По осколкам

Конец года — время довольно сложное и нервозатратное. Старший инспектор Хидзиката Тосидзо знал это как никто другой. Вернее, имел честь в очередной раз убедиться в сием факте, когда на его рабочий стол лег годовой отчет о деятельности вверенного ему и Кондо спецподразделения. Нет, не то, чтобы Хидзиката удивился несметному количеству «подвигов„так называемых высококвалифицированных полицейских.Его уже ничто не удивляло.Просто иногда Тосидзо после таких отчетов немножко хотелось убивать и быть совсем чуть-чуть солидарным с Одой Нобунагой. Последний в душе тоже был мастером на все руки. Вон, клепал из черепов своих подчиненных и врагов милые, инкрустированные бриллиантами чашки для саке. Если честно, Тосидзо сам бы не отказался от такого набора. Хотя… нет. Ему бы по душе больше пришелся чайный сервиз. Хидзиката пролистал еще пару увесистых папок, устало потер переносицу. В шкафу, одиноко ожидая свой звездный час, пылился неприкосновенный запас коньяка десятилетней выдержки. Время неумолимо стремилось к 17:00, а дражайшего начальства в лице Хидзикаты Тосидзо все еще не было. Начало совещания затягивалось. И это не на шутку беспокоило собравшихся в зале совещаний офицеров. Однако никто из них не смел покинуть своих мест. Все прекрасно знали: если Хидзиката и задерживается, то на это есть объективные причины. Тем более, после временного отъезда всеми любимого Кондо-сана в Токио, на плечи не менее любимого всеми Хидзикаты лег тяжкий груз ответственности и перед мэром, и перед главой департамента. — Хидзиката-сан задерживается, — нервно поглядывая на часы, заметил Хэйске, который уже пропланировал с Харадой и Нагакурой ночной побег из общежития и последующий за ним пив-кутеж у знакомых хостесс. Несчастные, утомленные ожиданием коллеги Тодо только согласно кивнули ему и продолжили развлекать себя кто как мог. На окраине стола, Нагакура и Харада вели ожесточенный спор на тему: “ кто скорее склеит воон ту очаровашку по имени Токио». Сама же Токио в это время вела довольно милую беседу о качественной первоначальной заточке ножей с мирно попивающим чаек Сайто, напротив них создавал новую систему шифровки данных Саннан, не теряющий ни минуты свободного времени. По левую руку от Саннана тихо о чем-то спорил со своими сторонниками Ито, напротив него, лицом в стол спал Такэда Канрюсай, проведший довольно бурную ночку в одной постели с « отвязными усатыми крошками», то есть, тараканами, подкинутыми добрым соседом Окитой Содзи. Чуть поодаль ото всех, но в опасной близости к Нагакуре и страдающему ничегонеделанием Тодо, Содзи и Макото вели самую настоящую подстольную войну, в которой любые гадства и подставы были хороши. Кто знает, как долго бы продолжалась вся эта вакханалия, если бы дверь с тихим скрипом не распахнулась, и на пороге не возник ОН: ужас, летящий на крыльях ночи, самый страшный сон нарушителей порядка в Киото и в Японии в целом, мистер справедливость, спаситель дам в беде и просто дам. Великий и прекрасный в своем величии Хидзиката Тосидзо.  — О… Кого я вижу! Коллеги мои дорогие! — противно растягивая каждое слово, буквально пропел Хидзиката. — Ну что ж, я поднялся к вам из самых пучин ада, чтобы нести геноцид в этот серый и ничтожный мир безмозглых одноклеточных. Бывший замком, сурово, как некий замечательный обладатель « истинно арийских» усиков поднял руку в «приветственном» жесте и, неуверенно перебирая ногами, будто отдавая дань некому африканскому божеству племени тумба-юмба, «продефилировал» к стулу. В зале совещаний повисло неловкое молчание.