Новый вид

Аэродром Тонтитаун, резервная база авиации ВВС АКС 8 сентября, 1064 год от Великого Слияния

Средний возраст пилота Военно-морских и Военно-воздушных сил Американо-Канадского Содружества – двадцать четыре года. Уинн был золотой серединой. Через месяц ему должно было исполниться двадцать пять. Впрочем, до этого момента он имел все шансы не дожить. - Бери рычаг на себя… Ровнее, ровнее! Хорошо… Начинаем оборот относительно продольной оси, ориентировочная скорость – сто девяносто миль в час… Когда О’Мэлли объяснил ему свой план, Уинн решил, что винг-коммандер от перенапряжения двинулся головой. А почему, собственно, нет? – спросил его тогда О’Мэлли. Почему мы не можем использовать законсервированные военные базы с аналоговой техникой, раз африканцы лишили нас нейроуправляемых истребителей? - Частота вращения коленвала – восемьдесят два процента, полный наддув! Угол тангажа – восемь процентов. Десять процентов. Двенадцать процентов… Главная проблема современной авиации заключалась в том, что «Волна» вырубает всё, что ведет самолет по курсу. Обрывалась нейронная связь, перегорали микросхемы, переставал отвечать автопилот. Глохли радары, отключались датчики и камеры, умирал даже маячок-автоответчик «свой-чужой». Как ни старались инженеры, сколько бы варисторов и полупроводниковых стабилизаторов они ни запихали под оболочку истребителей, все, чего они смогли добиться – обеспечить двигателю стабильную работу в режиме электропробоя, да уменьшить сопротивление нейроконтактов до нескольких омов, когда «Волна» вызывает скачок напряжения. Это позволяло пилотам выжить, но самолет без управления, без навигации и без автопилота почти мгновенно уходил в крутое пике. Восстановить управление дистанционно не получалось. Но зачем? – рассуждал О’Мэлли. Зачем восстанавливать что-то, если можно поместить пилота по старинке – прямо внутрь машины? - Хорошо, хорошо… теперь фиксируй! Фиксируй ручку, дубина! Бери педалью пятнадцать градусов… тридцать… сорок… сорок пять… … внутри машины было не так уж комфортно. Воздушный маршал Фейербах лично одобрил план винг-коммандера, и своим высочайшим повелением расконсервировал несколько авиационных баз. Предпочтение отдавалось тем, на которых в большом количестве сохранилась техника десяти- и пятнадцатилетней давности. Но истребители были допотопными, слушались только ручного управления, да и оборудованы были по минимуму. Разве можно пилотировать такую рухлядь, если ты уже привык быть телом самолета, его сердцем, его крыльями? Как можно доверять своим органам чувств, если ты привык получать информацию с сотен датчиков? Как можно летать на скорости триста миль в час, если привычная тебе норма – полторы тысячи? Как? Как? - … начинай отдавать ручку. Вот так, потихоньку… Теперь жди. Жди. Ты «на ноже», чувствуешь?.. Средний возраст пилота Военно-морских и Военно-воздушных сил Американо-Канадского Содружества – двадцать четыре года. Вдвое меньше, чем нужно, чтобы хорошо пилотировать аналоговую технику. Правительство приняло императив, согласно которому большая часть отставных пилотов снова могла быть призвана на фронт. Среди молодежи велся жесткий отбор – все, кто имели хоть какой-то опыт управления аналоговыми самолетами, теперь были на вес золота. Они мало что умели… Но ведь «мало» - лучше, чем ничего? - Держи капот выше линии горизонта, держи, держи… Рукоять на себя! На себя тяни, не дай капоту опуститься, держи, держи! … весь триста шестой авиационный гарнизон переправили на Тонтитаунский аэродром – смотреть, кого из парней можно обучить на скорую руку, а кто совсем бесполезен. Уинн справлялся неплохо; ему многие завидовали – в красной секции, помимо него, только Джеймс Тилли имел опыт обращения с аналоговой техникой. Чарльз Доминик – еще одна счастливая случайность. Парень с крыльями вместо рук, который готов был летать на всем, что может оторваться от земли, каким бы образом оно ни управлялось. Уинн не видел, чтобы кто-то хватал на лету информацию, которую отец ему в детстве вдалбливал долгие месяцы. Прошло два дня – а Доминик уже крутил бочки и боевые развороты, как будто полжизни провел с рукоятью управления между ног. Прошло пять дней – а он единственный из красной секции плел в воздухе петли Пегу, горки и ранверсманы. Остальным было очень сложно. Особенно – красавцу Стэну Хогарту, который на нейроуправляемых машинах привык быть лучшим. - … выводи ручку в сторону, противоположную вращению. Осторожно, не тряси носом… Вот так, потихоньку… ставь в нейтральную… молодец. Ты молодец. Уинн уже не обливался потом, выполняя фигуры хоть сколько-то приличного пилотажа, но все еще ощущал себя, как разлетающийся об стену мнемонический шар. Он столько сделал для того, чтобы быть классным пилотом, он столько железа позволил запихать себе в мозг… и все зря? - Заходи на посадку, Красный-один. Красный-два, подготовиться к учебному вылету. Вместо командного центра и слов, весенней капелью отстукивающих прямо в мозгу, теперь были отставные пилоты и простая радиосвязь. О’Мэлли отхватил своим парням двоих неплохих тренеров, и страшно этим гордился. Сам он тоже вернулся в строй – легко, словно управлять самолетом не труднее, чем кататься на самокате. Раз научился – никогда не разучишься… - Фелл, Морено, Тилли, Доминик – в диспетчерскую. Уинн стянул с себя шлем. Он не знал, что там накрутил Моральски, но тот сверкал глазами, проводил пальцами по красным от недосыпа векам и обещал: это бомба, просто бомба. Оптоволоконка хуже пробивается импульсами «Волны», а конструкция шлема подавит индукционные токи и защитит мозги, начиненные нейронным кружевом, от мгновенного перегорания. Он рассказывал еще что-то… Уинн из этого мало что понял. Знал только, что аналоговые самолеты менее чувствительны ко всем видам излучения, которые производит «Волна», а если их внутренности подлатать и экранировать… Какой бы трудной в управлении ни была такая машина, но зато она не угробит пилота и не выйдет из-под контроля. Армия Американо-Канадского союза, ставшая совершенно беззащитной под атаками африканцев, получила второй шанс. - Эй… как ты? Уинн и Тимми стукнулись кулаками, обменялись короткими улыбками и парой ничего не значащих фраз. В последнее время они так уставали, что не говорили по душам уже целую вечность. В диспетчерской расположился О’Мэлли. У экранов расхаживал седоватый бодрый старик – здоровенного роста альфа, худой, с впалыми щеками и въедливыми светлыми глазами, больше напоминающий степного койота, чем человека. Рядом с ним на стуле расположился мужик лет сорока, расплывшийся, заросший щетиной, но с подвижным и крайне добродушным лицом. - Это килевая качка! – азартно кричал он в микрофон. – Держи рукоять, умница, вот так… Задирай нос еще сильнее, иначе ничего не выйдет! Теперь соскальзывай на крыло… что значит «как»?! Отставной групп-капитан Биверс был мировым мужиком. В первый же день в Тонтитауне он надрался с парнями О’Мэлли до зеленых человечков перед глазами и до блевания в толчке. Тренер из него тоже был неплохой – Уинн предпочитал работать именно с ним. Человек-койот отвернулся от экранов и окинул взглядом О’Мэлли. Потом переместился взглядом к его пилотам – равнодушно мазнул по Тилли и Доминику, совсем не заметил Морено, а в Уинна впился холодными серыми глазами, словно хотел его сожрать. - Офицер-пилот Фелл, - сказал человек-койот, выдавая это за приветствие. - Флайт-инженер Фелл, - ответил Уинн. Слегка наклонил голову, не отводя взгляда: хищникам нужно смотреть в глаза, - … сэр. Нужно было сказать «папа». Вот смеху было бы. - Проходи, Фелл, - сказал О’Мэлли. – Поговорить нужно. Отец отвернулся, вперив взгляд в экраны, и, кажется, совершенно потерял к Уинну интерес. Привлекать к обучению отставного бортинженера – отчаянный шаг, но что поделать, если старики-бортинженеры разбирались в управлении аналоговой техникой лучше, чем все молодые летчики вместе взятые? - Ситуация на востоке снова обострилась, - сказал О’Мэлли. Голос его звучал хрипло, словно в периоды затяжного молчания у винг-коммандера успевали заржаветь голосовые связки. – Ребята из центра воспроизводства «Шуппе и Ко» объявили дату презентации. Айяла и его цепные псы теперь с ума сходят… Уинн цыкнул сквозь зубы. Доминик рядом с ним неодобрительно покачал головой: главнокомандующий Африканского Союза рвал горло тем сильнее, чем ближе становилась