Королева Севера

Услышав шаги, девушка напряжённо поджала губы. Разумеется, это был Эддард, причём заметно удивлённый месту встречи. Что он подумает об этом? Что она хотела навредить бастарду? Судя по тому, кем он считает её отца и брата, такой вывод был в его стиле. Хотя львица была бы не против избавиться от ребёнка. Например, отослав к какому-нибудь мелкому лорду на воспитание, чтобы Сноу не отбирал внимание Неда у законных детей. Но это в будущем. — Мне нужно покинуть Винтерфелл, чтобы исполнить смертный приговор. Наверное, ты знаешь. На Севере нет ремесла палачей и вельможи самостоятельно разбираются с преступниками,— голос Неда слегка смягчился, когда заметил Серсею вблизи малыша Джона. Происшествие ему показалось забавным. — Поэтому меня не будет сегодня ночью. Даже если я вернусь, ты, вероятно, уже будешь спать. И не думаю, что после казни у меня будет желание, — последние слова Волк прошептал Серсее на ушко, сблизившись с ней. Серсея внимала тихим репликам мужа, замечая, что он стоит гораздо ближе, чем позволял себе раньше. Она хотела отодвинуться, но рядом стоял кастелян и один из знаменосцев, нельзя было вызывать подозрения. Когда она ухом ощутила горячее дыхание и услышала, о чём именно говорит Старк, по её коже пробежала дрожь. Львице хотелось ударить саму себя за такую реакцию, но со своим телом она ничего не могла сделать. За шёпотом последовал поцелуй, быстрый, мягкий, на который она даже не успела отреагировать, только слегка вопросительно посмотрела на Неда. Такой нежный и заботливый. Львица изогнула бровь и посмотрела на Старка. Он вёл себя так, чтобы убедить лордов в глубине их отношений? Если это правда, тогда ему нужно было родиться актёром, а не солдатом или лордом. Потому что даже Серсея почти поверила в его искренность. По-прежнему есть проблемы в отношениях с новоиспеченной супругой. Львица должна наконец признать в нём своего мужа, опору и защитника, пусть даже и без высокой любви. Он осторожно прикасается к женской коже, намекая, что супруги обычно засыпают вместе, пусть и не делят ложе, если ей этого и не хочется. Серсея лишь улыбнулась уголками губ, ей требовалось время, чтобы надеяться на счастье. Когда нет рядом близких, а она одна оставлена на попечительство волка. Но она и сама по себе не слаба. Всегда привыкла всего добиваться и быть сильной. Её муж был благороден и спокоен, хотя, возможно, он желал другого развития своей жизни и судьбы, а получил её — Серсею Ланнистер, дочь его врага. Вряд ли Эддард будет мстить Тайвину через неё. Гловер продолжал вынюхивать интересные для себя вещи в жизни молодых Старков. Знаменосец сосредоточил пылкий взгляд на молодой паре, прежде чем добавил: — Лорд Старк, правосудие не ждет! Вы же знаете, как к этому относился лорд Рикард? Не хватало еще сравнений с отцом. Может, Гловер ещё созовет всех северных дворян, чтобы с потехой наблюдать за первой казнью Старка? Мужчина бросил последний взгляд на Серсею и решил одарить девушку легким поцелуем будто в напоминание былых времен. Львица только сейчас заметила меч за спиной северянина. Значит, на самом деле едет наказывать дезертира. Глупые северные традиции. И почему бы им не завести палачей? По сведённым плечам девушка видела, как Эддард был напряжён. Никогда не казнил людей раньше? Но на войне павшие от его меча наверняка исчислялись десятками. Видимо, между «убей или будешь убит» и «убей, потому что так правильно» была значительная разница. Ещё и этот слишком возбуждённый знаменосец смел торопить своего сюзерена, довольно неоднозначно поглядывая на Серсею. Она знала этот взгляд. — Лорд Рикард относился к казням так, как считал нужным лорд Рикард. Сейчас у вас другой лорд, и Вы должны обращаться к нему куда более уважительно. Он знает, что делает, — от тона львицы веяло холодом за милю. Она одарила Гловера долгим взглядом, после чего вернулась к Эддарду. — Я еду с вами, милорды. Пусть седлают гнедую дорнийскую кобылицу, на которой я каталась вчера, — уведомила она мужа и его спутников заодно. Не давая им ни единого шанса отговорить её, она развернулась и, покачивая пышной юбкой, удалилась за плащом. Они вновь скакали по промёрзлой дороге, разделяющей заснеженные просторы, край которых был скрыт горизонтом. Близился вечер, сухой воздух стыл всё сильнее, и дыхание небольшой делегации всадников сопровождалось облаками пара. Несмотря на то, что леди была вынуждена