Даже Содзи и Макото, от нечего делать устроившие подстольные игрища на линейках против Нагакуры и Тодо, угомонились, и с нескрываемым интересом уставились на пьяного вусмерть начальника. Таким Хидзиката приходил к ним впервые. Всегда до нервного тика правильный и собранный Тосидзо, сейчас представлял собой презабавнейшее зрелище. Три верхние пуговицы на форменной, выглаженной рубашке старшего инспектора отсутствовали напрочь, нижние четыре жили своей жизнью и непонятно каким образом были вдеты в петли через одну. Брючина на правой ноге была задрана до колена и открывала неплохой вид на по-аристократически бледную ногу, на которой, в свою очередь, вместо ботинка красовался … женский розовый шлепанец в сиреневые цветочки, явно бывший размера на два меньше ноги уважаемого старшего инспектора. Колоритный образ господина бывшего замкома довершал повязанный на правой ноге галстук, испещренный по всем канонам дядюшки Фрейда маленькими женскими сиськами. Пока все пытались прийти в себя от столь эпатажного вида начальства, Хидзиката, совершил аж четыре неудачные попытки«оседлать» « сегунское кресло», но все было тщетно. Кресло не только не поддавалось, но и от греха подальше ускакало к окну, оставив лихого всадника по имени Тосидзо один на один со столом. Бывший замком, плюнув на неблагодарное двуколесно — двукопытное, оперся на стол, обведя всех присутствующих осоловелым взглядом. Неожиданно, мертвецкую тишину, стоящую все это время в помещении, разорвал истерический смех Окиты и едва сдерживаемые смешки Такахаси и Тодо на фоне. — Хидзиката-кун, ты что, пьян? — шокировано закричал Яманами, вскакивая с места. — Да, Саннан-сан, я пьян, потому что как не запить от жизни такой, когда тебя каждый день окружают одни маньяки, извращенцы и упыри? Яманами расстроенно кивнул. В некоторой степени он был солидарен с Хиджикатой. Но все равно, нынешнее состояние товарища бывшего замкома не на шутку взволновало Санана, а тут еще и Содзи подлил масла в огонь. — Хи-хидзиката-сан, вы сегодня прямо законодатель высокой моды.Расскажите, этот галстучек вы выгребли из последней коллекции Ито-сенсея, нэ? — Это тебя сегодня выгребать будут, когда я доберусь до отчетов с твоими геройствами, смоктун ты печеночный. — - Хиджиката-сан, говорят, ромашковый чай успокаивает. Вам принести? — тщетно попыталась спасти ситуацию Макото. — Ой, не могу, — подал голос Окита. — Макото-тян, не надо чая, ты лучше Хидзикате-сану игристого принеси, тогда точно намного веселее будет. — Окита-сенсей, давайте не будем вспоминать ваши ошибки прошлого. Например, как пару недель назад, вы, решив перепить Сайто-сенсеея… — Кстати, у меня еще видос с того вечера остался, — задумчиво почесала подбородок брюнетка. — Какой еще видос, Макото-тян? Ты, случаем, перегаром Хидзикаты-санане надышалась? — Ну как какой, Окита-сенсей? Неужели не помните, как в тот день, — Макото сделала многозначительную паузу. — Две недели назад, вы, напару с Сайто-сенсеем пьяные настолько, что даже не смогли толком открыть дверь, ну, или просто опасаясь дежурившего в ту ночь на вахте Хидзикату-сана, два часа, в одних трусах забирались по балконам к себе в комнату, но ошиблись где-то на окна четыре, и завалились, кажется, к Ниими-сану. А нет, вы ведь вместе с этим старым извращенцем тогда того, ввалились в женскую душевую… Сколько крика было… Кстати, Окита-сенсей, будьте так добры, заберите свои брюки и верните мне мой лифчик! Вы, покусанный Ниими-саном, гуманоид-извращенец! -Макото-тян, ты что, потеряла список тех, кого бояться надо? Тебе напомнить? — Так, — стукнул по столу ладонью старший инспектор, которому порядком надоел этот базар-вокзал. — Вы, парочка кровососов, быстро