла сказать то, что было сказано тогда. Потому что боялась последующей реакции, боялась непредсказуемой неизвестности, боялась, что всё, построенное собственными руками, рухнет в тот же миг прямо на глазах. Они не говорили друг другу о том, что любят, она не говорила ему об этом, потому что всё это время жила в иллюзии второго шанса, которая стала для них чем-то вроде непробиваемой стены, за которой они прятались от самих себя. - Она словно… словно сбила меня с толку… - зашептала Миллс со всей честностью, пытаясь объяснить, что с ней происходило на самом деле, надеясь, что он поймёт, что он не осудит, - засела мне в голову своими словами… Она… Женщина запнулась, но Локсли пришёл на помощь, всё такой же спокойный, всё такой же уравновешенный, надёжный: - … заставила тебя задуматься. Еле заметно кивнув, Реджина закрыла лицо руками, чувствуя стыд и ненависть к самой себе. Они нашли друг в друге второй шанс. Она думала, что нашла, понадеявшись на чёртову пыльцу феи и татуировку льва на руке. Ей было комфортно с ним, ей было хорошо рядом с ним, ей нравилось чувствовать себя в безопасности в его объятиях, и она думала, что достаточно быть родственными душами, чтобы любить друг друга и жить долго и счастливо, как живут люди с истинной любовью. Она думала, что им этого хватит. Неужели она ошибалась? - Посмотри на меня, - тихо произнёс Робин, ласково, с всё той же любовью в голосе, с какой он всегда говорил с ней. Тёплые пальцы коснулись её рук, и она заставила себя опустить их на колени и заглянуть в добрые голубые глаза. Он робко улыбнулся, прежде чем сказать: - Несмотря ни на что наша дочь будет самым счастливым ребёнком на земле. Даже если мы не будем вместе, - Реджина отрицательно покачала головой, не в силах выдавить и слова, но он продолжил, снова взяв её руки в свои: - Мы оба будем рядом с ней, что бы мы сейчас ни решили. Ни я, ни ты, ни Эмма не перестанем быть её родителями. Обещаю тебе. Эмма… Её имя эхом пронеслось в сознании женщины, от чего по коже побежали мурашки. Она всегда старалась не обращать на это внимание, но на данный момент это было невозможно, что пугало только сильнее. Она не знала, что делать, не знала, как поступить, не знала, что будет дальше. Что она чувствовала к Эмме? А что Эмма чувствовала к ней? Что, если она питала к ней лишь дружеские чувства? Но почему тогда она задала тот вопрос? Почему зелёные глаза потеряли свой блеск, когда Реджина сказала, что любит Робина? И почему Эмма добровольно согласилась стать суррогатной матерью? - Прости меня, - с отчаянием выдохнула Реджина, - прошу тебя, прости… - Не надо, - улыбка не сошла с лица Локсли, когда он оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне руки женщины. - Всё, что я хочу, это чтобы ты была счастлива. И если это сделает тебя счастливой, я отступлю. - Робин… - Реджина, я видел, как ты смотришь на неё, как ты общаешься с ней, как относишься к ней и как она делает то же самое. Ты заслужила настоящий шанс на счастье. Она не верила во всё происходящее. Не верила в то, что говорил Робин. В то, о чём всё это время боялась думать. Он сказал, что Эмма, возможно, что-то чувствовала к ней. И если это так, если это всё правда… Неожиданный телефонный звонок заставил Реджину вздрогнуть и засуетиться в поисках своего мобильного. Она могла бы не обращать на него внимание, потому что на данный момент в её жизни происходило что-то решающее, переломное. Но она нашла его и мельком взглянула на имя звонящего, которое высветилось на дисплее. Снежка. Испуганно взглянув на Робина, она нажала на «принять вызов». Бланшар практически никогда не звонила ей. - Слушаю, - прохрипела Миллс, стараясь подавить дрожь. - Реджина! - вместо приветствия воскликнули в ответ. - Только не нервничай! - голос в трубке сам был пропитан нервозностью, что только раздражало и заставляло нервничать ещё больше. - У Эммы отошли воды, Дэвид повёз её в больницу. Сердце упало в пятки. - Что?! - она тут же вскочила на ноги, игнорируя непонимающий взгляд Локсли. Она и не собиралась дожидаться ответа, поэтому дала отбой и стала торопливо собираться, на ходу ища ключи от машины и накидывая пальто. - Что происходит? Куда ты? - Робин успел поймать её уже у выхода, требовательно схватив за локоть. - Эмма… Её повезли в больницу, - только и смогла проговорить в ответ Реджина, чувствуя, как не может стоять на месте, как её тянет быстрее на улицу, сесть в машину и как можно быстрее добраться до туда. В глазах Локсли возникло понимание, он уже натянуто спокойно кивнул и отпустил Миллс, произнеся: - Иди, ты должна быть рядом с ней. Я посижу с Роландом, - он кивнул в сторону лестницы, ведущей наверх, где в детской спал его сын. - Спасибо, - прошептала Реджина и в последний раз сжала его руку своей, прежде чем выбежать на улицу.

