Обучение принца

И снова Трандуил разбудил Леголаса задолго до рассвета. Он проснулся уже подготовленный — и когда отец успел это сделать?! — от ощущения глубокого проникновения. Руки всё ещё были связаны, поэтому принц просто расслабился, позволяя ненасытному самцу получить желаемое. Это не продлилось долго, но к тому времени, когда всё закончилось, Леголас пребывал в растрёпанных чувствах. И всё же, когда Трандуил развязал ему руки, он не постарался удовлетворить себя, чем заслужил одобрительную улыбку и поцелуй. Насытившись, Трандуил потянулся за заживляющим бальзамом, чтобы ещё раз смазать синяки Леголаса. Те уже успели потемнеть к утру. — Смотри, — сказал он, протягивая сыну ручное зеркальце, чтобы тот смог полюбоваться на метки, оставленные его рукой. Старший мужчина медленно провёл пальцем по его телу, и Леголас почувствовал, как волна наслаждения электрическим разрядом пронеслась по венам. — Ты носишь метки моей благосклонности. Помни, они нанесены во имя любви, чтобы исправить и улучшить моего драгоценного любовника. Сегодня ты прочувствуешь каждую из них. Все до единой, — Трандуил страстно поцеловал сына, а потом оттолкнул от себя. — А сейчас уходи, пока дворец не зашевелился. И помни мой приказ. Подчинишься — будешь вознаграждён. — Никаких прикосновений? — улыбнулся Леголас, гадая, как он это сможет вынести. — Совсем никаких! — угрожающе сощурился Трандуил, придавая драматизма строгому приказу. Леголас лишь заливисто рассмеялся в ответ.

* * *

Оказавшись в своих покоях, принц прислонился к дверному косяку. В памяти всплыло воспоминание о прошлом утре. Тело умоляло о разрядке, но он подумал, что может хотя бы попытаться подчиниться в этот раз и, тяжело вздохнув, направился к кровати. Леголас разворошил простыни, создавая видимость того, что провёл эту ночь в своих покоях, а затем переоделся в ночную рубашку, чтобы скрыть синяки и засосы, украшавшие его тело. Слуги принесли ванну и наполнили её горячей водой. Леголас вымыл себя снаружи и внутри, так же как делал это раньше. Правда, в этот раз ритуал не показался ему таким унизительным. Напротив, теперь он сам был озабочен тем, чтобы его тело было чистым и готовым ко всему, что бы ни сулил ему новый день. Награда. Леголас жаждал её. Он был настолько поглощён мыслями о том, какое удовольствие отец откроет ему этим вечером, что даже не задумался о том, сколько часов пройдёт до того момента, когда он сможет это что-то получить. А тут ещё как назло этот скучный посол Гондора с тяжёлой походкой… Сын наместника Гондора был человеком с холодными глазами и расчётливым сердцем. Он дотошно изучал каждую мелочь в проекте договора, пока Леголас пытался сохранять нейтральное выражение лица. Медлительность человека выводила его из себя. Раздражительность принца была не беспочвенна. У кресла, в которое его усадил отец, не было обивки. Все остальные кресла, стоявшие вокруг стола, были сделаны из бука. Его — из чёрного дерева. Такие деревья в Эрин Гален не росли, поэтому древесина закупалась в королевствах в Кханде далеко на востоке. И оно было просто невероятно жёстким! Гладкая, ровная поверхность обжигала кожу не хуже языков пламени. Казалось, чем дольше он сидит на нём, тем горячее оно становится. Вдобавок ко всему отец ни на секунду не сводил с него глаз. Леголас знал это, хотя Трандуил ни разу даже не взглянул на него, а его ровный спокойный голос не дрогнул ни на йоту. И тем не менее король наблюдал. Внешне казавшийся безразличным и холодным, он