заткнулись и сели на свои места. Сейчас говорить могу только я. — Итак, слет блатных и шайка нищих, мне отрадно в кои-то веки наблюдать вас в полном составе, — Хидзиката, с внимательностью перенюхавшего валерианы кота, в который раз окинул взглядом помещение, и, не найдя на свободных местах «властителя всея питейных заведений» Сэридзавы Камо и его банды, горестно продолжил: — Иик … ну, почти. Но да ладно, так и быть, проведем наше чудесное совещание в не совсем полном составе. -Тэцуноске, завози, — бывший замком по-залихватски щелкнул костяшками пальцев. Тотчас в дверях показался обряженный в костюм оленя-горничной стажер. За спиной у него были небольшого размера пластмассовые рождественские «сани» на колесиках, в которых гордо «восседал» Его Высочество Отчет, как и полагается, перевязанный красной лентой. — Хидзиката-сан, а это что? — настороженно поинтересовался Хэйске, когда первая волна шока схлынула с юного офицера окончательно. — А это, Хэйске-кун, мой лучший друг. Отчет, называется.Здесь собраны все похождения вас любимых за целый год! И он будет стоять здесь, в назидание вам всем. Отчет — знакомься! Это мои цыплята-орлята и сейчас мы будем с ними очень мило разговоры разговаривать. — Тэцуноске! Кресло сюда, — бывший замком снова окликнул щуплого стажера. Кресло, тут же было пододвинуто под мягкое место дорогого командования, и когда Хидзиката с комфортом устроился в огромном кожаном нечто, совещание официально продолжилось. — - Итак, с кого же мне начать нашу экз… экхм… экзекуцию, вот. О, придумал. Давайте узнаем это с помощью считалочки. Сразу оговорюсь, это нас с Кондо-саном Сэридзава-сан научил. Старший инспектор «важно» выпрямился и, поочередно тыкая в своих подчиненных пальцем, начал: У меня трусы в горошек — Распрекрасные трусы! Все ребята приставают — Покажи да покажи! Ну, а ты, большой дурак — Че не приставаешь? У меня трусы в горошек! Разве ты не знаешь?!!! По завершению считалочки палец Хидзикаты указал прямо на… вальяжно зашедшего в сопровождении своей свиты Сэридзаву. Такахаси и Окита, за это время успевшие не только перекинуться парочкой колких фраз, но и каким-то чудесным образом примириться, резво направили весь свой креатив на скрытую съемку пребывавшего в состоянии не стояния Хидзикаты, при этом, не прекращая ни на минуту смеяться. Не каждый ведь день начальство настолько откровенничает. Спустя какое-то время к ним «приползли» по столу Тодо, Харада и Нагакура. Токио и Сайто только обреченно вздохнули. А в стельку пьяный Тосидзо продолжал отжигать, как никогда. — О! Воистину, вспомни … кхм. солнышко и вот он — лучик! — Хидзиката, да ты пьян в говно, — весело констатировал факт, рассевшийся в кресле напротив старшего инспектора первый комиссар. — О, вы даже снизошли до того, чтобы констатировать сей чудный факт? Браво! А теперь, я просил бы вас немного выслушать меня, — ни на минуту не растерявшись, резонно заметил Тосидзо. — Ого, да неужели у нашего «демоненка» прорезался голосок? Бывший замком, впрочем, оставил этот вопрос без ответа и, понизив голос, продолжил: — Итак…. Кхем…уважаемый Сэридзава-сан и его сборище отъявленных дегенератов, вы хоть чуть-чуть, хоть на самую малую долю атома представить можете, как вы меня все задолбали? Вас же только в Кунсткамере за деньги можно показывать, и то, только людям с особо устойчивой психикой. — Вы, Ниими-сан, — Хидзиката вытянул руку и указал пальцем на ранее упомянутого, при этом презрительно цыкнув. — Сядьте и заткнитесь. Сэридзава-сан и без вас знает, что он самый пиздатый парень на селе. А теперь ты, Таноучи. — Если не сделаешь свой голос на пару децибел