сидеть на лошади боком, она неплохо держалась в седле, стараясь не отставать от остальных. Однажды она уже видела казнь, но в последний момент отвернулась, не выдержав напряжения. Сейчас львица знала, что не отведёт глаз до тех пор, пока не услышит металлический звук рубящего топора и не увидит, как снег окрашивается в алый. Проскакав по мосту через стылую северную речку, они вскоре оказались на месте. Серсея не стала спешиваться. Её взгляд был прикован к связанной фигуре в потрёпанном и грязном чёрном плаще. Мужчина выглядел сломленным и испуганным, как и, наверное, любой приговорённый к смерти. С детской наивностью, Нед доверял супруге. В брачную ночь женщина призналась в ненависти, и нет причины сомневаться в её словах. И понимая всё отвращение львицы к Неду и его образу жизни, волк не хотел раздора с ней. Старк с первых мгновений понял, что за редкий самоцвет ему достался. Мужчина замечает удивление жены, он видит это по её смущенно-неодобрительному взгляду. Можно ли считать доверие оправданным? Серсея, рожденная, чтобы властвовать, бросила едкий ответ в сторону Гловера. Странная поддержка или изощренная насмешка? Нед желал и верил в правдивость первого варианта. Лютоволки способны учуять страх, а не ложь. В этом их главная проблема. Серсея ускользнула на время, оповещая Старка о решении присутствовать на казни. Поведение в духе Ланнистеров. Нед и не собирался отговаривать жену, ожидая от блондинки чего-то схожего. Старк увидел изможденного юнца в цепях, глаза из темных глазниц ненавидящим взглядом смотрят в сторону палачей. Его кожа бледная и влажная от пота. Старк ожидал встретить грязного и рослого бугая, надеясь спровоцировать у себя нотки отвращения. Бенджен вызвался на Стену в тяжелые времена для Ночного Дозора. Большая часть дозорных — закоренелые преступники, схватившиеся за последнюю соломинку перед казнью. Но он увидел подростка, напоминающего лорду себя из прошлого трёхлетней давности. Мальчик смотрел на Старка безучастно, как гнилой труп, кем он по сути и являлся. Его жилистое тело безвольно свисало, черный рукав пропитан кровью. Таким же ребенком Эддард и прибыл в Харренхолл на проклятый турнир. Краем глаза он заметил группу людей, собравшихся вокруг грандлорда. Они замерли, глядя на двуручный меч, который как маятник раскачивался по большой изящной дуге. Тихий Волк держит меч и с непринужденной легкостью позволяет лезвию вкусить человеческую кровь. Казнь прошла быстро, чересчур быстро. Нед в последний раз бросил взгляд в потухшие глаза, чтобы заметить смирение. Лошадиный взвизг, подобно занавесу в уличном театре, был завершением представления. Кобыла под Серсеей испугалась резкого звука, и леди едва смогла придержать её, чтобы не упасть. Трусливое животное было глупым и не понимало происходящего, но кричало от страха, а люди, осознававшие, что видят перед собой, стояли молча. Снег под ногами лорда Старка заалел, подтаивая от горячей крови, ещё одна струя сочилась из головы, упавшей неподалёку, но Нед будто бы не видел этого. Мужчины, пришедшие поглазеть, смотрели на него с уважением, прищуривались, точно узнавали в нём кого-то, кого не видели уже давно. Он сделал всё непринуждённо и быстро, его рука не дрогнула ни на мгновение. Огромный меч в его руках смотрелся как влитой, молодой мужчина держал его так легко, будто тот был деревянным. От строгой фигуры с оружием в руке несло силой, но не агрессией, мужеством, которому хотелось доверять настолько же, насколько бояться. Для Серсеи этот человек не был Недом Старком, её супругом, ласковым и безэмоциональным. Это был лорд Винтерфелла, хранитель и верховный лорд Севера, несгибаемый и твёрдый. Львице показалось, что она начинает понимать значение подобных традиций. На обратном пути она ехала чуть поодаль от него, погружённая в свои мысли. Должно быть, люди думали, что она потрясена казнью, потому выглядела так замкнуто. Девушка не могла забыть глаза дезертира. В них были обречённость, покорность, страх и то ощущение, подобрать название к которому она никак не могла. А ведь он, наверно, был её ровесником. Она посмотрела на каменную спину Старка, скачущего рысью впереди, и всё ещё не видела в нём Неда. Неужели он на самом деле такой? Серсея вдруг представила на месте приговорённого саму себя, с той же обречённостью во взгляде. Она будто вновь услышала свист лезвия в воздухе и глухой звук падения откатившейся