касался его, не притрагиваясь и пальцем, — прямо здесь, на глазах у всех послов и советников, а те ни о чём не подозревали. «Желанный и обожаемый». Тупая ноющая боль пронзала каждую клеточку тела. Но не только боль волновала Леголаса. Была проблема и посерьёзнее. По низу живота разливалось приятное тепло, как если бы Трандуил действительно прикасался к нему. Лишь усилием воли принц заставлял себя сидеть спокойно, пока человек монотонно бубнил о каких-то пустяках, растягивая каждое слово. Леголас с трудом поборол желание зевнуть в лицо скучному человечишке, но за такое нарушение протокола король строго наказал бы его, даже если бы они не играли в свои жестокие игры. Откровенно скучая, он украдкой взглянул на отца. Тот казался сосредоточенным и пристально смотрел на посла, но у принца закралось подозрение, что всё внимание Трандуила было приковано лишь к нему. Какое-то время Леголасу и впрямь удавалось сидеть спокойно, несмотря на то, что его тело было против. Казалось, будто кожа продавливается между костями и этим жёстким креслом. Пытаясь облегчить свою участь, Леголас положил ладони на сиденье, чтобы перенести вес тела на руки, и невольно сгорбился. Его манипуляции не остались без внимания человека из Гондора. Сын наместника вопросительно изогнул бровь, в ответ Леголас одарил его самой лучезарной улыбкой из своего арсенала, в душе желая свернуть этому наблюдательному человечишке шею, и выпрямил спину, моля Валар о том, чтобы проклятые переговоры закончились поскорее, и отец не заставлял его проходить через пытку креслом из чёрного дерева каждый день. Видимо, Валар всё же вняли его мольбам. Переговоры закончились, один за одним послы покидали конференц-зал. Леголас наклонился вперёд, положил руки на сиденье, уткнулся подбородком в стол и протяжно застонал, раскачиваясь в кресле. Отец уже провёл его один раз, не озвучив приказ. Он больше не попадётся в его сети. Проводив последнего посла, отец вернулся в конференц-зал, не спеша приблизился к сыну и поднял его на ноги. — Скучный день. Неудивительно, что ты предпочёл бы оказаться где-нибудь в другом месте, — Трандуил произнёс это совершенно обыденным тоном. Достаточно громко, чтобы быть услышанным. Небрежным движением он развернул сына лицом к себе и заключил в объятия. Казалось бы, такой невинный жест, вот только его отец не был склонен к публичным проявлениям нежности. Ладони старшего мужчины спустились вниз по спине оцепеневшего юнца и сжали упругие ягодицы. Леголас закашлял, почувствовав растущее возбуждение в штанах, и ещё сильнее прижался к Трандуилу. — Сегодня ты обедаешь со мной. Хочу обсудить с тобой условия договора перед тем, как приму решение, подписать его или нет, — скучающе протянул король и выпустил свою добычу из когтей. — У меня нет ни малейшего желания отдавать этим жадным людишкам моих животных, которых они уничтожат ради их красивого меха, или мои деревья, которые они вырубят ради хорошей древесины. Что путного они могут предложить нам взамен? Воинов? Но какой нам от них толк? На этой ноте Трандуил убрал руки с зада остолбеневшего мальчишки и выплыл из зала. Леголас не помнил точно, что чувствовал или чем занимался до обеда. Кажется, он ходил в запрещённые части дворца, чтобы проверить, как идут работы по герметизации опасных туннелей; бесцельно бродил у реки, любуясь кроваво-красным закатом; а потом заглянул к писарям, которые составили протокол заседания и предусмотрительно подготовили копии договора на синдарине и квенья.