ниже, я тебе самолично связки вырву и сожрать заставлю. — Эй, Хирама и Хираяма — сладкая парочка твикс, если вы сейчас не прекратите шептать про меня всякие пошлости, я вас налысо побрею тупым столовым ножом, а потом им же и кастрирую, это понятно? — Хидзиката для наглядности рубанул воздух ребром ладони, и шайка Сэридзавы испуганно вздрогнула и замахала руками, мол «Больше не будем». На лице Тосидзо расцвела воистину демоническая улыбка. — О, с великолепной четверкой мы разобрались. Настало время великого и ужасного. Во-первых, Сэридзава-сан, я просил бы вас убрать свои копыта со стола, а во-вторых, будьте так добры, подарите, наконец, кляп своей шавке. Нет, не Ибуки. Он не поет в душевой.Ниими. Я, конечно, люблю, классическую музыку и все такое, но утренние выступления вашего подначального, сами понимаете. Это ж во цвете лет нужно приобретать слуховой аппарат. Окита вон уже предлагал мне, когда ваш Ниими-сан спать будет, втихую набить его рот петардами и подорвать. Сначала я отказался от этой затеи. Все-таки наш человек, все дела, но чем чаще эта сладкоголосая цикада поет по утрам, тем мне все больше кажется, что в предложении Окиты-куна было рациональное зерно. — На этом, пожалуй, мы закончим наше введение и перейдем непосредственно к разборкам, — Хидзиката тяжело вздохнул и потер виски. — Скажите-ка, Сэридзава-сан, вы любите зверюшек? — Что ты имеешь ввиду, Хидзиката? — опасно качнувшись в кресле, поинтересовался комиссар. — И боец молодой вдруг поник головой, потому что закусывать надо, — процитировал Хидзиката Сайто устало подпер голову. — Я говорю, какого черта, в мой единственный заслуженный выходной, мне звонят работники зоопарка и слезно просят забрать вас, желательно, вместе с добрыми братьями в белых халатах. А спустя час вторит им доведенный до истерики директор, который, как вы понимаете, ничем обрадовать меня не смог. А все потому, что не совсем юный натуралист Сэридзава Камо яро возжелал познакомиться поближе с самкой гиппопотама, но бедная животина была настолько против, что даже непонятно каким образом взобралась на ближайшее дерево, чтобы только не видеть пьяное опухшее мурло. Да, будь я на месте этой самки, я бы тоже, определенно, был против такого знакомства. В зале раздалось пара сдавленных смешков. Тосидзо нахмурился и обвел помещение изничтожающим взглядом. В зале воцарилась тишина, только тогда старший инспектор продолжил. — Думаете, наш герой на этом остановился? — обратился, к находящимся в состоянии едва скрываемой истерики подчиненным, Хидзиката. — Аха-а-ха-ха, и тогда, Сэридзава-сан полез за бегемотихой на дерево? — Да нет. Совсем не угадал, Содзи. Тогда наш царь зверей направился к вольеру с ничего неподозревающим мишкой гризли. И с криком: « Я спущу с тебя шкуру, самозванец», набросился с железным веером на несчастного зверя. Теперь бедное животное в глубокой депрессии. Мычит и пускает слюну в углу клетки. А сейчас, скажите, Сэридзава-сан, как нам рассчитаться с зоопарком за испорченное имущество и за здоровье его обитателей? — Хм. — И это все, что вы можете мне ответить? Ладно. Значит так, слушайте сюда внимательно. — Бывший замком посмотрел на Сэридзаву так, что у того, наверное, все волосы на теле дыбом встали, хотя первый комиссар и виду не подал, что это его хоть как-то тронуло. Как ни в чем не бывало, Камо продолжил пить из услужливо поднесенной Ниими бутылки. Бледные щеки старшего инспектора пошли красными пятнами. — Если это еще раз повториться, Сэридзава-сан, пеняйте на себя. Я, самолично, закую вас в кандалы, посажу в отдельнуюVIРклетку, а на табличке попрошу написать: « Больное