Обучение принца

Леголас проснулся от ощущения, что его посадили на кол. Анус всё ещё саднило, но рука отца на его члене странным образом трансформировала эту боль в удовольствие. Два чувства, подпитывавшие и усиливавшие друг друга. — Наслаждайся, пока можешь, эльфёнок, — Трандуил плотоядно усмехнулся и укусил его за мочку уха, заставив Леголаса скулить. Одно то, что отец подготовил его, пока он спал, заставляло его стонать. — Сегодня вечером я всерьёз возьмусь за твоё обучение. Если ты осмелишься прийти. — Я приду. Обещаю. — Зажатый между рукой отца и его членом, Леголас разрывался между двойным удовольствием, лишавшим способности не то что думать, а соединять слова в предложения. — Вы будете брать меня так же, как сейчас? — Почему ты спрашиваешь? Тебе что, не нравится? — рассмеялся Трандуил и изменил угол проникновения, сорвав хриплый стон с губ сына. С трудом выровняв дыхание, Леголас признался: — У меня всё тело болит. Казалось, это рассмешило Трандуила ещё больше. — Не смейтесь, — надулся Леголас. — Это правда. — Знаю. Этого я и добивался. Я хочу, чтобы ты чувствовал мои прикосновения, когда садишься. Мне нравится слышать, как ты стонешь, когда я вхожу в тебя. Я буду иметь тебя часто, иногда по несколько раз в день. Я буду трахать твой ротик, оставлять тёмные синяки на твоём теле, чтобы ты помнил, кому ты принадлежишь, мальчик. — Ногти отца вонзились в сосок Леголаса так, что тот взвыл от боли, а его член беспомощно задёргался, оставляя мокрую полоску на животе. — Когда я буду будить тебя по утрам, ты будешь умолять меня, чтобы я не останавливался. Или позволил тебе кончить. Леголас лишь сдавленно застонал в ответ, когда Трандуил сжал его бёдра ладонями и грубо насадил на свой член. Их тела соприкасались с яростью, достойной ратного поля, и эти пошлые чавкающие звуки отдавались приятными вспышками внутри. Да, тело болело. Леголасу казалось, что он чувствует каждую венку на члене отца. Намеренно или случайно, но когда Трандуил задел какую-то точку внутри него, всё случилось в точности так, как отец предсказывал. Леголас умолял его не останавливаться, и Трандуил не остановился, поставил на колени и трахал размеренно, долго, жёстко, не доводя до экстаза и лишь изредка задевая чувствительную точку внутри. Член болел, ноги тряслись, волосы слиплись от пота, Леголас опёрся на кулаки, пытаясь получить свою порцию удовольствия, но Трандуил больно шлёпнул сына по ягодицам, пресекая его самодеятельность на корню. — Когда я разрешу! — Следующий шлепок пришёлся по руке, стоило упрямцу опять потянуться к своему члену. Трандуил был беспощаден. Леголас почти рыдал от желания, как и его оставленный без внимания член. Казалось, он уже дал отцу все обещания, но тот был непоколебим в своём решении оставить его без «десерта». Неудивительно, что, как только отец кончил с глухим рыком, Леголас тут же потянулся к своему члену. Но Трандуил опередил его, сомкнул пальцы на его запястьях и скрестил их за его спиной. — Ты не будешь до него дотрагиваться! — строго цокнул языком Трандуил, устраиваясь сзади. Он оставлял жаркие поцелуи на его шее, ушах и плечах, а Леголас брыкался, пытаясь высвободить запястья из его мёртвой хватки. Это была самая настоящая пытка! Но пришлось лежать смирно, пока боль в паху не утихла. — Одевайся, малыш, тебе пора уходить. Сегодня ночью, если ты всё ещё будешь в таком же отчаянии, я подарю удовольствие тебе. — Ada! — возмутился Леголас, но отец лишь улыбнулся и чмокнул его в кончик уха. — Сегодня ночью. А теперь уходи, тебя не должны видеть выходящим из моих покоев в такой час.