* *

Когда наступило время обеда, Леголас стоял у кабинета отца с ворохом бумаг. Но в этот раз он был не один. Принц осторожно постучал костяшками пальцев по двери и, получив разрешение войти, проскользнул внутрь, а следом за ним — эльфы с серебряными подносами. Они принесли свежие фрукты, ягоды, холодное молоко и ещё тёплый хлеб. Отец и сын не перекинулись и словом, пока слуги не ушли. Леголас повернул ключ в замке, снял одежду и аккуратно сложил её у двери. Зная, что отец не сводит с него восхищённых глаз, он не особенно спешил, а потому невольно вздрогнул, когда тяжёлая рука легла ему на спину и замерла на уровне ягодиц. — Ты не прикасался к себе, — довольно промурлыкал Трандуил. Его голос растёкся по гостиной, как тающий на солнце мёд, тёплый и шёлковый. — Думаю, ты заслуживаешь чего-то получше, чем сидеть на жёстком кресле во время обеда. Позволь мне покормить тебя, — Трандуил сел в кресло, широко разведя ноги. — Сядь ко мне на колени, раздвинь ноги и ляг мне на грудь, — приказал он, и Леголас повиновался, устроившись аккурат напротив отцовского члена. — Сегодня ты хорошо себя вёл и заслужил награду. Открой рот, малыш. Трандуил взял с подноса большую красную ягоду и поднёс её к губам сына. Леголас вздохнул, откусил маленький кусочек и обвился губами вокруг его пальцев, слизывая с них ягодный сок. Он так увлёкся, что подскочил от удивления, когда вторая рука Трандуила легла на его член. — Не двигайся, — угрожающе произнёс отец. Леголас вернулся на место и вцепился пальцами в подлокотники кресла, чтобы не упасть, а Трандуил продолжил скармливать ему кусочки фруктов и ягод, не переставая ласкать. — Adа… — всхлипнул Леголас. Его бёдра тряслись от напряжения, с члена капала смазка, а зад горел. — Ты такой неряшливый, — усмехнулся Трандуил и раздавил ягоду о губы сына. Совершенно случайно. Леголас возмущённо застонал, слизывая сладкий сок с отцовских пальцев. — Куда ты так спешишь, поросёнок? Леголас решил, что отец потянулся за очередной ягодой, когда почувствовал, как скользкая от масла рука спустилась вниз, а обожаемые им пальцы вторглись в его тело. Длинный горячий член уже нетерпеливо расположился в складке его ягодиц, дразня и заставляя разрываться между двумя ощущениями: пальцами внутри него и рукой на его члене. Потрясающее ощущение! — Я обещал тебе награду, малыш, — улыбнулся Трандуил, наслаждаясь видом извивающегося на его члене мальчишки. — А я всегда держу слово. Подготовь меня. Леголас раздражённо замотал головой. «Нет! Вот! Вот это награда!» Но отец бескомпромиссно приподнял его и насадил на свой член, как куропатку на вертел. — Ласкай себя, — Трандуил поднял его, а потом отпустил. Леголас шокировано ахнул, член отца пронзил его насквозь, войдя как нож в масло. Невероятно глубоко! Это было и восхитительно, и пугающе одновременно. Синяки, оставленные отцовской рукой, полыхали огнём, не давая полностью расслабиться. Леголас закряхтел, как древний старичок, горестно всхлипнул и напрягся, как натянутая до предела тетива. — Лаэголас! Леголас с опаской оторвал левую ладонь от подлокотника и опустил правую на свой член. Трандуил приподнял его и в который раз позволил сорваться в зияющую пропасть. Сердце юноши трепетало в такт безжалостным рукам, которые то нежно приподнимали его, то безжалостно бросали в чёрную бездну. — Нет! Я упаду! Я упаду! — испуганно прошептал Леголас и вцепился в подлокотник обеими руками. — Я держу тебя, глупый, — улыбнулся Трандуил. — Чего ты испугался? Давай же, двигайся! Леголас подчинился, но без особого энтузиазма. Теперь ощущений стало три: член отца в его теле, боль от синяков и удовольствие, которое дарила его собственная рука. — Я сейчас кончу! — взмолился Леголас. — Прошу! Позволь мне кончить, ada! — Не вздумай кончать! Я ещё не наигрался с тобой, нетерпеливый мальчишка, — одёрнул его