реализация проекта «Божья длань». Ходили слухи, что в «Шуппе и Ко» уже закончили пересборку человеческого генома. Инактивация Y-хромосомы в хромосомном наборе омег привела к тому, что новое существо – особое, новый вид человека, - обладало исключительно двумя X-хромосомами. Признак самки… Жен-щи-ны. - Мы должны удерживать восточный фронт, - сказал О’Мэлли, скрестив на груди руки. Лицо его выглядело тверже чем обычно – некрасивое, с крупными скулами и впалыми щеками, с широкой, грубо вырубленной челюстью и упрямой морщиной между бровей. Уинн смотрел на него – и не мог оторваться. - Мы должны удерживать… - повторил винг-коммандер. – А годных пилотов у нас – единицы. Лично у меня – только вы трое, да Морено туда-сюда. «Туда-сюда» - значит, кое-как Тимми с аналоговой техникой уже освоился. Возможно, даже смог бы управлять грузовым самолетом. Но боевые истребители прошлого десятилетия – не его уровень. Тимми это понимал. О’Мэлли это понимал. Все это понимали. - Когда закончим привлечение резервных спецов, отставных военных и пилотов гражданской авиации, - продолжал О’Мэлли, - наберем несколько сотен. Парни молчали. Уинн опустил взгляд: он чувствовал себя глупо – словно О’Мэлли что-то от него ожидал, но он не знал, чего именно. - Этого мало, - тихо, как-то рокочуще сказал винг-коммандер. На щеках его вовсю ходили желваки. – Потому воздушный маршал предлагает использовать систему Стай. Уинн вскинул на него глаза. Отставной групп-капитан Биверс и флайт-инженер Фелл перегавкивались с кем-то по радиосвязи, направляя, указывая, ругая… Если не считать их голоса, в диспетчерской было даже слишком тихо. - Это что… - тихо сказал Доминик. – Как? Мы с одним самолетом еле справляемся, мы не сможем… несколько. Остальные молчали. Это было ясно как белый день: пускать в бой новичков на непривычном оборудовании, навесив на них еще и нескольких дронов – значит, сварить им мозги вкрутую. - У вас четверых… - начал О’Мэлли. Посмотрел на Морено и исправился: - У вас троих хорошие показатели. У каждого по четыре миллиарда контактов в мозгу. Мы переоборудуем дронов, а оптоволоконка и варисторы позаботятся, чтобы их автопилот работал без существенных сбоев… Уинн, Тилли, Морено и Доминик молчали. Отставной групп-капитан Биверс ворковал что-то в микрофон, легкомысленно прикуривая одной рукой сигарету. - Когда шарахнет «Волна», управлять ими из командного центра и машинных залов будет невозможно, - сказал О’Мэлли. – Потому их мозговым центром станете вы и ваши четыре миллиарда контактов. Передадите основные данные, перезапустите автопилот… все остальное машина сделает сама. Снаружи донесся нарастающий гул. Пол задрожал, а потом все стихло – какой-то из бортов прошел совсем низко над землей, едва не чиркнув брюхом по крышам строений. - У нас нет выбора, - медленно, почти по слогам сказал О’Мэлли. – Основной удар на себя и так примут наземные войска. А мы должны сделать все, чтобы пробить коридор к базам противника. Уинн вздернул голову, быстро глянув на седой затылок отца. Флайт-инженер Фелл. Гениальный бортмеханик Фелл. Мастер своего дела. Они с Уиллом всегда были недостаточно хороши для него – недостаточно быстро начали говорить, недостаточно высокие баллы получали, недостаточно сильно хотели в армию, недостаточно быстро искали себе спутников жизни. Пожалуй, это проблема многих принципиальных родителей – детям не угнаться за их высокими стандартами, и чем больше таких успешных и принципиальных в старшем поколении, тем больше комплексов гнездится в головах младшего. - Я смогу, - громко сказал Уинн. Не «это невозможно». Не «мы не справимся». Не «у меня мозги взорвутся». Не всё то, что сказал бы, находись они в родном триста шестом. Но это был не триста шестой. А в диспетчерской, совсем рядом с ними – руку протяни, и сможешь дотронуться, - стоял человек, выпестовавший в Уинне каждое его стремление, каждый его комплекс, каждую его глупую мечту. «Попасть в армию и помочь, чем сможешь». Мечта Уинна? Ха, как же. - Я смогу, - повторил Уинн, упрямо глядя на О’Мэлли, словно пытаясь ему что-то доказать. Флайт-инженер Фелл даже не обернулся. Видимо, был слишком занят тем, что происходило на взлетной полосе.