* * *

Умытый и одетый, с трудом переставляющий трясущиеся ноги Леголас был бесцеремонно выставлен за дверь и понуро плёлся в свои покои. Радовало хотя бы то, что официальная туника скрывала бугор в штанах. Все, кого он встретил по пути, наверняка сочли, что он мертвецки пьян. Естественно, первое, что Леголас сделал, переступив порог своих покоев, это спустил штаны до колен и схватился за член. Вспоминая, как всего несколько минут назад Трандуил отымел его в своей кровати, Леголас кончил и сполз по дверному косяку. Он ещё долго сидел на полу, приходя в себя. «Так вот какой будет моя жизнь с таким любовником, как Трандуил?» Леголас с трудом заставил себя встать и искупаться. Но даже выбирая одежду, он продолжал грезить наяву.

***

Когда сын спустился к завтраку, отец сухо кивнул в знак приветствия. Не чувствуя вкуса еды, Леголас съел то, что принесли слуги, и улизнул из-за стола, как только представилась возможность, чтобы вернуться в свои покои и ласкать себя до изнеможения. Остаток дня прошёл относительно спокойно, если не считать того, что все мысли Леголаса были заняты тем, что ждёт его ночью. Собственно, это всё, о чём он мог думать. Днём он видел отца несколько раз, но они не перекинулись и парой слов. В любом случае ему было не до разговоров. Его мучила жажда, вот только прохладная родниковая вода не могла её утолить. Наконец назначенный час пробил. Леголас опомнился лишь перед дверью в покои отца. Собравшись с духом, он постучал, стараясь держаться прямо и уверенно. Отец открыл дверь, строгий и с нечитаемым выражением на лице, впрочем, как и всегда. — Мой король, — сдержанно и почтительно поклонился отцу Леголас. — Работы по герметизации опасных туннелей начаты. Я принёс вам проекты на утверждение и отчёты строителей о выполненных работах. — Проходи. — Казалось, ещё немного, и отец зевнёт, настолько пренебрежительным был его тон. Но не успела тяжёлая дверь захлопнуться, как Трандуил схватил его за ворот туники и прижал спиной к двери. Никому не нужные свитки разлетелись по полу. Трандуил впился в губы сына поцелуем-укусом, насилуя его рот своим языком. Леголас притянул его ещё ближе, хоть это и казалось невозможным, учитывая, что Трандуил впечатал его в дверь. Когда властные губы спустились ниже, оставляя жадные поцелуи на его подбородке и горле, Леголас засмеялся. Напряжение ушло, уступив место предвкушению наслаждения, которое сулила ночь. Вдоволь насытившись губами сына, Трандуил пренебрежительно ткнул пальцем в его тунику. Леголас чувствовал желание отца даже через множество разделявших их слоёв одежды. — Это будешь оставлять у двери. Ложись на кровать и подготовь себя для меня. Леголас нервно улыбнулся, сбитый с толку таким пламенным приветствием и столь резким приказом, последовавшим за ним. — Ты прикасался к себе? Как часто? Когда? Что ты делал? Ты позволял кому-то прикасаться к себе? Ты соблазнял кого-то своим телом, заставляя желать тебя? Отвечай! — Я прикасался к себе, аda, — пролепетал Леголас. От лавины вопросов он растерялся, не зная, с чего начать. Он чувствовал себя странно, как будто провинился в чём-то перед ним, — после того, как покинул вас. В своей комнате. Я снял одежду и ласкал себя, думая о вас, желая вас! Я никого не трогал и никому не позволял к себе прикасаться. Я никого не желаю, кроме вас. Леголас бросил тунику на пол, кожей чувствуя на себе жадный взгляд. Он следил за реакцией отца через плечо. Трандуил молчал, и Леголас добавил. Шёпотом. Уже не так уверенно. — Всего один раз… Но я хотел бы делать это весь день, целый день, мечтая о вас. Трандуил облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди, и ждал. Впопыхах Леголас стянул с себя остатки одежды, сбросил сапоги и упал на кровать вниз лицом. — Один раз, — угрожающе-спокойно