Трандуил. Отец впился ногтями в его талию, вонзил зубы в желанное горло, а затем приподнял юношу на руках и швырнул в пропасть. Леголас закричал и непроизвольно сжался на члене Трандуила так сильно, что тот зашипел от боли: — Прекрати! Ты мне член оторвёшь! Леголас жалобно всхлипнул в ответ и сжался ещё сильнее. Трандуил вздохнул, привлёк испуганного мальчишку к груди, положил ладонь ему на член и оттянул его яички в сторону. — Это поможет отсрочить неизбежное, когда ты будешь близок к тому, чтобы нарушить мой приказ. А теперь ласкай себя. Медленно. Держи ритм и не забывай дышать, — спокойно и вкрадчиво произнёс отец тем тоном, которым он разговаривал с ним в детстве, когда Леголас упрямился или наотрез отказывался слушаться своих нянек и наставников. Леголас пытался не кончить. Он искусал губы в кровь, но как он ни старался, никак не мог расслабиться. Вконец истрепав отцу нервы, Леголас позволил ему управлять своим телом и иметь так, как ему нравилось, в его собственном ритме. — Умница. Отпусти меня, отпусти себя. Выброси всё из головы, дай себе свободу. Дай чувствам тебя наполнить. Растворись в них. Я держу тебя и не позволю тебе упасть. Я разрешу тебе кончить, когда кончу я. Но позволь моему наслаждению стать частью твоего удовольствия. Желай его, отдайся ему… Слова были излишни. Леголас уже смутно понимал, где он и что происходит. Наслаждение и боль для него слились воедино, он перестал различать, что дарило ему это ощущение — израненная кожа на ягодицах, его собственная рука на члене, ладони отца или же его член в нём. Он больше не знал, что реально, а что нет, и погрузился в бесконечное мгновение, где всё было идеально сбалансировано — желание, наполненность, боль и удовольствие. Казалось, они дополняли и усиливали друг друга. Когда это случилось, Леголас даже не был уверен, что эмоции, которые он испытывал, всё ещё принадлежат ему. Он наслаждался совершенством отцовского члена, его тело стало продолжением Трандуила. — Да, — прошептал на ухо родной голос. Движения отца, его сильные руки и дрожь напряжённых мускулов — всё это держало Леголаса в постоянном возбуждении. — Отдайся мне. Доверься мне. Подчинись мне. Леголас не понимал, о чём отец просит. Но он уже и так отдал Трандуилу всего себя без остатка. Когда отец кончил, Леголас прочувствовал его оргазм так остро, как если бы кончил сам. Сильнее, быстрее, глубже — пока ничего не осталось, пока тьма внутри него не рассеялась. — Adа, — взмолился Леголас, дрожа от напряжения. Где-то на подсознательном уровне он знал, что отец крепко держит его, и почти понимал слова благодарности и любви, которые тот шептал ему на ухо. Но чего он не понимал, так это того, почему его собственная рука всё ещё двигается по его члену и почему ему так больно… — Умоляю, подари мне удовольствие. Теперь он и сам понимал, насколько иначе звучит его просьба. Он больше не просил разрешения. Он просил короля оказать ему милость, подарив наслаждение. Как будто это было чем-то, что можно было подарить, чем-то, чего можно было лишить. — Великолепно исполнено, — прошептал Трандуил ему в ухо. Отцовская ладонь накрыла руку Леголаса и одним уверенным движением довела его до разрядки. Мир Леголаса померк. Получив то, в чём ему так долго отказывали, он почти ослеп: белый свет затуманил зрение, волна экстаза молнией прошила насквозь. Это длилось бесконечно долго, пока само собой не сошло на нет. Когда Леголас пришёл в себя, он лежал в позе эмбриона на отцовской груди. Трандуил положил ладонь ему на затылок, разделяя с ним поцелуй и крепкое вино. Терпкий алкоголь вскружил голову. — Вот то, чего я желаю. Неужели это было настолько ужасно, ion nín? Тебе ведь понравилось, не так ли? — Трандуил лукаво улыбнулся, прокладывая дорожку из поцелуев от горла к подбородку сына. — На что ты готов, чтобы получить больше? — Б-больше? — поперхнувшись