Кроличья нора

Тянуть очередной кусок бумаги из колоды, считать карты — все это было бы намного проще без оскала ряда миниатюрных гильотин над пальцами. И без психопатичного типа напротив, сопровождающего едва ли не каждое действие в игре радостным воплем на грани ультразвука. Образ реднека-утырка был отыгран до мельчайшей детали.  — Черт, — поморщилась Кортни и брезгливо передернула плечами, — я бы это поняла, будь ты хотя бы пьяным…  — Тебе разве не весело? — саркастично протянул Лукас, выстукивая углами последней вытащенной карты по столу странный рваный ритм, который сложился бы в мелодию только в очень больном мозгу. Татуированная бросила на мужчину мрачный взгляд исподлобья и молча вытянула новую карту. Стоило перестать шевелить мозгами — и начинал шевелиться отрубленный не так давно палец. Вернее, именно на это невольно смещался фокус внимания. Нервно, почти не контролируемо он мелко стучал по поверхности под ним. Словно мозг никак не мог найти подход к восстанавливающимся мышцам.  — Пас, — чуть помедлив, бросил мужчина, отодвигая от себя карты.  — Ага, пас, — механически повторила Кортни. Лукас кинул открытые карты на стол даже до того, как женщина поняла, что с мелочью, что шла ей весь раунд, она лишится пальца заново. А потом снова и снова — пока деревенщине не наскучит. Играть с психопатом по его правилам было заведомо паршивой затеей — и безальтернативным вариантом в случае Кортни. Женщина зажмурилась в ожидании лязга гильотины и новой боли.  — Эй! — Лукас перегнулся через стол и требовательно пощелкал пальцами точно перед носом сжавшейся шатенки. — Эта часть тебе должна понравиться.  — Потому что татуировки, блять, говорят о склонности к мазохизму? — неумело скрывая панику за язвительностью, уточнила Кортни. Девушка судорожно втянула воздух сквозь зубы и невольно открыла глаза от болезненного щелчка по носу. Могло выйти и случайно, но не в этом случае. Довольный тем, что добился внимания, Лукас сел и, потянулся к связке проводов. Шатенка с недоумением проследила, как мужчина, вытянув один из пары тумблеров, прикрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул.  — Ух, черт, — сквозь зубы выдавил психопат. Татуированная затаила дыхание, настороженно разглядывая на мгновение замершего мужчину. Щелчок тумблера почти совпал с вырвавшемся из глотки Лукаса воплем. Кортни вздрогнула и, брезгливо щурясь, проследила, как лезвие отделило мизинец. Чужой. Грязное первобытное нутро, тихонько жаждавшее внутри чьей-то боли, вырвалось на волю и торжествовало. И тут же разочарованно утихло, когда вой боли перетек в очередной радостный вопль на скрипучих высоких тонах. Психопат быстро похлопал свободной рукой по столешнице — будто просто выпил залпом слишком ядреного пойла, а не отрезал себе палец.  — Бодрит, а? — хмыкнул мужчина и потянулся к степлеру. — Что? — наткнувшись на непонимающий взгляд татуированной, поморщился Лукас. — Блядский перебор… — Кортни перевела взгляд на заляпанные алыми отпечатками листы плотной бумаги. Элементарная алгебра говорила, что в сумме карты давали двадцать два. Внутренний голос — что шатенке чертовски повезло. Интуиция — что повезло в последний раз… — Видишь? Я не жульничаю, — напомнил мужчина и, приподняв лезвие, вогнал пару скрепок, соединяя обрубок с кровоточащей культей. — Продолжим? — психопат скорее предупредил, чем действительно задал вопрос.  — Что это? — сглотнув, спросила Кортни, не отводя взгляда от стирающейся на глазах границы между разделенными кусками плоти.  — Моя рука, — с наигранным недоумением пояснил мужчина, свободной ладонью собирая разбросанные по столу карты.  — Я про… — Кортни осеклась, подбирая слова, — вообще.  — Подарок от Эви, — бросил Лукас, не поднимая глаз от колоды. Это не было ответом, который хотела услышать женщина. Это не проясняло ситуацию. Это чертовски бесило. Зрение шатенки на мгновение заволокло мутной темной, а тело будто само по себе вытянулось в струну. Перед глазами Кортни пронеслась очень, очень красочная картина, как она несколько раз с усилием впечатывает психопата лицом в стол. Шатенка едва успела остановить руку, невольно потянувшуюся к затылку деревенщины.  — Что, блять, такое это «Эви»? — сквозь зубы процедила татуированная, с трудом удерживаясь от тысячи неосмотрительных действий, рожденных в ее голове приступом ярости. Лукас смерил нависающую над ним женщину вымученным взглядом. — Это аббревиатура? Типа «Электронно- вычислительное… изуверство»? «Элитные войска Исландии», блять? — сбивчиво спросила Кортни и, не сумев подавить нервный смешок, обреченно опустилась на стул. — Если это происходит и со мной, я ведь могу хотя бы узнать, что это… — севшим голосом произнесла девушка.  — Вот твои варианты даже реалистичней, — хохотнул мужчина, неохотно откладывая колоду. — Разумная, — психопат замялся и презрительно добавил, — ну, как бы разумная грибница, как тебе?  — Бред, — поморщилась Кортни, впервые отмечая, что у нее не возникает сомнений в правдивости слов Лукаса. Что бы он ни нес — он действительно в это верил. И, что было куда полезней, очень легко увлекался любой темой, по которой мог высказаться.  — Серьезно, у меня со школы микроскоп завалялся, — горячо пробормотал Лукас, дернув головой куда-то наверх — вероятно, указывал расположение микроскопа. — Так вот. На срезе зараженная плоть выглядит заплесневевшей. — Кортни скривилась и с брезгливым ужасом взглянула на стянувшийся порез на собственном пальце. — Представь, бесконечно восстанавливающаяся разумная грибница, стремящаяся к бесконечному же распространению… К слову, с точки зрения размножения плесени, я тебя вроде как поимел, — хохотнул мужчина.  — Срань господня, — с отвращением выдохнула татуированная, не успев прикусить язык. На счастье, Лукас едва ли вообще ее слышал.  — Эви — вроде как эволюционно совершенное существо, — вдохновенно продолжил психопат, широко жестикулируя свободной рукой. И, наткнувшись на недоверчивый взгляд девушки, едко добавил: — Что, думала, это какие-нибудь девятифутовые синие чуваки из Атлантиды?  — А человечество? — вполголоса предположила шатенка — и тут же дернулась от резкого удара ладонью по столу.  — Нахер идет человечество! — воскликнул психопат. Лукас выглядел абсолютно влюбленным в свое состояние. — Нахер идут муравьи, нахер идут дельфины, нахер идут пчелы! — Кортни едва улавливала, по какому признаку деревенщина выделял примеры видов, идущих нахер в гонке за звание эволюционного шедевра. — Эти механизмы намного совершенней. Эви — это… — мужчина осекся, прервав вдохновенную речь, и настороженно вслушался в тишину. У татуированной в ушах все еще стояло его эхо. — Черт. Это — Эви, — мгновенно севшим голосом пробормотал Лукас. Бесцветные глаза панически и виновато метнулись к прикованной руке. За спиной Кортни протяжно скрипнула дверь и приблизились мелкие легкие шаги. Татуированная была готова на все, что угодно — лишь бы ей не пришлось оборачиваться.  — Ты опять себя калечишь? — с осуждением и жалостью спросил тонкий нежный голос. У Кортни волоски на руках встали дыбом, а сердце бешено колотилось, но удивление все же заставило ее обернуться. Темноволосая девочка лет десяти обиженно дула губы — и одним своим видом заставляла Лукаса быть паинькой. Татуированная недоверчиво покачала головой и попыталась сморгнуть видение — уж слишком бредовым оно было.  — Мы просто играли, — пожал плечами мужчина, поспешно оправдываясь. Мельком Кортни заметила, как заискивающе он заглянул девчонке в лицо. — В карты, — добавил Лукас, с треском сдавая позиции перед взглядом ребенка.  — Карты — это плохо, — менторским тоном, свойственным только детям, авторитетно сообщила Эви и быстро перевела взгляд на Кортни. Женщина поперхнулась воздухом. В лице девчонки ей мерещилось какое-то необъяснимое и неявное уродство. — А потом ты со мной поиграешь, можно? — дружелюбно и с искренним интересом поинтересовалась девочка. Краем глаза татуированная отметила, как психопат с явным облегчением откинулся на спинку стула. — Ты что, боишься? — неубедительно оскорбившись, спросил ребенок. Девушка сглотнула и едва удержалась от невольного кивка. — Глупенькая! — воскликнула Эви и с распростертыми руками бросилась к прикованной к месту теперь еще и ужасом Кортни. Татуированная зажмурилась, ожидая, что ей вот-вот выпустят кишки. Вместо этого она ощутила на талии неловкое, но крепкое объятие. Девушка открыла глаза, на мгновение встретилась взглядом с психопатом, который на вид был озадачен не меньше ее самой, и недоверчиво взглянула вниз. Никаких монстров. Просто макушка черноволосой девчонки. Кортни почувствовала, как ее неумолимо поглощает неожиданная и неуместная волна нежности, нездоровой и мучительной.