какаду, семейство пьяных-кудахтающих. Осторожно! Близко не подходить, клюется». — И это еще не все, — перебирая в памяти подвиги « Великого и Ужасного» заключил Хидзиката. — Но мы ведь не будем упоминать ваши пьяные дебоши по всему Киото, про то, как вы, ярый любитель бабьих шмоток, переодевшись гейшей, пытались клеиться к хозяйке оки-я и много чего другого, не менее интересного. — Так, на этом, с одним шапито временно закончили, а следующими на растерзание мне будет… будут… о, а пусть будут наши всеми любимые Окита и Такахаси. Да. Сейчас мы поговорим о наших великолепных мастерах комедийного жанра. О наших многоуважаемых мистере и миссис Смит японского разлива. Нет, по отдельности вас еще можно время от времени держать в узде и даже терпеть. Но когда вы вместе — это же натуральное « Мама, дай боржоми, потому что почки отказали». — Мы тоже вас любим, Хидзиката-сан. — А вот я вас, отбитые создания, придушил бы маленькими. Ибо ваши выходки мне, вот, где сидят, -Хидзиката многозначительно ткнул себе ребром ладони в горло. — Вот скажите… — Хидзиката тяжело вздохнул. — Вам самим, взрослым, вроде далеко не тупым, не надоело такой херней заниматься, а? Ну ладно Содзи, он у нас и так особенный во всех отношениях, гений же, чтоб его, но вот ты, Макото, верх собранности и точности, куда за этим, мягко говоря, вечным ребенком? — Совсем недавно, была у вас миссия, прикинуться представителями одного мелкого мафиозного клана на похоронах, чтобы помочь нашим агентам, таким же неадекватам, по совместительству, в ликах Нагакуры, Харады, Тодо и, о, ужас, даже Сайто. Ну, кто ж виноват, как говорится, что на дяденьку, на склоне лет, упал мраморный вазон, а на его похоронах должны были устраивать свои грязные делишки его не чистые на руку коллеги. Но вы… Да. Как идиоты, превзошли все мои самые смелые ожидания. Согласен. Нет у нас тех, кого можно просто постоять отправить. Но и вам-то, по сути, нужно было просто следить за парочкой целей. Все! — выкрикнул старший инспектор. — Зачем вы на пару начали напевать в храме« С Днем Рожденья тебя»? Какой День Рождения? Мужик умер! Умер, понимаете? — инспектор схватился за голову. — Хидзиката-сан, смерть — это только начало, — попытался заступиться за неадекватных товарищей Сайто. — И ты туда же, Сайто? Ну, вот скажи мне, какое еще начало? — Там все были такие кислые и облезлые. Прямо как Ито-сан после того, как пробежит под дождем, — подал голос Окита. — А какие они еще должны быть? Их папочка умер! Умер, понимаете?! А вы его с Днем Рождения поздравили… Вы должны были купить цветы, да? А купили что? Торт и резиновую бабу в секс-шопе? — Ладно торт, зачем еще и бабу резиновую притащили? — Ну, так Такеда-сан был на другом задании и мы решили, что ничего так не красит кислую тусу, как настоящая женщина. Тем более, такая, как Май-тян, — пожал плечами Окита. — Более того, виновник торжества, ровесник Макото-тян, затею он бы оценил. Да, Макото-тян? Макото, как ни в чем не бывало, утвердительно кивнула. И тут, у бывшего закома случился очередной приступ бешенства. — Покойнику стукнуло 85 лет! Какая, к черту, резиновая баба? Зачем она вообще нужна покойнику? Что бы там скучно не было, да? Ну, ладно, фиг с ней, с бабой этой. Нахрена вы поперли оленьи рога, идиоты? Зачем они вам сдались? — Окита-сенсей сказал, что вы их коллекционируете. Особенно вам нравится вешать их у себя над головой. Вот мы и решили подарить их вам. — Подарите их себе. Парочка отморозков, они вам больше пойдут. — Но вот, что главное, где он? — устало поинтересовался Хидзиката. — Кто? — в унисон спросили офицеры, не до конца понимая, что от них