Новый вид

Литл-Рок, территория Американо-Канадского Содружества 27 апреля, 1064 год от Великого Слияния

Когда Уинн пришел в себя, Моральски сидел рядом с его кроватью, почесывал щеку кончиком карандаша и разгадывал кроссворд в газете. На щеке его виднелись следы от грифеля. - О, - сказал Моральски, услышав шуршание простыни. – О, о! Наш великий пилот проснулся! Ну что, сто шесть по шкале Эйвери-Готча, как ощущения? Уинн поморщился и попытался двинуть рукой. Сначала левой. Потом правой. Руки работали – значит, необратимых последствий для мозга не было. Повезло. - Живой, живой, - утешил его Моральски. – Руки-ноги на месте, не бойся. Пилот, который вошел в сцепку с истребителем и пошел на взлет, а потом не справился и разорвал подключение, мог лишиться половины нейронов в мозгу. Моральски забросил ноги на постель Уинна, откинулся лопатками на кресло, а газету сложил вдвое и опустил себе на живот. Новое – хорошо забытое старое; после всплеска киберпреступности пару лет назад, когда миллиарды документов были вымараны, миллиарды девайсов взломаны и миллиарды денежных единиц украдены, человечество устремилось в сторону надежного ретро. Вновь появились не электронные, а самые настоящие бумажные газеты. Ожила бумажная корреспонденция. Даже документацию многие ведомства начали вести в бумажном виде. - Я… - Уинн прикрыл глаза. Серая стена госпиталя выглядела, как немой укор его легкомыслию. – Я что… Моральски смотрел на него с интересом, и чем дольше он молчал, тем сильнее у Уинна пересыхало в горле. Набравшись смелости, он разлепил губы и прошептал: - Я что… разбил самолет? - О, нет, - Моральски отмахнулся газетой. Сегодня он выглядел скорее весело, чем маниакально, хотя веки у него были все еще красные и нездоровые. – Как думаешь, зачем Мэлли полез во флоат-капсулу? Слава Ему… Разбить военный самолет – значило, огрести массу проблем. Уинн, пожалуй, предпочел бы этому отнявшуюся руку. - Он тебя страховал, - сказал Моральски, помахивая газетой. - Когда ты отключился, он перехватил управление и посадил оба истребителя. Уинн молча смотрел перед собой, словно пытаясь проковырять дыру в стене госпиталя. Он слышал, что опытные пилоты, уже войдя в сцепку со своим самолетом, могут подключаться еще к одному или даже двум. Такие формации называли «Стаями» - ведущий самолет был полностью зависим от пилота, а остальные подхватывали его распоряжения, пропускали сквозь анализатор и перенастраивали свой автопилот, дисциплинированно выполняя задачу. Боевая «Стая» - это охотник, мчащийся за добычей, и его ручные псы. Уинну вдруг захотелось по-детски закрыть глаза руками. Просто так, без причины. Пожалуй, это простительно, если недавно ты чуть не сжег себе мозг. Интересно, сколько инъекций нейронного кружева делал себе О’Мэлли? Сколько железа у него в мозгу, если он может управляться не с одним самолетом, а с двумя или тремя? И главное – осталось ли в его мозгах хоть что-то человеческое? Или внутри он такой же безжизненный, как снаружи? - Эй, сто шесть по шкале Эйвери-Готча! – окликнул его Моральски. – Хватит оплакивать свою поруганную честь. Приходи в себя, поешь и иди в шестой корпус, кабинет пять-А. Нормативы ты, считай, сдал. Выдадут форму – найдешь меня, будем готовить тебя к отправке в часть. Уинн молчал. Потом поднял на Моральски глаза – голубые и бессмысленные. - Что?.. - Мы тебя берем, - усмехнулся тот. Подвигал пальцами, надавливая подушечкой большого на средний и указательный. – Ты, конечно, не идеал пилота, но зато с первого раза смог войти в сцепку и даже поднял истребитель в воздух… Это дорогого стоит. Моральски встал, бросив газету на продавленное кресло, и развернулся к двери. А потом сказал, не поворачивая голову: - Добро пожаловать в триста шестой. Тебе у нас не понравится, но ты сам напросился.