головы, только на этот раз головы со сверкающими золотом на солнце длинными волосами. Они вернулись в крепость чуть позже последних закатных лучей, когда небо уже сизое, но ещё не чёрное, но львица была уверена, что никто из присутствовавших заснуть этой ночью не сможет. Леди спешилась без чьей-либо помощи, поправляя помятое от езды платье. Ледяной воздух щекотал её порозовевшие щёки, но идти в свои покои, чтобы лежать, глядя в потолок, и вспоминать глаза умершего мальчишки, она не хотела. Серсея испытала дежавю, когда мягко коснулась предплечья мужа, чтобы он услышал её. — Я хотела бы прогуляться, — сказала она негромко и пошла по двору в сторону Богорощи. Снег тихонько поскрипывал под подошвой её расшитых сапог. Ей снова можно было не оглядываться, чтобы понять, что кто-то шёл за ней следом — сзади раздавался такой же сухой треск. Под светом луны белоствольные чардрева выглядели совсем чёрными. Огромные, мощные деревья, возраст которых исчислялся тысячелетиями, чьи стволы делились на три, а то и пять частей, разрастаясь так, что даже днём девушка не смогла бы точно указать, какие корни держат любое дерево. Для привыкшей к изысканным южным садам Серсеи это место было зловещим, но она чувствовала, что Эддард любил его. Эта дремучая тёмная чаща была в его характере, он был верен таким вещам — древним, загадочным, ритуальным. — Как бы ты ни презирал, я вижу это — южный образ жизни, ты не можешь не признать, что вы, северяне, мало чем от нас отличаетесь, — из уст девушки вырвались слова, которые она обдумывала ещё на обратном пути. — Ты тоже играешь, Нед. Ты притворяешься перед своими людьми. Строгим лордом, похожим на своего отца, любящим мужем, когда на нас смотрят. Разве такая ложь не против твоего кодекса? Эддард круто развернулся и направился к богороще. Спокойный, собранный, холодный – такой же, как и всегда. Она молча смеется над ним, считая мужа таким же. В её смехе снежный хруст под ногами смешался с чем-то острым и раскаленным добела. В Серсее сложно не ощутить теплящийся в её душе уголек гордыни. Дикий огонь невозможно погасить водой или снегом, но слова Неда должны потушить пожар. Иначе он спалит не только Старка, но и весь Север. — Мы в плену собственного имени. И порой вынуждены забывать о наших реальных желаниях, чтобы поддерживать семью. Я человек, а не лютоволк, да и ты не львица. Хоть и убеждаешь себя в обратном. Презрение ко мне возросло после увиденного? — Серсея может ликовать. Девушке удаётся выудить из мужа парочку слов. — Имя пленит нас? Ты говоришь об этом мне? — львица повысила голос. Она считала себя лучшим примером жертвенности ради семьи. Тайвину Ланнистеру как никогда необходимо было ублажить короля и десницу, даже если за это приходилось расплачиваться дочерью. — Джейме рубил людей пополам, но я никогда не презирала его. Дело не в казни, Нед... — она не успела договорить, он прервал её, подошёл к ней вплотную. Нед медленно и будто бы неохотно сократил расстояние между ним и Серсеей, прикоснулся пальцами к её подбородку. В игру «кто первым отведет взгляд» они играли не дольше минуты. И узнать имя победителя не довелось. Не отпустив её взгляд, он склонил голову и тронул её губы своими. А вот это было неожиданно нежно и ласково. Глубокий, чувственный поцелуй выбил из колеи, заставил растеряться их обоих. Впервые поцелуй не имел под собой двойного дна. Жест не был ни соревнованием, ни угрозой, а поцелуем. Чем и должен являться. И это походило на немую благодарность, что совершенно не вязалось с обликом могучего Лорда Винтерфелла. Вообще никак. Жест принадлежал Неду, тихому волчонку вдали от стаи. Его единственный выживший родственник по своей воле сейчас исполняет долг службы на Стене. Он отступил на шаг, оправил одежду и бережно упрятал Лёд покоиться среди корней чардрева. Холодный взгляд, эмоциональные слова, тянущаяся к её лицу рука. Серсея отклонилась назад и зажмурилась, ибо была уверена, что Эддард её ударит. Но вместо удара она почувствовала его дыхание на своём лице. Она упиралась руками в его плечи, когда он целовал её, но оттолкнуть сил не было. Все эмоции, которые не мог выразить бесцветный взгляд её супруга, все слова, которые он умалчивал — всё было в этом поцелуе. Сильный, искренний, чувственный. Девушка почувствовала, что сдаётся. Она прикрыла глаза, впиваясь пальцами в мужские одежды, и приподнялась на носки, чтобы стать ещё ближе к его