хочет начальство. — Где труп? — О ками-сама, они опять кого-то убили, — ужаснулся вместе со своими сторонниками Ито. — Я вас, отморозки, спрашиваю, где труп? Куда вы дели бедного покойника, на похороны которого я вас отправил? Несчастная вдова до сих пор не знает, где тело ее покойного мужа. Мало того, сей наглый фрукт, которого звать Окитой Содзи под аккомпанемент неадекватных смешков его коллег улегся в гроб, когда тот грузили в катафалк, а эта милая дамочка вместе таким же милым миниатюрным юношей, убедившись, что все прошло без проблем, — рыкнул Тосидзо, тыкая пальцем то в Макото, то в Тодо, — залезли, в машину рядом с водителем и крикнув: « Гони, голубчик, в аэропорт, нам дядю еще к родителям завезти надо!» уснули. Водитель, видимо, подумал, что это какие-то убитые горем «внучки» решили благородно организовать последнюю встречу с родственниками покойного. Ага, убитые горем, как бы не так, просто отмороженные… Так вот, спали наши зяблики на сидении в машине. А очаровательная «Белоснежка» сладко сопела в гробу. Но, вот, видимо, «ей» захотелось малую нужду справить.Ну и, собственно, открывает он крышку гроба и в окошко к водителю стучит. «Господин Водитель, остановите, пожалуйста, меня мать-природа зовет». Ууу, какие нынче вежливые зомби пошли. А дальше спрашиваете, что? А дальше у водителя инфаркт, катафалк в кювет, малыш Содзи, наверное, успел еще сходить в туалет, а вот юные зяблики спали. Жаль, правда, что проснулись, — устало заключил бывший замком и откинулся на спинку кресла. — Водитель теперь в больнице, охламоны. И сказать ничего связного, кроме « Зомби, они пришли, бегите, глупцы!» не может. Но хоть одно радует, операция прошла успешно, и все главари наркокартеля были взяты с поличным. С важными документами, подтверждающими их незаконную деятельность. За это вам личное спасибо от Мацудайры-сана. Неожиданно, голос подала Макото, вспомнившая бурные события того дня. — Окита-сенсей, а это не вы ли случаем с Сайто-сенсеем затащили покойника под какую-то кровать на втором этаже, решив, что это какой-то перепивший готический хмырь так развлекается? — Так, где он, Содзи? — с нескрываемой надеждой в голосе, поинтересовался Тосидзо. — Не знаю, Хидзиката-сан, где-то… Где-то в одной, из 60 комнат поместья.Вы поищите, может, найдете. — Мдаа, — разочарованно протянул старший инспектор. — А это ведь еще не весь список ваших похождений. Давай-ка вот что вспомним: — Неделю назад я просил вас сделать что-то вроде постера в столовую. Вы что сделали? Я вас спрашиваю, Леонардо вы недовинченные!  — Это что? Тосидзо нервно застучал по клавишам ноутбука, и, обнаружив нужный объект в одной из папок, вывел ее содержимое на большой экран. Всем зрителям тут же открылась «чудесная» картина. На постере, аметистовоглазый красавец-старший инспектор улыбался во весь рот. Но не это впечатляло и волновало ум Тосидзо и остальных присутствующих, отнюдь. Больше всего беспокоили офицеров метаморфозы, случившиеся с телом морально пострадавшего старшего инспектора. Вместо привычной всем крепкой подкаченной мужской груди, красовалась женская, пятого размера, облаченная в белый кружевной лиф. В правой руке, бывший замком держал розовый жезл Сейлормун, в левой свое достойное место занимал новый устав.А про розовые трусы в горошек, с изображением морды слона, на самом интересном месте и говорить не приходилось. Апогеем сего произведения искусства служила надпись « Я несу возмездие во имя луны и котиков». — Я вас спрашиваю, что это? — Это вы, — в один голос дала свое заключение эта отвязная парочка. — Я вижу… что не Сэридзава! — Какого черта, я вас спрашиваю?