* * *

- Где она? - требовательно воскликнула Миллс, влетев в приёмную. - Где Эмма? Несколько пар глаз одновременно устремились на неё, в том числе Дэвида Нолана, который был непривычно бледен. По мокрым от снега следам ботинок на когда-то чистом полу больницы было понятно, что буквально секунду назад он наворачивал круги по приёмной. Но увидев Реджину, он поспешил к ней: - Вейл куда-то увёз её, она… - Нет времени на бесполезные разговоры, Прекрасный, - раздраженно прорычала женщина, прерывая его на полуслове, а после взглянула на одну из медсестёр: - Немедленно приведите меня к Эмме Свон! Та явно растерялась и стала хлопать ртом как немая рыба, будто увидев перед собой Злую Королеву, а не всем давно полюбившегося мэра Сторибрука. Её спасла другая медсестра постарше, которая быстро сообразила и более менее спокойно начала: - Для начала вас нужно… Но её тоже перебили: - Ну так чего вы тратите время? - казалось, ещё немного и Реджина была готова спалить эту больницу к чертям. - Ведите! И обе медсестры поспешно направились в сторону длинного коридора, не дожидаясь того, чтобы Миллс последовала за ними, так как знали - она и без этого шла следом. Все дальнейшие действия были словно в тумане, когда она в полной мере осознала, что происходит. Всё, что она чувствовала - это то, как непривычно дрожали колени и как больно от страха сжималось сердце в груди. Сознание позволило себе плыть по течению, никуда не сворачивая, не обращая внимание на ситуацию вокруг. Поэтому Реджина не сразу поняла, что её, уже в медицинском халате, ведут по другому коридору. Чуть отрезвить рассудок помогла одна лишь фраза, которую каким-то чудом смог уловить слух Миллс в бормотании медсестры: - … мисс Свон очень ждала вас… Эмма ждала её. Но она не успела отреагировать на это, потому что в следующее мгновение оказалась в каком-то помещении с несколькими людьми в халатах. Она не сразу узнала в одном из них Вейла, но её взгляд тут же нашёл ту, ради кого она приехала сюда. Снова прошло будто лишь одно мгновение, а она уже терпела невероятно сильную хватку Свон, которая вцепилась в её руку и сжимала её до посинения. Эмма кричала, по её лицу текли капельки пота, и время шло то ли слишком медленно, то ли запредельно быстро, потому что рассудок Реджины всё ещё находился в тумане, а всё вокруг ощущалось так, будто между ней и реальностью была прозрачная стена, которая приглушала все звуки. Но плач ребёнка… плач их ребенка, внезапно ворвавшийся в затуманенную реальность и разбивший вдребезги стену, которая оказалась лишь стеклом, за секунду отрезвил женщину. И весь мир словно перевернулся, когда она увидела свою дочь - маленький кричащий комочек, с которым бережно начали обращаться медсёстры. В сердце возникло то самое незабываемое тепло, которое когда-то появилось при её первой встрече с Генри, то самое тепло, которое она была готова отдать без остатка своей только что родившейся дочери, как уже отдавала сыну. Эмма теперь не сжимала её руку, она слабо держала её, и Реджина мягко улыбнулась ей, когда смогла отвести взгляд от их маленькой девочки, а та устало улыбнулась в ответ. И смотря на их руки, смотря в зелёные глаза, на слабую улыбку, она почувствовала себя по-настоящему счастливой. Ей так захотелось рассказать об этом Эмме, обо всём, что творилось у неё в сердце, но она сдерживала себя, потому что сейчас было не время. У них ещё будет возможность поговорить. Она была уверена в этом. - Мисс Миллс, - прозвучал сзади голос доктора Вейла. Она обернулась и увидела, что на руках у мужчины, как в колыбельной, лежал маленький свёрточек. Он аккуратно протянул его Реджине, и та, будто не веря, прошептала: - Можно? - Конечно, - он улыбнулся и бережно положил девочку ей на руки. У неё перехватило дыхание, когда она почувствовала родное тепло, и она чуть прижала малышку к сердцу, на секунду закрыв глаза. Её девочка. Это её дочка, их дочка. По щекам побежали слёзы, но они не должны были потревожить её малышку. Руки дрожали, но в то же время надёжно держали её, она была в безопасности с ней, со своей мамой. И всегда будет. Когда Реджина перевела взгляд на Эмму, то поняла, что та неотрывно следила за ними с нежностью в глазах, какой она раньше никогда не видела. Женщина чуть наклонилась к ней, чтобы передать ребёнка ей в руки, и на усталом лице Свон появились неуверенность и лёгкое удивление. Но она приняла девочку и нежно прижала её к себе, с тёплой улыбкой рассматривая её. Улыбка стала едва заметно шире, когда Эмма дрожащими пальцами провела по щёчке дочери и почти неслышно прохрипела, подняв глаза на Реджину: - Она так похожа на тебя. Они встретились взглядом, и Миллс, поддавшись порыву, выдохнула: - Я… Но не смогла закончить фразу, потому что в тот же момент улыбка на лице Эммы резко погасла, как и зелёный взгляд приобрёл безжизненный оттенок, а медсёстры стали беспокойно шептаться. Кто-то моментально рванул в сторону Реджины. - Чёрт возьми! - воскликнул Вейл, и тут же одна из медсестёр забрала маленькую девочку, которая снова начала плакать, из рук Эммы. - Что… что происходит? - Реджине казалось, будто она не могла выдавить и звука, потому что в горле встал горький ком, а сердце начало оглушающе громко биться. Она чувствовала себя немой рыбой, которая задыхалась, попав на сушу и жадно глотая кислород. - Уведите её, - скомандовал Виктор, уже вставая с несколькими медсёстрами рядом с Эммой с таким же пустым взглядом. - Что происходит?! - кричала Реджина, чувствуя, как какая-то девушка взяла её за локоть и аккуратно потянула к двери. Но она тут же вырвалась, продолжая: - Я никуда не пойду! Что случилось?! - теперь её взяли двое и уже с силой повели к выходу, но она сопротивлялась, отчаянно, чувствуя, как из горла вырывались рыдания, и крича, так же отчаянно, будто это сможет что-то изменить: - Эмма?! Эмма! Пожалуйста, Эмма!.. Но Эмма её больше не слышала.