протянул Трандуил. — Я хотел сказать, два. Два раза. После завтрака, когда я увидел вас, мне пришлось вернуться в мои покои. Я ничего не мог с собой поделать. Я так хотел вас! Казалось, все слова, вылетавшие из его рта, были неправильными. Леголас слышал тяжёлые шаги отца на каменном полу, но не осмелился взглянуть на него. Трандуил был одет, даже свои любимые сапоги не снял. И он был зол. Очень зол. Он был в ярости. — Разве я разрешал тебе прикасаться к себе? — Голос Трандуила был сладок, словно дикий мёд. — Разве я не сказал, что подарю тебе удовольствие сегодня ночью? — Но, аda! — возмутился Леголас и обернулся. Тлеющие угольки в глазах отца заставили его потупить синие очи. — Простите, я не знал. Я не хотел вас огорчить. Я больше так не буду. Пожалуйста, позвольте мне доказать вам. Дайте мне шанс! — Он протянул руки к отцу, пытаясь использовать свою внешность, дабы вымолить прощение. — Я так хотел вас… Каждый раз, я представлял вас внутри себя. Я ни на кого другого даже не смотрел! Пожалуйста, не злитесь на меня! Лучше поцелуйте. — Мне вставить кляп тебе в рот? — обманчиво сладко улыбнулся Трандуил. В омуте изумрудных глаз плясали опасные огоньки. — Нарушишь ещё один мой приказ сегодня, и я сделаю это. Посмотри на себя. Ты возбуждён, хотя я приказал тебе подготовить себя для меня! Горишь. Весь потный. Думаешь, ты на грани отчаяния сейчас? Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать при желании! Может быть, заставить тебя несколько часов биться в агонии в ожидании оргазма? В качестве наказания. — Только не это, — взмолился Леголас, он чувствовал себя обманутым. Разве мог он противиться этому? — Мы не начнём, пока ты не успокоишься, — заявил Трандуил и сел на край кровати. Он скрестил ноги и ждал, весь его вид кричал о том, насколько ему скучно. Время шло, но желание Леголаса не ослабевало. Близость отца возбуждала, и он не мог ничего с этим поделать. Но он мог перестать досаждать ему своими мольбами. И отец сжалился. — Хорошо, — вздохнул Трандуил и похлопал ладонью по своему колену. — Иди сюда. Леголас сел к отцу на колени, довольно улыбаясь, а когда осмелился взглянуть ему в глаза, то обнаружил, что тот взирает на него с насмешкой. — Не так, малыш, — прошептал Трандуил ему на ухо. — Перевернись. У Леголаса сердце ушло в пятки. Отец никогда не наказывал его так, хотя эльфёнком он бывал просто несносен. Медленно, сотрясаясь всем телом от стыда, — и тёмного, похотливого восторга — Леголас перевернулся на живот и лёг на отцовское колено. Трандуил в благоговении провёл по внутренней стороне его бёдер, по ягодицам, по ложбинке между ними — словом везде, заставляя юношу дрожать от желания. — Завтра у меня аудиенция с послом Гондора. Ты пойдёшь со мной и сядешь по правую руку от меня. Я подготовил для тебя особенное кресло. Посмотрим, сможешь ли ты на нём усидеть не ёрзая. — Трандуил занёс руку, но опустил её лишь для того, чтобы погладить сына по ягодицам. — И ты будешь ёрзать, непослушный мальчишка. Он занёс руку, но долго не опускал её, заставляя Леголаса дрожать от страха. Лишь спустя несколько бесконечно долгих минут, когда Леголас уже готов был умолять отца, чтобы тот ударил его, рука опустилась. Звук от шлепка эхом отскочил от стен, разрезая тишину спальни. Леголас удивлённо выдохнул. Больно не было, он лишь почувствовал тяжесть руки отца на изгибе ягодицы. Но промолчал, не желая, чтобы ему вставили в рот кляп. — Строптивый мальчишка, — нежно промурлыкал Трандуил. Рука его нежной отнюдь не была. Леголас открыл рот, собираясь опротестовать это несправедливое замечание, но в этот момент беспощадная ладонь отца особенно сильно огрела его по ягодицам, и вместо слов из его горла вырвался беспомощный стон. Она опускалась на ягодицы сына всегда в