губам. Серсея не дышала. Она слышала только, как ветер треплет пятиконечные листья чардрев, и ей казалось, что в этом трепете звучит чей-то шёпот. Стоило Эддарду отойти, как львица поняла, что ослабела. Она опёрлась спиной о покрытый белой корой ствол и старалась удержаться на ногах. Ей хотелось закричать: «Прекрати это!» так громко, чтобы услышали даже в самых дальних уголках крепости. Чтобы услышал даже этот чёртов бастард, заорал и помешал спать своей уродливой няньке. Нед был для неё врагом, забравшим её из дома в чужое место с чужими правилами. Поцелуи врага не могут нравиться. Они также не могут заставлять терять голову и желать, желать страстно и глубоко. Лучше бы он её ударил. Старк правда доверял ей: его меч сейчас лежал под её ногами, она могла схватить его и проткнуть своего мужа насквозь. Хотя Серсея понимала, что вряд ли сможет даже поднять этот огромный кусок валирийской стали, не то что замахнуться. Если бы там лежал меч полегче, она бы точно схватила его и.... Убила бы? Искалечила? Испугала? Бросила бы обратно на землю? — Я доверяю тебе. Помнишь? Далеко не каждый Старк следовал кодексам чести и долга. Может быть, я единственный, кто загоняет себя в рамки на Севере. На протяжении долгого времени я пытался следовать правилам. Только есть проблема — я не знаю правил. Старк остановил свою речь. В горле чувствовалась горечь, и лучше ей не поддаваться. Он знал, что у Старых Богов, в отличие от Новых Семерых, нет строгих правил. Вера Первых людей не имела ни расписанных кодексов, ни толкований от блаженных мудрецов. Каждый волен мыслить по-своему. Серсея надеется пробудить в нём что-то древнее, пошатнуть выстроенную между ними стену молчания. Нед, вылезший из чрева Севера, одарен колоссальным ледяным валом подобно проклятому изваянию Брандона Строителя? Стена стоит уже восемь тысяч лет, сколько нужно терпения, чтобы разрушить ту, что воздвиг Эддард Старк? — Отец с самого детства учил меня не доверять никому, кроме своей семьи. Я не твоя семья, — негромко проговорила она, но тут же прервалась, осознав: у Эддарда никого не осталось. Серсея Ланнистер из ненавидимого им рода, которая презирала его, стала единственной личностью, находящейся рядом. Здесь, в Винтерфелле, он, как и она, одинок. Мысленно львица ненавидела себя за то, что заставляло сейчас сделать её сердце. Она подошла к Неду ближе, вновь привстала на носки и поцеловала его сама. Отстранившись, она заглянула в его мерцающие серые глаза и сделала шаг назад. — Помни: я сказала Гловеру, что ты знаешь, что делаешь. Только глупец выставляет свою жену лгуньей. Не будь глупцом, — сказала она как ни в чём не бывало, уже по закону жанра отвернулась и не спеша отправилась в сторону своих покоев. Северянин запомнил сей миг. Серсея ответила на жест благодарности, а затем... Поступок женщины был неожиданным, но казался искренним. Когда Серсея прервала поцелуй, обескураженный Нед старался осмыслить происходящее. Через минуту златовласая колдунья уже бросала мужа в богороще. Неизменная традиция. Стоит двум людям хоть на мгновение сблизиться, как они в ужасе разбегаются по сторонам. — Леди Серсея, остановитесь! Мне бы хотелось остаться с Вами ещё чуть-чуть, — Эддард хотел задержать её всего на мгновение. Пришлось даже перейти на уважительный тон. Он помнил её жалобы, гласящие, что женщины не имеют веса и вынуждены прозябать в тени сначала отцов, а потом мужей. Старк мыслил иначе и хотел показать девушке, что видел в ней личность. Пусть враждебную и отталкивающую, но всё же личность. Хоть Нед и стремился доказать, что уважает её мнение, но текущая ситуация между супругами — переливание из пустого в порожнее. Следовало собрать все мысли воедино и высказаться Серсее, но Старые Боги подарили красноречие Брандону. Её кошачья походка не напоминала бегство, скорее изящный танец. Женщина открыто предупредила доверчивого мужа, что ей не стоит доверять. Может, именно этот жест говорил об обратном? Эддард ничего не смыслил в южных интригах, а его естество раскалывалось от бесчисленных вопросов. И ни одно из чардрев не могло на них ответить. На деревьях изображены лица, но они скованы в безмолвии даже крепче Тихого Волка. Ещё ни разу на памяти Неда не раздался голос из древесных уст. Единственная вещь, удовлетворяющая пытливое сознание людей, — треск и скрежет, исходящий из вырезанного лика. Здесь могучие деревья Старку не советчики.