* * *

Комендант сборного пункта настиг Уинна, когда тому уже вручили вещмешок и выдавали инструкции, как найти офицеров из триста шестого. Инструкции заключались в том, что коммандера О’Мэлли найти невозможно, если он сам того не захочет, а флайт-инженер Моральски материализуется как по волшебству, если сказать вслух «эти мудаки из обеспечения опять меня наебали». С обеспеченцами у Моральски были какие-то свои терки. - Лейтенант! – гаркнул комендант, заложив руки за спину и тесня Уинна грудью. – Смирно! Ты! – тычок пальцем в младшего лейтенанта, который так и не дорассказал, за что Моральски не любит начальников стратегических складов. – Вон отсюда! Младший лейтенант стушевался, пробормотал «есть, сэр, простите, сэр» и выскользнул из каптерки. Уинн взглянул на коменданта без воодушевления – тот был альфой, пожилым, нахрапистым и обрюзгшим, с твердой челюстью и лысой головой. Уинна раздражали вовсе не его лысина и объемистое брюшко – пожалуй даже, комендант немного напоминал Уинну его деда. Но обращаться с личным составом, как с мусором… - Эй, лейтенант! – рявкнул альфа, доверительно положив руку Уинну на плечо и сжав внизу шеи. – Это ты тут болтаешь, что ты омега? - Я болтаю, что я омега, - просипел Уинн, ощущая, как большой палец коменданта надавливает под кадыком, - потому что я омега. Называть офицера-пилота младшим лейтенантом – все равно что называть голубя чайкой. То, что это птицы, еще не значит, что они представляют собой одно и то же. Лейтенанты были в пехоте. Офицеры-пилоты – в ВВС. - Ты вот не надо мне тут, - велел комендант, не убирая руку. – Сам знаешь, какой бардак сейчас в канцеляриях… То и дело что-нибудь путают. То пришлют к нам авиационное топливо вместо солдат, то омег вместо альф… Нам это не нужно, лейтенант. Совсем не нужно. Уинн смотрел на него непонимающе. Взгляд у коменданта был по-отечески добрый, но рука на шее намекала, что церемониться с Уинном не будут. - Я не понимаю, - тихо сказал он. – Я же омега… Нужно переслать сюда мои документы из Рапид-Сити, объяснить все коммандеру О’Мэлли… Комендант похлопал его по плечу, ослабив хватку на горле. - Брось, лейтенант! – приказал он. – Эта бюрократия мне печень угробит. А печень у меня слабая… Скоро на пенсию, и мне совсем не нужны сейчас разборки с омегами, которых по недосмотру допустили к пользованию флоат-капсулой. Меня, знаешь ли, за такое по головке не погладят… - И что мне теперь, молчать? – спросил Уинн, проглотив комок в горле. – Врать винг-коммандеру, чтобы вас прикрыть? - Вообще-то, - ласково сказал комендант, - это и для твоей пользы тоже. Уинн взглянул исподлобья. Комендант был ниже его, а шире только за счет объемного пуза. Уинн вдруг разозлился на себя: хренов акселерат! Влип в неприятности, потому что старше брата и крепче его по телосложению… - Подумай, как это выглядит со стороны, - почти интимно прошептал ему комендант. - Представился братом, подменил документы... Уинн возмущенно вскинулся. - Я не!.. - ... обманом заставил винг-коммандера допустить тебя к оборудованию, к которому омег даже в качестве обслуживающего персонала не подпускают... - Я не обманывал никого! – выкрикнул Уинн. - Это ваша ошибка! - Мошенничество, саботаж, вон, чуть не раздолбал коммандеру истребитель... – продолжал комендант, пялясь на него своими выпуклыми бесцветными глазами. - По статье пойдешь, как пить дать. Уинн обмер, парализованный ужасом. Статьи он не боялся. Он боялся… - Кстати, на жизни твоего братишки это тоже скажется. Бедняга... мало того, что младший альфа в семье, так еще и брат военного преступника... … да, именно этого. Помолчав немного, Уинн дернул кадыком, а затем с трудом разлепил губы: - Что мне… - язык еле ворочался во рту. – Что мне делать? - Быть хорошим мальчиком, - светло и по-отечески улыбнулся комендант, поглаживая его по плечу. – Не болтать лишнего. Выдавать себя за альфу. Документы мы подправим, впишем твое имя… Уинн молчал. - С запахом придумаем что-нибудь, - махнул рукой комендант, отвечая на его невысказанный вопрос. – Таблетки пьешь? - Пью, - тихо сказал Уинн. – Но они не… - Да, таблетки слабоваты, - признал комендант, убрав руку с его плеча. – Будем доставлять тебе випроцетин. Одна инъекция раз в три дня – и в тебе отец родной не признает омегу. Уинн тронул пальцами горло – там, где к нему недавно прикасались пальцы коменданта. Ощущение было мерзкое. - Я себе так щитовидку угроблю, - огрызнулся он. – А проколы от шприца заметят при работе с флоат-капсулой… - Не угробишь, лейтенант, - пообещал ему альфа. – Ты у нас парень молодой, сильный, щитовидка у таких крепкая. А инъекции делай не в локти и не в шею, а еще куда-нибудь. В пах коли. В ноги… Короче, что-нибудь придумаешь. Уинн забросил на плечи вещмешок… и ничего не сказал. Похоже, его слово тут ничего не значило. - У меня есть доверенный человек в медблоке триста шестого, - бросили ему в спину. - Он тебя сам найдет, так и скажет – передачка от майора Зилинга… Когда Уинн закрыл за собой дверь, майор Зилинг уже звонил кому-то по коммуникатору. Смеялся. Рассказывал что-то о медкомиссии… Живот его колыхался из стороны в сторону, обтянутый темно-зеленой униформенной тканью.