* * *

Аэродром Тонтитаун, резервная база авиации ВВС АКС 19 сентября, 1064 год от Великого Слияния

Уинн забыл, как сильно может изматывать голодная машина. Какими ненасытными могут быть ее железные мозги, ее цепкие когти, ее широкие, распластанные на ветру крылья… Теперь он вспомнил. Каждая тренировка по управлению Стаей – адская карусель, во время которой Уинну хотелось плакать от бессилия и усталости. Казалось бы, все очень просто: переждать «Волну», отключить индукционное подавление на своем шлеме и войти в сцепку с сопровождающими тебя боевыми дронами. Они обтекаемые, серебристо-стальные, и почти не отличаются внешне от головных самолетов – тех, которые несут в брюхе живого человека. Потом – дело нескольких секунд. Ввести дронам координаты и базовый маршрут, перезапустить их резервную систему автопилотирования, подтвердить боевую задачу… И только после этого броситься в бой. Стая льнет к тебе. Стая тебя защищает. Стая – смертельное, невероятное, почти фантастическое оружие, которое покоряется твоему мозгу и твоим рукам. Но как же это сложно – держать всю Стаю в своей голове… - О! Любимчик винг-коммандера появился! До Уинна донеслись смешки. Он дополз до своей койки, принялся расшнуровывать ботинки, но не выдержал и сел на постель. Еще никогда – даже в самом начале своего пребывания в триста шестом, даже в течку! - он не чувствовал себя настолько измотанным. - Чего тебе? – спросил он равнодушно, глянув в сторону Хогарта. Красавец-альфа. Плечи шириной со шкаф. Рост высотой в шкаф с антресолями. С каждым днем Хогарт становился все раздраженнее: неудачи с аналоговым управлением вызывали у него чувство бессилия пополам с дикой агрессией. Уинн мог его понять… Мог бы. Если бы не чувствовал себя таким разбитым. Он даже выглядел погано – виски заросли, завиток светлых волос падал на лоб, а густая длинная щетина покрывала подбородок и взбиралась по щекам. Сейчас Уинн как никогда напоминал матерого альфу. Знал бы – перед походом в вербовочный центр отпустил бы бороду… - У нас в отряде есть омега, ты в курсе? – спросил Хогарт. Голос у него был ровный и сладкий, как пончик с кленовым сиропом. Уинн любил пончики… Святой хер, как же сложно напрягать мозги, если тебе их только что ебали четыре дрона и один инструктор! Потом Уинн моргнул. Понял, что сказал Хогарт. - Что?.. - Омега, говорю, - сказал Хогарт, и голос его стал еще слаще. – Омежка… Его друзья загоготали. Тимми Морено сидел на соседней койке, открыв томик Като Крейга, и делал вид, что не чувствует назревающей беды. Уинн опустил руку к бедру. Прикинул: еще успеет схватить с постели полотенце, намотать на кулак и вынести Хогарту половину зубов. Он стоит далеко… Удобная позиция для драки. - Мне Кемпс рассказал, - пояснил Хогарт. Подошел к Кемпсу со спины, похлопал его по крепким плечам. – У Кемпса дядя работает в сборном пункте Шарлингтона. Ох уж эти бодрые старички, столько всего слышат, столько всего знают… Кемпс стоял с непроницаемым лицом. Уинн быстро скользнул по нему взглядом, совсем запутавшись: сборный пункт Шарлингтона? При чем тут сборный пункт Шарлингтона? Уинна вербовали в Литл-Роке, только там кто-то мог знать… - Нам тут не хватало омежек, - громко сообщил Хогарт. – Верно, парни? Ничто так не поднимает боевой дух, как задорная ебля… Уинн положил ладонь поверх полотенца. Ничего тяжелого рядом не было, не ботинками же в Хогарта бросать. Единственное, что Уинн мог сделать перед потасовкой – защитить ладонь. - Я вот гадаю, кто же наш сладкий омежка? – протянул Хогарт. Черты его лица заострились, словно красавчик Кен превращался в живого мальчика. В обозленного, раздраженного, испуганного мальчика. Уинн чувствовал это: смертельный ужас. Самого Уинна и еще двоих