вином, закашлялся Леголас. Трандуил рассмеялся. — Ещё рано, Леголас, — многообещающе улыбнулся он и поднёс кубок с вином к губам сына. — До того, как закончится эта ночь, я опять тебя трахну. И не раз. Пей. — Думаю, мне уже хватит. Голова кружится, — запротестовал Леголас. Но Трандуил проигнорировал его тихую мольбу, требовательно наклонил кубок, и Леголасу ничего не оставалось, кроме как выпить вино, иначе отец просто вылил бы его ему на грудь. И Леголас пил, пил, пил… Пока кубок не опустел. — Скоро, — пообещал Трандуил, — ты научишься подчиняться мне беспрекословно. Стоять можешь? Леголас неуверенно кивнул, поспешив слезть с отцовских колен. — Иди в кровать. Леголас опустился на кровать, отметив про себя, что Трандуил взял со стола бутылку вина и лишь один бокал. — Ляг. Трандуил, с улыбкой наблюдал за тем, как Леголас растянулся на тёмном шёлке простыней. Он откупорил бутылку и вылил вино на стальной живот сына, заполнив рубиновой жидкостью впадинку дрожащего пупка. — На твоей коже оно слаще, — обворожительно улыбнулся Трандуил, слизывая рубиновые капельки с его сосков и груди, а Леголас беспомощно стонал, всё ещё слишком чувствительный после недавнего оргазма. — Хочешь ещё вина? — поднял на него замутнённый взгляд Трандуил, в тёмном омуте изумрудных глаз плясали озорные огоньки, а на насмешливых губах расцветала лукавая улыбка. Отец наполнил кубок вином, отпил глоток и предложил Леголасу разделить с ним опьяняющий поцелуй. И ещё один, и ещё… Леголас отвечал на каждый из них, выпивая всё до последней капли. Создавалось впечатление, что Трандуил не чувствовал воздействия крепкого напитка, в то время как у Леголаса голова шла кругом — частично от алкоголя, частично от долгожданного оргазма, после которого он чувствовал себя ленивым, расслабленным, удовлетворённым и податливым, как дерево в руках плотника. Готовым абсолютно на всё. А пока Леголас пытался справиться с головокружением, отец уселся на него верхом. Его зад провокационно расположился на члене сына. — Даже не мечтай, — захохотал Трандуил, когда сыновий член под ним восторженно встрепенулся. Ещё один дурманящий поцелуй, ещё один гипнотизирующий взгляд, ещё один протяжный стон на грани жизни и смерти. Где-то на границе мира теней и живых Леголас заметил, что зрачки отца неестественно расширены. — Что вы подмешали в вино? — пробормотал он. Язык отказывался его слушаться, впрочем, как и тело. Только сейчас он понял, что выпил гораздо больше Трандуила. Но ещё до того, как тот смог ответить на его вопрос, губы Леголаса сами собой потянулись вперёд, требуя поцелуй. Едва ли он понимал, что делает. Знал лишь, что безумно изголодался по ласкам отца: не только по его поцелуям и языку, но и по ощущению его веса на своём теле. Влечение было таким острым, что он стонал во весь голос, вынуждая отца прикрыть ему рот рукой. — Одну чудотворную травку из моих личных запасов. Она абсолютно безвредна, но ты будешь возбуждаться снова, и снова, и снова… И поверь мне, тебе следует быть возбуждённым этой ночью, — насмешливо усмехнулся Трандуил. Леголас беспомощно стонал под ним, едва понимая значение слов, желая больше ощущений, больше… Всего. — Завтра ты прочувствуешь всё, чем мы будем заниматься этой ночью, Леголас. Ты ведь хотел кончить, — мрачно улыбнулся Трандуил и навис над сыном, намеренно пройдясь своим членом по его возбуждённой плоти. — Сегодня ночью ты кончишь для меня много… Бесконечно много раз, ion nín. С этими словами Трандуил подчёркнуто грубо толкнулся в него, и Леголас выгнулся ему навстречу, сходя с ума от трения их членов друг о друга. Грубое изысканное трение, опалявшее кожу и лишь усиливавшее головокружение. — Кончи для меня, úthaes nîn(1), — приказал властный голос, и Леголас подчинился. Рыдая от наслаждения, он впился ногтями в спину Трандуила, чьи губы всё ещё