* * *

Спрингдейл, территория Американо-Канадского Содружества 29 апреля, 1064 год от Великого Слияния

Триста шестой базировался в Спрингдейле, бывший штат Арканзас. Уинн уже получил электронный пропуск, и теперь осматривал расположение, в котором ему предстояло провести как минимум год. Дальше солдаты снова могут быть подвергнуты ротации – и, возможно, Уинна все-таки вышвырнут во вспомогательные службы. Засадят за баранку автомобиля, возить техников на обслуживание радара… Или, хуже того, отдадут под суд. Так и будет, если всплывет его сговор с майором Зилингом. Свободных коек в казарме было почти две дюжины. Уинн бросил вещи на аккуратно застланное одеяло, осмотрелся и пробормотал: - Его благословение тем, кто еще жив. Его прощение тем, кто упокоился. - Никто не жив, - сказали ему из-за спины. – Двадцать три пустых места – двадцать три пилота. Все мертвы. Уинн оглянулся. В дверях казармы стоял альфа – расслабленный, как всегда выглядят солдаты после ужина. Жизнь хороша, а до отбоя еще целый час, и наконец-то можно заняться своими делами и побездельничать. Лицо у альфы было неприметное – рыхловатый нос, мягкие улыбчивые губы… Темные волосы, коротко стриженные на висках. Рубаха-парень. - Что может случиться с летчиком на земле? – удивился Уинн. - Разве воздушную войну не зовут бескровной? - Тут такие нагрузки, что мозги перегорают, - пояснил альфа. Изобразил пальцами взрыв. - Пуф-ф – и все. Достают из флоат-капсулы, а он уже труп. Уинн помолчал, обводя взглядом пустые койко-места. Альфа подошел к нему и раскрыл ладонь для рукопожатия. - Тимми, - сказал он. – Тимми Морено, офицер-пилот. В казарму с шумом и гоготом ввалились остальные парни. Трое из них были знакомы Уинну – они тоже проходили отбор в Литл-Роке. Еще один – незнакомый светловолосый верзила, - дошагал до Уинна, расправил плечи и слегка толкнул его грудью. - Ого! – воскликнул он. – Какой сладкий мальчик! Уинн расставил ноги пошире – устойчивая поза, чтобы труднее было повалить его на землю. «Сладкий мальчик» - не показатель того, что красавчику-альфе нравятся другие альфы, и не повод для паники. Никто не раскрыл в Уинне омегу. Задира-пилот просто почуял его запах – ту его часть, которая не глушилась никакими лекарствами. Випроцетин убирал феромонную составляющую запаха, но всё остальное оставлял нетронутым. - Стэн Хогарт, - сказал задира, протягивая Уинну руку. Ладонь у него была твердая и гладкая, словно на ней вообще не было линий. – А это Тилли, Уолш, Доминик, Хьюитт… Уинн пожимал их руки одну за другой. Пилоты молчали. Кому-то было плевать на новичка, а кто-то пялился на Хогарта и ждал, какое решение тот примет: оплевать Уинна, или принять его в стаю? - Тебе с таким запахом нужно не на войну, а домой, - усмехнулся Хогарт. – Омежку себе найти, детей рожать да пироги печь. Уинн столько раз слышал шутку про пироги, что даже не улыбнулся. В его запахе тяжелый яблочный дух соединялся с корицей, грубым и резким сандалом, нотками ванили и чем-то кислым, отдаленно напоминающим лайм. В целом, Хогарт был прав. С таким запахом Уинну действительно стоило печь пироги. Помедлив, Хогарт потерял интерес к новичку и отвернулся от него, продолжив разговор, начатый в коридоре или в столовой: - В общем, что ни говори, а это полная дрянь… Уинн выдохнул. Пока Хогарт осматривал его, почти обнюхивал, приблизившись вплотную своим красивым лицом, Уинну казалось, что его омежью природу вот-вот выявят. Что сейчас у Хогарта расширятся зрачки, и в их глубине отразятся вполне понятные, продиктованные его природой желания. Но зрачки Хогарта остались прежними. Не зря Уинн с утра отыскивал вену у себя в паху, надеясь замаскировать прокол густыми темными волосами. - Отец говорит, что если бы О’Мэлли вел себя как мужик, - обронил Хогарт, - то война не растянулась бы на семь лет. Уинн вскинул голову. - … что? Красавчик-задира обернулся – среагировал на запах крови. Новичок сам себя ранил, и теперь подставлял окровавленный бок акуле. - А что? – спросил Хогарт. – Ты один из этих… повернутых на О’Мэлли? Винг-коммандер то, винг-коммандер сё… - Я его не знаю, - пожал плечами Уинн. – Позавчера впервые