Кроличья нора

Озноб, пронзивший сонное сознание, был даже хуже привычной мелодии будильника. Над головой Кортни кружился низкий потолок, пестрящий пятнами плесени, где-то рядом раздражающе разбивались о пол капли воды. Все тело татуированной отчаянно ломило, а левый бок мучительно зудел, будто в нем копошились десятки насекомых. Когда зрение прояснилось, окружение ясно дало понять, что насекомые вполне могли быть не просто безобидной иллюзией, подброшенной настрадавшимся разумом. Темное полуподвальное помещение явно было обитаемо задолго до того, как в нем против собственной воли очнулась Кортни. Девушка поспешно сделала усилие, преодолевая головокружение, и села на продавленном и промерзшем матрасе. Заранее сражаясь с отвращением и ужасом, дрожащими пальцами она подцепила край футболки и, не позволив себе передумать, приподняла прорванную ткань. Месиво из порезов на коже выглядело значительно лучше, чем Кортни ожидала увидеть. И судя по пятну на футболке, размытому, с багровыми краями, рана даже была промыта. Едва ли из лучших побуждений. От нее скорее требовалось просто подольше оставаться живой. Татуированная сглотнула и поморщилась: глотка пересохла до боли, а желудок начинало тянуть. Подброшенное мозгом воспоминание о том, что не так давно ей выблевали точно в лицо поток черной жижи, аппетит не отбило. Просто к голоду примешалось отвращение. Кортни даже подумалось, что в таких обстоятельствах оно вот-вот достигнет критической массы, и она больше никогда не испытает этой эмоции. Затуманенный взгляд наткнулся на подъеденное ржавчиной ведро, недвусмысленно поблескивающее в дальнем углу. После нескольких часов, проведенных на тонком отсыревшем матрасе, брошенном прямо на пол, с почками можно было попрощаться, что сулило Кортни множество неприятных встреч с этой тарой. Из одного угла бессмысленно таращила выпуклый блестящий глаз камера. Точно напротив матраса темнела махина старого телевизора. Рядом вопросительно лез в лицо дешевый старый микрофон. Женщина неловко поднялась, переборола очередной приступ головокружения и опасливо прошлась по помещению. Источником раздражающего звука капающей воды оказался пожарный кран, низко выведенный из облупившейся стены. Думать о составе воды в этом безумном местечке было не время. Татуированная рухнула на колени и взялась за кран. Туго и неохотно, но тот поддался, и в жадно подставленные ладони ударила тонкая струйка мутной воды. Привкус ржавчины и хлора едко щекотнул небо, но организм слишком нуждался в воде, чтобы Кортни действительно обращала на это внимание. Вытерев лицо подолом безнадежно испорченной футболки, девушка выпрямилась и, не питая особых надежд, подергала ручку двери. Та вдруг поддалась, и дверь шатнулась вперед. Не в силах совладать с приступом паники, Кортни попятилась назад. Открытая дверь была неожиданностью, а приятных неожиданностей в этом доме еще не случалось. Татуированная забилась в угол, тщетно пытаясь контролировать дыхание. Где-то за стеной раздался требовательный лязг металла. Женщина огляделась в поисках чего-то, что сошло бы за оружие, но все это, видимо, было заблаговременно вынесено. Едва ли ей теперь действительно могла помочь не только стальная труба, но и пистолет. Кортни просто нуждалась в чем-то, что вселило бы хоть немного уверенности. Да и смерть в попытках отмудохать убийцу была бы не такой позорной. Больно прикусив губу, девушка бросилась к двери и, пока не передумала, шагнула в узкий коридор. Жилыми помещениями даже не пахло, зато в воздухе стоял густой запах растворителя, клея или еще черт знает чего. И немного привычной гнили. Впереди маячила странная заградительная конструкция из пары тяжеленных шкафов, подсвеченная установленными на полу фонарями. И прямо за ней — знакомый тощий силуэт. Лукас нетерпеливо проводил стальной миской по полкам, вызывая звук, пробирающий до мозга костей.  — А, привет, ты проснулась, — нормальные интонации едва ли были доступны деревенщине. Теперь он звучал пугающе дружелюбно. И Кортни не могла не видеть двойное дно. — Я подумал, стоит попробовать положительное подкрепление, — мужчина кивнул на миску в ладони, — знаешь, по Павлову… А, ну о чем я? Конечно, не знаешь, — отмахнулся Лукас, присаживаясь, чтобы протолкнуть посуду сквозь прутья импровизированной решетки.  — Знаю, — коротко огрызнулась татуированная, невольно отступая назад от ткнувшейся в ее ботинок тарелки. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что психопат находился ровно в том же трудноопределимом возрасте «около тридцатника», что и сама Кортни. Кроме этой бесполезной информации женщина не могла определить ничего. — Что происходит?  — Вы просрали возможность побродить по моему лабиринту, — с досадой сообщил мужчина, выпрямляясь. — Несколько ключей, кодовая панель, проходная комната, дробовик… Все веселье к чертям!  — Что происходит? — медленно и отчетливо повторила татуированная.  — Ладно, — Лукас с идевочкой миролюбиво поднял руки, — ладно… Эви решила передать тебе подарок. Я пока в этом плох, так что вы слишком быстро гниете… Понятней не стало. Ноздри настойчиво защекотал сладковатый аромат жареного мяса. Кортни сглотнула невольно выступившую слюну.  — Что за подарок? — настороженно уточнила девушка, отступая еще чуть дальше. И от Лукаса, и от тарелки — чтобы ненароком не прервать диалог, бросившись на пищу.  — Вот, — мужчина отстранился от стального шкафа и, с явным наслаждением потянув время, вдруг звонко ударился лбом об одну из полок, — примерно такой. Зажмурившись и сжавшись было в комок от громкого звука, Кортни открыла глаза и проследила, как края рассечения на лбу мужчины быстро стянулись, будто их свели за невидимую леску. Фокус внимания девушки метнулся к зудящей области под ребрами. Длина лезвия, врезавшаяся в память, ярость, с которой наносились удары, и нынешнее состояние раны — все это ненормально логично укладывалось в реальность, в которой можно было без последствий расшибить себе башку. Лукас небрежно вытер лоб и слизнул кровь с пальцев.  — А теперь Эви решила, что мне нужна подружка, и, — мужчина пожал плечами, — тебе, знаешь ли, чертовски повезло. По спине Кортни прокатилась холодная волна дрожи. Точно как когда от остановки до дома за ней следовал очередной стремный чувак. Знакомое ощущение беспомощности от чужого решения сдавило плечи. Татуированная рывком скрестила руки на груди. Из всех вопросов, крутящихся в голове, на поверхность выплыл самый насущный.  — Что это? — кивнув на миску на полу, позорно дрожащим голосом уточнила девушка.  — Свинина, — нехорошо осклабился тощий.  — А если я вегетерианка? — с вызовом поинтересовалась Кортни, старательно игнорируя слишком очевидное двойное дно и воспоминания о надолго пропавшей служительнице закона.  — В некотором роде, это был тот еще овощ, — ухмыльнулся мужчина. Татуированная шарахнулась от тарелки и невольно замотала головой, оглушенная пониманием происходящего.  — Я не буду это жрать, — сдавленно выдохнула девушка, с трудом подавив рвотный рефлекс.  — Как знаешь, — хмыкнул Лукас, разворачиваясь и отступая от шкафа в темноту коридора, — я буду не против, если ты потеряешь фунтов десять-пятнадцать, — заметил мужчина и, обернувшись, вдруг метнулся к заграждениям, чтобы вцепиться в них пальцами. От этого шкаф даже не пошатнулся, но Кортни все равно была намерена хотя бы попробовать повалить эту ограду. — Да как вы, блять, вообще додумались до этого дерьма? Психопат висел на прутьях достаточно долго, чтобы татуированная поняла, что это — не риторический вопрос. И что еще секунда панического промедления — и она познакомится с каким-нибудь огнестрельным реквизитом.  — «Дерись или съебись», знаешь? — девушка сглотнула. — Типа, животные тактики выживания, — пояснила Кортни, удерживая неубедительно уверенный вид.  — В другой формулировке, конечно, — кивнул Лукас. Выражение лица впервые читалось однозначно. Он действительно хотел знать, что именно пошло не так.  — Дерьмо собачье, — бросила татуированная. — Выживание вообще не про агрессию. Оно про кооперацию, — пояснила Кортни, старательно удерживая взгляд где-то на не по возрасту высоко уползшей линии роста волос мужчины. Взгляд в глаза мог быть воспринят как открытая конфронтация, а отвести глаза во вселенной людей с неустойчивой психикой равнялось игнорированию и пренебрежению. — «Дерись, съебись или подружись», грубо говоря…  — Я это учту, — секунду помедлив, Лукас отцепился от полки и направился в недоступную Кортни часть здания.  — Эй! Стой! — окликнула татуированная, пнув загрохотавший шкаф, чтобы привлечь внимание. Мужчина притормозил и вымученно обернулся. — Что вам вообще от меня надо?  — Расклад такой, — сквозь зубы процедил Лукас, — ты либо начинаешь гнить и теряешь остатки своего милого маленького мозга, — девушка оскорблено скривилась, надеясь, что мужчина отошел слишком далеко, чтобы это разглядеть. — Либо, — психопат замялся, подбирая слова, — принимаешь подарочек… В любом случае, сваливать отсюда тебе не захочется, — татуированная почти услышала нехорошую ухмылку, растянувшую губы Лукаса. — Да и повлиять ты на это не можешь, если не умеешь регулировать клеточный обмен, конечно… И всем нам будет намного проще, если ты с этим побыстрее определишься, — сообщил мужчина, скрываясь за углом. — В прошлый раз мы две недели убили, только чтобы получить очередной ходячий кусок плесени... Дождавшись момента, когда шаги окончательно стихнут, Кортни толкнула уродливую заградительную конструкцию. Та ожидаемо не поддалась. Избегая смотреть на алюминиевую посудину, полную невыносимо омерзительной пищи, девушка присела и внимательно осмотрела импровизированную решетку. Множество сварочных швов, соединяющих шкафы с выведенной из стены трубой, ясно давало понять, что любая попытка выбраться будет заранее обречена на провал.