Обучение принца

Река ушла вниз, и проход открылся, что позволило лесным эльфам добраться до королевской семьи. Спасатели расчистили завалы, и первые слабые отблески света проникли в пещеру, разрушая магию тьмы. Трандуил сидел в противоположном углу пещеры, повернувшись к сыну спиной. — Ada, — окликнул его Леголас. Трандуил обернулся и посмотрел на него так, что Леголас невольно вздрогнул от ледяного взгляда, коим удостоил его отец. — Прошу, не отталкивайте меня. — Оденься! — прорычал Трандуил, поспешно натягивая на себя штаны. — Они уже близко! Прикосновение ткани к коже взвалило на плечи груз нескольких тысячелетий эльфийских законов, традиций и приличий. Все они запрещали то, что Леголас желал всем сердцем. Он чувствовал, как едкий стыд сжигает его изнутри. Сейчас он чувствовал его острее, чем тогда, когда был полностью обнажён. Как будто, натягивая на себя одежду, он отрицал те блаженство и лёгкость, которые ощутил, избавившись от неё. Когда свет фонарей проник в укрытие, Леголас и Трандуил были одеты и сидели порознь, стыдливо опустив головы и не в силах посмотреть друг другу в глаза. — Милорд! С вами и принцем всё хорошо? — кричали спасатели, желая убедиться в том, что они нашли тех, кого уже и не думали застать в живых. — Принц сейчас спустится к вам, — ответил Трандуил. — А вот мне нужна помощь. Лесные эльфы наспех соорудили из одеяла импровизированные носилки и осторожно спустили своего драгоценного Короля вниз. Трандуил лежал на носилках и как ни в чём не бывало раздавал приказы суетившимся вокруг него подданным. — Меня зажало под водой обломком скалы и я уже было утратил всякую надежду на спасение, когда Леголас пришёл мне на помощь. Сегодня мы будем пировать и воздавать почести моему сыну. Я обязан ему жизнью. — Король восхвалял заслуги Леголаса перед королевством, подданные смотрели на своего принца с восхищением и благодарностью, а тот дрожал от страха и смятения, вспоминая всё, что говорил ему отец на пике наслаждения, и стыдливо одёргивал тунику, что не могла скрыть багровые синяки, щедрой горстью рассыпанные по всему его телу. Леголас то и дело ловил на себе любопытные взгляды спасателей. Синяки могло оставить всё, что угодно, но он-то знал, как они появились. Каждый из них. — Подогрейте воду для ванны и подготовьте всё для пира, — по пути во дворец раздавал указания слугам Трандуил. — Сегодня мы будем праздновать наше чудесное спасение и оплакивать Росслаэра, тело которого мы нашли до того, как река вышла из берегов. Могу только догадываться, как долго он страдал там один, заточённый во тьме. Судьба оказалась к нему менее благосклонна, чем ко мне и моему сыну. Принца проводили в его покои, где его уже ждала горячая ванна. Он отпустил слуг, бросил грязную одежду на пол и застыл перед зеркалом, завороженно рассматривая своё отражение. Это было наваждение. Леголас прикасался к синякам и укусам, что Трандуил оставил на его коже, вспоминая, как он их получил, как приятно это было, и мечтал повторить это при свете дня, чтобы иметь возможность видеть лицо отца, когда они будут заниматься этим снова. Вода успела остыть, пока он блуждал в своих мыслях. Леголас без всякого наслаждения принял ванну, вытерся льняным полотенцем, подошёл к платяному шкафу и, нахмурившись, взглянул на ворох одежды. Слуги приносили чистую одежду и забирали грязную, он надевал первое, что попадалось под руку, не заботясь о том, что на нём надето. Но сегодня всё было иначе. Сегодня Леголас хотел выглядеть красивым. Для него. Когда Леголас вошёл в банкетный зал, то был встречен восхищёнными взглядами. В отличие от отца, предпочитавшего одежды в оттенках состаренного серебра, принц выбрал серебристо-голубую тунику, его волосы украшало плетение Дома Орофера, а лоб — диадема с сапфирами, удачно оттенявшая цвет его глаз. Подойдя к постаменту, на котором возвышалось кресло Короля, Леголас склонил голову и занял своё место. У его ног. Взглянуть на Трандуила он не осмелился. — Сядь подле меня, ion nin. Сегодня ты заслужил эту честь, — приказал король и отвернулся, возвращаясь к прерванной беседе. — Галеон, проследи, чтобы строители навсегда запечатали те туннели. Больше ни один эльф не должен пострадать. Леголас сел подле отца, заставляя себя поесть, но ощущал лишь вкус пепла на губах. С присущими ему галантностью и вежливостью король одаривал своим светом всех, но не его. Привычную грацию омрачала лишь скованность в ноге — перевязанная бинтами, она покоилась на подставке. Столь редкое зрелище. Король эльфов - такой гордый и такой уязвимый. — Ещё вина, мой принц? — голос виночерпия вывел принца из оцепенения. Не задумываясь, Леголас протянул слуге кубок и залпом осушил. Вино разлилось жаром по венам, и он почти свыкся с мыслью, что сможет выдержать этот бесконечный праздник. Обычно Леголас использовал любой предлог, чтобы улизнуть с таких мероприятий, но сегодня им двигало странное желание дождаться окончания пира. Заботливый слуга следил за тем, чтобы его принц не страдал от жажды. И Леголас пил, пил, пил. Пока не заглушил вином все чувства в себе. Пока все голоса не стихли. Пока время не замедлило бег.