увидел. Но если кто-то бросается такими обвинениями – мне интересно, почему. Удивительно, насколько разными могут быть парни одного телосложения, почти одного роста, даже с одним цветом волос. Лицо Уинна – овальное, с мягким закругленным подбородком. Густые брови вразлет, светло-голубые глаза, ямочки в уголках рта. Отец говорил, что эти ямочки у него – препаршивые. Слишком соблазнительные, «любой альфа набросится». Лицо Стэна Хогарта больше напоминало куклу Кена – с идеальными чертами, прямым носом и квадратным подбородком. Он словно сошел с агитационных плакатов. Гордость нации, альфа из альф. Его приторная красота набивала оскомину, и Уинн вдруг понял, что скучает по лицу О’Мэлли. Вот уж в ком красоты ни на грош… Зато животной привлекательности – столько, сколько Уинн не видел ни в одном из своих бывших парней. - Хогарт, перестань, - попросил Тимми. Вдвинулся между ними, пытаясь предотвратить драку. – Сам знаешь, точной информации ни у кого нет… - Я хочу знать, - сказал Уинн, сверля взглядом Хогарта. - Я расскажу, - сказал Хогарт, сверля взглядом Уинна. – Твой любимец О’Мэлли проводил операцию «Божья длань». Наши ученые тогда запускали проект по созданию… ну… ЭТОГО. «ЭТО». Отец Уинна выражался примерно так же. Идея вывести новую породу людей, создать нечто новое на базе чего-то очень старого… Самая жуткая и отчаянная придумка генетиков. Придумка, из-за которой развязалась война. - Когда Африканский Союз высадил свой десант под Атлантой, их можно было остановить вот так, - Хогарт щелкнул пальцами, изображая легкость, с которой семь лет назад должен был действовать О’Мэлли. – А он все проебал. Затянул операцию… якобы потому, что наши войска тоже находились под ударом, и он не мог начать бомбежку. Враг этим воспользовался… Результат ты знаешь. Тимми выставил руку, пытаясь развести противников в стороны. - Мы не знаем точно, - повторил он. - Одни говорят, что из-за винг-коммандера там погибла куча людей. Другие – что без него ваши войска проебали бы весь Восточный округ, а не только Джорджию и Флориду. - Значит, мы не знаем точно, - медленно проговорил Уинн, - а красавчик Кен все равно ляпает языком, возводя напраслину на своего командира? Если бы не рука Тимми, если бы не его быстрый, упругий кросс левой, кулак Стэна Хогарта влетел бы Уинну в лицо. Они рванулись друг к другу, быстрые и гладкие, словно дикие звери – и внезапно разлетелись в стороны, ошарашенные и одернутые. - Вы с ума посходили? – заорал Моральски. Флайт-инженер Дейв Моральски, невысокий альфа со слезящимися глазами и блеклой, вечно свалянной шевелюрой. Сегодня у Моральски на лбу красовалась ссадина – кожа была содрана, словно он стукнулся лбом об стену. До этого момента Уинн даже не представлял, что Моральски может так орать. - Вот срань! Винг-коммандер чуть отвернулся, а вы тут уже хуями меряетесь? – Моральски опять был с газетой. Теперь он скрутил ее и больно, обидно, совсем как собак хлопнул Уинна и Хогарта по лбам, разогнав их в разные стороны. - Никак нет, сэр, - просипел Хогарт. Под скулой у него наливался синяк. У Тимми был отличный кросс левой. Сам Тимми избежал удара газетой, поднырнув под руку Моральски, и положил руку на грудь Уинна. Словно останавливая. Сдерживая. - Просто обсуждали этого… выродка, - выплюнул Хогарт, отходя в сторону и потирая отекшую скулу. – Того, которого придумали ваши гениальные ученые. Вот и разгорячились. - Ублюдки малолетние, - выплюнул Моральски и отвернулся. Наверное, будь он простым офицером, Хогарт не простил бы ему удар газетой и оскорбление – полез бы в драку, не побоявшись гауптвахты. Но флайт-инженеру позволялось больше, чем кому-либо еще. В каком-то смысле Моральски в расположении был даже главнее, чем винг-коммандер. Именно он отвечал за состояние флоат-капсул и следил, чтобы никто из подотчетных ему пилотов не щелкнул ластами по вине технарей. … увы, не всё и не всегда зависело от технарей. Иногда мозг пилота оказывался слишком слабым, и тогда он сгорал, как кусочек пропитанного спиртом ватного тампона. Двадцать три пустых койки. Уинн только сейчас начал понимать, в какое убийственное мероприятие он ввязался.