хранили вкус терпкого вина. Это было выше его сил. На задворках сознания он слышал скулящие вопли, слетавшие с его собственных губ. — Я хочу тебя. Перевернись на спину. Леголас подчинился, и отец тут же оседлал его. Ощущение было приятным и немного болезненным, но он уже с трудом отличал одно от другого. — Ты ведь сейчас сделаешь всё, что я прикажу, ion nín? Леголас застонал в ответ, пытаясь заставить отца трахать его жёстче и быстрее, а не размеренно и лениво, что в данный момент, когда страсть разрывала его тело на части, было равносильно изощрённой пытке. — Я жду. — Всё что угодно, — поклялся Леголас. Очередная волна удовольствия зарождалась в нём, веки дрожали, комната то появлялась, то исчезала перед глазами. — Если я приволоку сюда Галеона и прикажу удовлетворить его, ты сделаешь это? — Да! — Тогда сделай это, úthaes nîn! — приказал отец. — Кончи для меня. — Я не могу! Не могу! И тем не менее он кончил, чувствуя, что плавает по кровати, пока отец продолжает двигаться в нём. — Ты такой красивый. — Слова волнами удовольствия проходили сквозь его тело. — Я мог бы выставить тебя на аукционе на площади в Озёрном городе, и люди бросили бы к моим ногам все свои драгоценные камни и золото за право провести с тобой ночь. Даже гномы. Если бы у них было что-то путное. Вот только я никому не позволю тебя трахать. Ты мой, Леголас! Только мой! — Твой, — не стесняясь, рыдал во весь голос Леголас. — Умоляю, прикоснитесь ко мне. — Будь по-твоему, úthaes nîn. — Рука Трандуила настойчиво сжала член Леголаса. Тело Леголаса напряглось от удовольствия, оно было больше не в состоянии выдавить из себя ни капли. Но оно всё ещё способно было желать большего, всё ещё пыталось… На этом моменте Леголас совершенно утратил контроль над собой. Над всем, кроме ноющей боли, влажных губ Трандуила, его твёрдого члена в себе и грешных слов úthaes nîn, которые тот беспрестанно шептал ему на ухо. Эти слова — úthaes nîn — предвещали такое острое удовольствие, что оно превосходило боль, выходило за пределы разума, заставляя подчиняться желаниям ненасытного любовника. Произнося эти слова, — úthaes nîn — Трандуил заставлял его кончать, снова, и снова, и снова… úthaes nîn стало их тайным сигналом, просьбой, инструментом наивысшей точки желания. С этими словами на губах Трандуил ставил Леголаса на колени, заставлял его раскрываться перед ним и умолять взять его или падать в изнеможении под весом его тела. Руки отца бесцеремонно открывали вход в его тело, безжалостно вырывали из него оргазмы… Ещё один… И ещё… И ещё… Леголас потерял им счёт. Он кончал до тех пор, пока не капитулировал, загнанной лошадью рухнув под не знавшим усталости и милосердия наездником. úthaes nîn… Трандуил произносил эти слова каждый раз, когда удовольствие Леголаса достигало пика, ломая его тело, заставляя его в агонии метаться по влажным, смятым, испачканным их спермой и потом простыням. До тех пор, пока он уже больше не мог отделять их от своего оргазма. Действительно, искушение… Падая в темноту, он гадал, сможет ли когда-нибудь слышать эти слова úthaes nîn и не вспоминать о ночи всепоглощающей страсти.

* * *

— Уже утро, — с сожалением вздохнул Трандуил, выводя сына из оцепенения. — Тебе пора. Ты вконец измучил моё тело. — Отец был удовлетворён, улыбка порхала на его губах. — Прими ванну и не опаздывай. Леголас поднял на него расфокусированный взгляд. — Переговоры, — с нажимом произнёс отец. — Через час я жду тебя в конференц-зале. Леголас нарочно одевался как можно медленнее. Он был вымотан, мышцы горели, но не от желания, а от усталости. Вот только сон не стоял на повестке дня. Трандуил вернул сына, когда тот уже был на пороге. Леголас неуверенно пересёк комнату и был вовлечен в опьяняющий поцелуй, от которого перехватило дыхание и закружилась голова, словно он снова пригубил дурманящее вино.