одном и том же месте, не оставляя у последнего сомнений в том, что утром их будут украшать синяки. Но вот что странно — каждый шлепок отдавался сладкой болью в яичках и члене, бесполезно болтавшихся на отцовском бедре, и заставлял его подаваться вперёд, пытаясь найти хоть какой-то объект для стимуляции. После очередной неудавшейся попытки отец остановился, проник горячими пальцами в ложбинку между красными половинками и погладил розовый бутон сфинктера. Леголас заскулил и задрожал всем телом, желая почувствовать их в себе, но Трандуил убрал руку и разразился ликующим хохотом. — Ты уже достаточно разогрет. Теперь можно перейти к настоящей порке. Можешь рыдать и кричать, я разрешаю. Не хочешь поблагодарить меня за это, ion? Леголас зажмурился от унижения и прошипел: — Спасибо, аda. Порка продолжилась. Теперь, когда рука отца добралась до своей цели, она опускалась строго по центру ягодиц, заставляя член и мозг Леголаса пребывать в агонии. Принц хранил молчание, лишь слёзы, ручьями стекавшие по щекам, выдавали его страдания. Наконец, Леголас не выдержал и тихо взмолился: — Ada… Трандуил нахмурился и занёс руку для очередного удара. — Что ты сказал? — Благодарю вас, милорд, — Кажется, Леголас начал понимать правила этой игры. Тренированная рука мечника опустилась на его зад, заставляя шипеть и извиваться на отцовском колене. — Умный мальчик, — похвалил его Трандуил. Леголас поперхнулся от удивления, почувствовав тепло ладони отца на своём члене. Но, увы, ласка продлилась недолго, благо Трандуил продолжил экзекуцию. Теперь удары приходились строго по низу ягодиц. «Когда это закончится, на мне живого места не останется», — промелькнула запоздалая мысль в голове Леголаса. Он прикусил губу и стиснул зубы покрепче, полагая, что неплохо справляется. Но Трандуил быстро развеял эту иллюзию. — Сожми изголовье, — приказал он, изучая красные отметки, оставленные его рукой. — Ada? — Живо! — Трандуил со зловещей улыбкой наблюдал за тем, как Леголас нерешительно сжимает резное изголовье кровати. Он наклонился к уху сына и прошипел: — Крепче. От следующего удара Леголас чуть не свалился с отцовского колена — настолько сильным он был. Трандуил же невозмутимо уложил его на место, пока сын пытался отдышаться, и промурлыкал ему на ухо: — Скажи это. — С-спасибо, — выдохнул Леголас, зажмурившись. Боль настигла его в тот же миг, огненной лавой разливаясь по телу. Он не закричал, но его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Трандуил дотронулся до эрегированного члена сына и пару раз провёл по нему ладонью, нежно сжимая твёрдую плоть. Он ждал. — Благодарю… — следующий удар настиг Леголаса раньше, чем он успел закончить фразу, сорвав болезненный крик с искусанных в кровь губ. — Мы почти закончили, малыш. Ты так красиво страдаешь, твои крики слаще любой музыки, — в благоговении прошептал отец и нежно погладил многострадальный зад сына, массируя и сжимая его ладонями. Леголас прикусил губу, едва сдерживая стон. — Такая красота — белая роза, усыпанная багровыми поцелуями, сияющая росой. Следующий удар пришёлся аккурат по бёдрам, и на вкус он был как языки пламени. Леголас вцепился побелевшими костяшками пальцев в изголовье кровати и замычал от боли сквозь плотно сжатые зубы — или от наслаждения — он уже не мог отличить одно от другого. Но Трандуила это не остановило. Теперь обжигающие удары сыпались на него без остановки, и Леголас уже был не в состоянии контролировать вырывавшиеся из горла крики, мольбы и стоны: — Ada! Ada, спасибо! Ada, прошу вас! Ada! Когда всё закончилось, Трандуил поставил сына на колени поперёк кровати так, чтобы тот не мог тереться членом о покрывало. Леголас изнывал от желания, беспрестанно моля и благодаря отца, чувствуя, как сладкая боль разливается по низу