* * *

— Вы собираетесь сидеть здесь, пока факелы не погаснут, мой принц? — голос старого слуги вывел Леголаса из оцепенения. Галеон. Видимо, король послал его позаботиться о гостях. Дворецкий отца смотрел на него с теплотой и любовью. Сегодня Леголас разделил с ним не одну бутылку крепкого вина. Уж он-то знал, что тот изрядно перебрал. Принц растерянно огляделся по сторонам, только сейчас он осознал, что Трандуил ушёл, а в зале остался только он, несколько слуг да воркующие по тёмным углам влюблённые голубки. — Пойдёмте, я провожу вас в ваши покои, мой принц. — В этом нет необходимости! — Леголас шёл не замечая груды столов, заставленных пустыми тарелками из-под фруктов и дичи. Путь его был тернист и долог. Проклятые каменные стены кружились в хороводе, будто насмехаясь над ним. Добравшись до знакомой с детства двери, принц занёс руку, собираясь постучать, но застыл в нерешительности. Встряхнув головой, он толкнул дверь и бесцеремонно ворвался в покои отца. В гостиной было темно. Трандуил сидел, ссутулившись, за туалетным столиком с кубком в руке, и наблюдал за танцем огонька одинокой свечи. Это зрелище парализовало Леголаса. Под ледяным взглядом изумрудных глаз принц опустился на колени и склонил голову. — Позвольте мне согревать вашу постель этой ночью, и я подарю вам любое удовольствие, которое вы желаете, милорд. — Леголас робко дотронулся губами до стопы Короля, оставив поцелуй на кожаном сапоге. — Леголас, — устало вздохнул Трандуил. — Что ты делаешь здесь в такой час? — Исполняю ваш приказ, милорд. Или то, что было между нами, для вас ничего не значит? — с вызовом взглянул на него Леголас. Отец медленно поставил кубок на стол и сжал его подбородок пальцами, до боли впиваясь ногтями в нежную кожу. Он выглядел таким неприступным. Должно быть таким же, как тогда, в темноте. Леголас не мог ни думать, ни дышать в его присутствии. — Ты понятия не имеешь, чего мне это стоило, мальчишка! — прошипел ему в лицо король. Грубо оттолкнув от себя сына, он поднялся на ноги. Леголас упал на холодный пол, испуганно взирая на отца, что возвышался над ним как несокрушимая скала. — Ну что ж, снимай с себя эти тряпки, коль у тебя хватило духу заявиться сюда после всего, что между нами было, — мрачно усмехнулся король. — Хочешь греть мою постель? Тогда ублажи меня, мальчик. Леголас робко поднялся на ноги и стыдливо опустил глаза. Он нерешительно теребил дрожащими пальцами неподатливые застёжки на тунике, гадая, должен ли он это сделать не спеша, как бы дразня отца, или наоборот — быстро. Трандуил схватил его за запястье и притянул ближе. — Посмотри на меня, — медленно произнёс он, подцепил тонким пальцем подбородок сына, заставляя посмотреть ему в глаза. Что-то в его голосе вселяло ужас в юное сердечко, заставляя его испуганно колотиться о рёбра. — То, что произойдёт в этих стенах, никогда не выйдет за их пределы. На публике и ты, и я будем вести себя так же, как прежде. С той лишь разницей, что ты станешь моим. Я буду делать с тобой всё, что захочу, как и когда захочу, не заботясь о твоих желаниях. Если однажды ты захочешь положить этому конец — одно твоё слово, и всё будет кончено. Но если уйдёшь, пути назад не будет. То, что мы совершили, — преступление. Если мы не будем осторожны, я буду проклят всеми эльфами Средиземья, возможно, приговорён к изгнанию. Предашь меня, и я тебя уничтожу! Леголас выпил слишком много крепкого вина, — теперь он это понимал — но даже вино было не в силах заглушить его стыд и боль. Трандуил до боли сжимал пальцами его подбородок, невесомая туника свисала с плеча; одно движение, и она падёт на пол. Трандуил был так близко. Достаточно было просто протянуть руку, но Леголасу казалось, что во всей Арде не осталось ни единой души, которой он мог бы довериться, что он искал родного отца, а нашёл незнакомца. — Ada, — прошептал Леголас, едва сдерживая слёзы, и прижался лицом к родному плечу, в немой мольбе об утешении, поддержке, любви. Что угодно… Он любил своего отца. Не так, как в тот миг, когда у них не осталось никакой надежды на спасение. А так, как сын любит своего отца, как верный поданный любит своего справедливого короля. — Мне больно. Какое-то время Трандуил просто стоял, не двигаясь, а потом внезапно обнял его, крепко прижав к груди. Леголас посмотрел вверх и прочитал в его взгляде такую боль, какой никогда прежде не видел, о существовании которой он даже не подозревал. — Меня следовало бы изгнать,— Трандуил осторожно губами коснулся щеки Леголаса. Они были холоднее льда, — отправить на Ородруин и заставить прыгнуть в Саммат Наур за то, что я сделал с тобой. Но ты был так напуган, я хотел, чтобы этот страх ушёл. Ты так красив, что я просто не смог устоять. Такой чистый и невинный, а я осквернил тебя… Леголас бы опроверг его слова, если бы он мог хоть что-нибудь выдавить из себя. — Ты пьян, и это тоже моя вина. Такое ужасное решение не следует принимать в таком состоянии, — отец взял Леголаса за руку, притянул к себе и раздел. Сейчас в нём не было и намёка на хищника, только его ada, хромающий, честный, уязвимый. Трандуил уложил сына в свою постель и укрыл одеялом. — Это был страшный день. Спи, а я присмотрю за тобой. Мы вернёмся к этому разговору, когда ты проснёшься, малыш. Так же, как в ту страшную ночь, когда его naneth умерла, Трандуил накрыл сердце сына ладонью, и Леголас увидел слёзы, стоявшие в глазах отца. Вся эта холодность была лишь маской.