парней (Тимми срезался – он так и не освоил ничего, кроме банальных виражей и разворотов) готовили к отправке в двести тридцать второй экспериментальный. Оборудование там было получше, так что завершить тренировки и переоборудование Стай планировалось именно там. Остальные из группы винг-коммандера О’Мэлли были непригодны к операции «Воздушный таран». Пушечное мясо – вот, кем они теперь были. Каждый день их отправляли короткими вылазками – сдерживать обнаглевших африканцев и рисковать собой. Если шарахнет «Волна», ни один из них не выберется из флоат-капсулы живым. - Кто-о-о, кто хочет развлечь настоящих защитников страны? – громко спросил Хогарт, вышагивая между койками. – Дядюшка Кемпса знает, что его босс завизировал документы омеги под видом альфы. Так кто же это, а, парни? Новый взрыв гогота. Уинн медленно поднял взгляд от своих коленей. Он понял. Святое милосердие, он понял… - Я бы сказал, что это наш доходяга Стиви, - продолжал Хогарт. - Если б он не сдох в прошлый четверг. - Так может, потому и сдох, что омега? – спросил кто-то. Остальные заржали. «У Кемпса дядя работает в сборном пункте Шарлингтона. Ох уж эти бодрые старички, столько всего слышат, столько всего знают…» Уинн быстро облизнул губы. Отрывать взгляд от Хогарта он не рисковал. «… Роберт Уолш. Отличный пилот, ответственный парень... Я его нашел в летном училище. Взял на свои поруки, кое-как переоформил ему документы в Шарлингтоне…» Смотреть в сторону Роба Уинн не рискнул. Сейчас каждый взгляд, каждое неосторожное слово станет для Хогарта красной тряпкой: вот жертва, ату ее, ату! - Я тут понаблюдал за местными… посчитал, кто сколько увольнительных получал, кто куда ездил… «Роб встречается с офицером-техником из Франкфорта. Проводит у него свои увольнительные…» Только Ему известно, как всё это сработало в голове Уинна. Это было так просто: сослаться на какой-нибудь пустяковый повод и уйти. Бросить Роба, оставить его лицом к лицу с назревающей проблемой. Хогарт отпустил бы его – Уинн не брал увольнительных сверх нормы, расположение почти не покидал, а если уезжал, то у него были серьезные причины – например, придуманное несчастье, которое приключилось с его братом в середине июля. Более того – Хогарт уважал его. Считал альфой. Это было так просто: взять и уйти. Не геройствовать, не лезть, не брать на себя больше, чем сможешь вынести… - Эй, Хогарт. Это было так просто… Было бы, если бы Уинн уже не взвалил на себя так много. Это дурацкое аналоговое управление самолетами, эти дурацкие Стаи, эти дурацкие тренировки, которые делали из него зомби… Эта дурацкая злость на отца. На человека, который пробыл с Уинном в одном расположении почти месяц, и даже по плечу его ни разу не похлопал. Уинн до сих пор его недостоин? Не сделал себе карьеру военного механика, не обзавелся семьей, не нарожал детишек? Да какого хрена, какого хрена, какого хрена! Он тут, он спасает людей, он рискует собой… Он рискует. Собой. - Ты доверяешь бредням, которые Кемпсу напел его дядька? – злобно спросил Уинн. Сжал кулак, так и не намотав на него полотенце – словно пытался себя успокоить. – Я понимаю, что омега в армии – твой влажный сон, но какого хера ты кормишь этими байками парней? Красная тряпка. Один взмах – и хищник уже не обратит свой взгляд ни на кого, кроме тебя. Не заметит Роба Уолша, бледного как полотно, сидящего на дальней койке и сжимающего кулаки. Уинн знал: еще немного, и Роб не выдержал бы прессинга, сдав себя языком тела или просто… языком. Но Уинн лучше, чем его отец о нем думает. Уинн спасает людей. Уинн рискует собой… - А ты чего такой резкий? – тихо, как-то очень вкрадчиво спросил Хогарт. – Ты что, не слышал, что в любом гарнизоне найдется хотя бы один омега? Это