истерзанного тела, жалящая и обжигающая, откликавшаяся на любое, даже самое незначительное дуновение прохладного ветерка. — Красивый мой, — хрипло прошептал Трандуил, покрывая благоговейными поцелуями израненную кожу. — Ты преподнёс мне великолепный дар. Его губы и язык прокладывали себе путь к складке между ягодицами, жадные пальцы впились в упругие половинки, раскрывая, прежде чем проникнуть внутрь. Леголас задохнулся, когда отец поцеловал его — там! Язык Трандуила становился всё требовательнее по мере того, как он проникал внутрь, растягивая тугое кольцо мышц, — то резко погружаясь, то выходя из него. А затем всё прекратилось. — Ты принимал ванну. — Глубокий голос отдавался вибрацией внутри, заставляя Леголаса комкать пальцами шёлковые простыни. — И ты вводил в себя палец! Лицо Леголаса пылало, как и его израненный зад. Он действительно вымыл себя и внутри, и снаружи, зная, что отец будет прикасаться к нему там. Но от осознания того, что Трандуил заметил это, Леголас так смутился, что готов был разрыдаться от стыда. — Да, аda, — еле слышно прошептал пристыженный отрок, гадая, какое наказание ждёт его за этот проступок. — Такое поведение заслуживает награды, — довольно протянул Трандуил и поцеловал сына, — там! — срывая очередной стон с искусанных в кровь губ. — Что-то вроде этого. Язык отца ласкал, кружил вокруг его сфинктера, нежно и медленно. Лишь когда Леголас был на пределе, он проник в податливое тело. Вот только это не было похоже на ощущение от проникновения члена, скорее просто приятное давление. Не ведавший жалости язык изучал его тело, проникая всё глубже и глубже, поглаживая внутренние стенки ануса. Но всё закончилось — на пике удовольствия — так и не начавшись, и Леголас взвыл от ощущения внезапной пустоты. Язык отца вновь погрузился внутрь юного тела, только на этот раз Трандуил смеялся в полный голос, пока Леголас сотрясался от накрывших его спазмов в бессознательной мольбе о большем. Горячее дыхание мужчины лишь усиливало остроту ощущений, заставляя Леголаса забывать о таких несущественных мелочах, как боль или стыд. Он клялся себе, что будет повторять этот новый ритуал гигиены каждое утро и вечер, если это нравится его отцу настолько, что тот готов дарить ему такое блаженство. — Я почти забылся. — Трандуил нежно поцеловал сына в последний раз, заставляя того взвыть от разочарования. Отец встал с кровати и, порывшись в комоде, вернулся с каким-то флакончиком, от которого исходил приятный аромат целебных трав. — Ты — само совершенство, я мог бы затеряться в тебе, — прошептал Трандуил, смазывая целебным бальзамом синяки сына. Каждое движение руки усмиряло жалящую боль. — Я научу тебя, как готовить своё тело для меня правильно. Но ты должен помнить, твоё удовольствие принадлежит лишь мне. Лишь я могу дарить его тебе или лишать тебя его. Не смей даже помышлять о том, чтобы ублажать себя сам! Я узнаю об этом, можешь не сомневаться. И поверь, эта порка — ничто, по сравнению с тем, что я тебе устрою, если это повторится вновь. Я не оставлю следов на твоей коже, ты слишком совершенен. — Отец продолжал нежно втирать бальзам в израненную кожу, словно смягчая жестокость своих угроз. — Но, поверь, я могу сделать тебе очень больно, не оставляя следов на твоей белоснежной шкурке. Надеюсь, мне не придётся наказывать тебя так строго? — Леголас кожей чувствовал, что отец улыбается. — Если только ты сам не станешь умолять меня наказать тебя со всей строгостью. У Леголаса душа ушла в пятки. Как можно умолять о таком? — На сегодня хватит с тебя наказаний, — звонко рассмеялся Трандуил, заметив, как побледнел его сын при упоминании о призрачном наказании, маячившем на горизонте туманного будущего. — Позволь показать тебе, каким сладким может быть ожидание удовольствия.