статистика… Воевать они, видите ли, хотят… Уинн ссутулил плечи, готовясь в любую секунду взвиться с кровати. - Сказки, - упрямо сказал он. Стая вокруг него медленно, глубоко дышала. Стая почуяла жертву. К счастью, жертвой этой был не Роб. - А ты чего задергался? – Хогарт прищурился, задумчиво потирая пальцами мочку уха. – Парни, а ну придержите его… Хочу кое-что проверить… Единственная надежда была на то, что они не станут калечить любимчика О’Мэлли. Не тронут того, кто способен разобраться с аналоговой техникой и почти умеет пилотировать Стаю. - На хуй иди! - Держите его, держите! Эй, Фелл, это что такое?.. Хогарт знал, где искать. Не стал стаскивать с Уинна рубашку, чтобы посмотреть сгибы его локтей. Сразу велел швырнуть его на постель и задрать штанины. Возня у койки заняла секунд пять – Уинн со смачным хрустом встретил кулаком челюсть Доминика, отшвырнул от себя Кемпса и Хьюитта, а потом на него навалились, растащили в стороны руки и ноги, обрушив на аккуратно застланную постель. Уинн закрыл глаза, пытаясь сделать лицо бесстрастным. И как у винг-коммандера это выходит? Он же как камень – всегда, какая бы херня ни происходила, сколько бы его пилотов ни погибло при исполнении… - Вот так дороги… Ты бы реже кололся, чувак. Или вам реже нельзя? Да, Хогарт определенно знал, где искать следы инъекций. Знал про випроцетин… Много чего знал. Какое счастье, что дядюшка Кемпса хотя бы не запомнил фамилию «Уолш». - Ты из-за бороды совсем на омегу не похож, - пробормотал Хогарт, осматривая Уинна. Того распластали на койке, крепко держа за руки, надавливая на бедра, живот и колени. – И здоровый какой… Роберт Уолш был высоким и тощим – если не омега, то хотя бы похож. Если бы Уинн не встрял, не отвлек огонь на себя – поиски короткой спички среди длинных отняли бы у Хогарта минут пять. - Ну-ка, парни, снимайте с него одежду, - спокойно сказал Хогарт. – Да поаккуратнее, ему, типа, скоро страну спасать… Когда Уинна переворачивали на постели, когда стаскивали с него летный комбинезон и трусы, он успел расшибить носы еще двоим. Одному впился зубами в руку – с силой, вскрывая кожу и добираясь сразу до мяса, и здоровенный альфа завизжал, как свиноматка на бойне. - Крепче его держите! Крепче! Уинн попытался найти взглядом Роба. Отыскал Тимми, глянул на него умоляюще: чувак, какого хера, какого хера, останови их, скажи что-нибудь, тут же большая часть – адекватные, нормальные, смелые парни! Не насильники и не ублюдки! Одерни их, напомни им… - Вот так задница, - пробормотал из-за его спины Хогарт. - Чего ты скрывался-то, а? Мы же друзья… Разве не хотелось, чтобы тебе кинули пару палок? Не хотелось настоящих мужских членов?.. Уинн чувствовал, как по его щиколоткам стягивают запутавшиеся штанины, и смотрел на Тимми. Ему не было страшно, он не боялся боли, он был просто… удивлен. - Эй, вставьте кто-нибудь ему палец. Потек уже? - Сухой… Может, смазать чем? - Мне папаша недавно крем прислал, говорит, осень скоро, морду нужно мазать… Сгодится? Уинн провел языком по губам. Тимми встал с койки, приблизился к нему и присел рядом с лицом, распихав плечами столпившихся парней. Грустно и слегка виновато прикусил губу. Сзади на Уинна уже кто-то влез, но он лежал бревном, не подаваясь навстречу, не пытаясь облегчить насильникам задачу. - Ты прости нас, Фелл, - проговорил Тимми, и голос его звучал приглушенно. - Просто... вдруг мы завтра сдохнем? Во всем была виновата муторная, тягостная атмосфера. Все эти вылазки вслепую… Электромагнитное цунами над головой – страшная, смертельная «Волна», готовая вот-вот обрушиться и погрести их живьем… Тимми заглянул Уинну в глаза, словно надеясь достучаться до него, и объяснил: - А так хоть сдохнем, потрахавшись...