Обучение принца

Леголас знал, что опоздал. Тело отдавалось сладкой болью, и он не смог сдержать счастливый вздох. Как же давно он не чувствовал себя так. Выбрав наряд для дипломатического приёма, он поспешил в конференц-зал. Здесь были люди из Гондора, Озёрного города и даже гном с Железных холмов. Все хотели ознакомиться с результатами достигнутого соглашения и узнать, как оно повлияет на их право охотиться в землях Короля эльфов. Леголас хотел проскользнуть в зал незамеченным, но стоило ему переступить порог, как на него устремились десятки любопытных глаз. Он пересёк зал и осторожно опустился в ненавистное, жёсткое, тяжёлое кресло. «Дежавю», — это утро Леголас уже проживал однажды. Вот только в его воспоминаниях всё было несколько иначе. Он не помнил, чтобы послы пялились на него с такой похотью, как будто точно знали, чем он занимался буквально час назад. Как не помнил этого странного выражения на лице отца, как будто тот раздевал его взглядом. Трандуил улыбался. Леголас всё ждал, когда же его король возьмёт слово, но тот молчал. — Тебе нравится твоё кресло? Кровь прилила к щекам. Вопрос отца ошарашил его. Леголас заёрзал в кресле, пятой точкой прочувствовав последствия вчерашнего наказания, — каждый синяк, оставленный тяжёлой рукой отца. — Да, ada, — прошелестел пересохшими губами Леголас, понимая, что внимание всех послов сейчас приковано к ним. — Я знаю, что это не так. Встань. Я прикажу принести для тебя подушку. Это не было его истинным намерением, Леголас был в этом совершенно уверен. Он сошёлся с королём в поединке взглядов, но спустя минуту поверженно отвёл глаза в сторону. — Посмотри на меня, ion nin. Леголас нехотя подчинился. Рука Трандуила соскользнула с подлокотника кресла и крепко сжала ягодицу сына. У Леголаса перехватило дыхание, но он не осмелился отвести взгляд. — Твоё опоздание смутило наших гостей. Они знают, что заставило тебя опоздать, Леголас. Это так очевидно. Принц покраснел до кончиков ушей и смущённо огляделся по сторонам. Один из мужчин, вольготно раскинувшись в кресле, смотрел на него с нескрываемым вожделением. Даже проклятый гном, со шрамом на подбородке и густой рыжей бородой, не сводил с него глаз. Сердце бешено забилось в груди, словно птица в клетке, когда рука Трандуила легла на воротник его туники и расстегнула верхнюю пуговицу, обнажая белоснежное плечо, выставляя на показ багровые метки. Леголас кожей чувствовал на себе жадный взгляд человека, чувствовал, как Боромир из Гондора раздевает его глазами, нетерпеливо облизывая губы и не скрывая своих желаний. И не смог сдержаться — крупно вздрогнул, когда услышал, как Трандуил зарычал, отвечая на брошенный ему вызов. В ярости его ada был непредсказуем. Как будто в подтверждение его мыслей, Король стянул с него тунику и швырнул её Галеону. Как бы Леголас хотел, чтобы дворецкий отца взглянул на него сейчас. Возможно, даже спас… Но слуга ничего не сделал. Трандуил стоял за его спиной, заключив в объятия, а Леголас дрожал всем телом. Сейчас он мечтал лишь о том, чтобы послы исчезли, и они остались с отцом наедине. — Кто сделал это с тобой? Кто осмелился оставить на тебе свои метки? «Он правда хочет, чтобы я рассказал всем, что мы сделали?» — Леголас едва не потерял сознание от этой мысли. Но отец никогда не позволил бы ему упасть. — Расскажи им, — приказал Трандуил. — Расскажи им всем. — Вы, aran nin, — ответил Леголас, всем сердцем желая оказаться где-нибудь далеко-далеко отсюда, ведь он только что признался в грехе и стыде перед всеми. — Вы, ada. Он ждал похвалы или признания, но руки Трандуила потянулись к завязкам на его штанах. Кажется, отец просто собирался раздеть его догола, бросив на растерзание похотливым взглядам. Леголас видел вожделение в глазах послов — они смотрели на него с нескрываемым голодом. Все они, даже проклятый гном. — Прошу вас, ada, — взмолился Леголас, надеясь, что отец этого не сделает. Но Трандуил просто сорвал с него штаны, устав воевать с непокорными завязками. Леголас зажмурился. Так было проще снести унижение. Горячие губы коснулись его уха, и Леголас знал, что его лицо озарилось немым восторгом, когда губы его ada ласкали его там. — Нагнись, — прорычал Трандуил. Леголас задрожал, когда холодная деревянная столешница коснулась его разгорячённой кожи. Никто и слова не проронил, даже Галеон. Леголас кожей ощущал вес их тяжёлых взглядов на себе и гадал, что произойдёт дальше. «Он трахнет меня? Предложит в качестве приветственного дара всем гостям по очереди?» Леголас представил себе, как это будет — каждый из послов оседлает его, по очереди, один за другим. Даже гном. Трандуил будет последним. Он будет доволен, строптивый сын безропотно подчинился его воле. Трандуил продемонстрирует всем им, какое удовольствие испытывает его сын, когда он, его ada, трахает его, доставляя ему удовольствие. Большее удовольствие, чем может доставить его наследнику каждый из них, — все они вместе взятые. А потом он позволит ему кончить. Холодок пробежал по спине; Леголас громко застонал, раздвигая бёдра шире, пытаясь заставить отца сделать это. — Пожалуйста, — прошептал он, желая, чтобы Трандуил сделал это прямо здесь и сейчас. Он знал, что отец услышит, как отличаются его мольбы от тех, что слетали с его губ всего пару мгновений назад. — Прошу вас, ada. Кончики родных пальцев лениво скользнули по внутренней стороне его бёдер, заставляя Леголаса дрожать от нетерпения. Наверное, тогда он понял, что отец никогда не станет делить его ни с кем, почувствовал это в каждом спокойном и уверенном прикосновении его пальцев. — Пожалуйста что? — требовательно спросил король, заставляя любовника озвучить свою просьбу. Звук его голоса и прикосновения его пальцев могли заставить Леголаса позабыть обо всём на свете. И стало абсолютно неважно, где они и кто на них смотрит. — Прошу, трахните меня, — Леголас чувствовал непреодолимое желание сказать это вслух, и потому слова с лёгкостью сорвались с губ. — Мне это нужно! Мне нужны вы! И отец сделал бы это, несмотря на то, что они расстались только утром. Почему-то это казалось Леголасу какой-то иллюзией, как будто на самом деле они пробыли вдали друг от друга гораздо дольше. Слишком уж откровенно и искренне звучали его стоны. — Ты хочешь, чтобы я сделал это прямо здесь, перед нашими гостями? — Да! Мне нет никакого дела до простых послов, ada! Я позволил бы вам трахнуть себя перед самим Илуватар, даже если бы это привело нас обоих к погибели, — Леголасу и в самом деле было безразлично, он буквально сгорал от желания. И всё же от него не ускользнуло то, как Галеон протянул его отцу что-то, вынуждая на секунду убрать руку. Послы содрогнулись от такого богохульства, даже Боромир. Леголас презирал его за это — за трусость, малодушие и страх. Но Трандуил не колебался ни секунды, а если и сомневался, то не позволил страху завладеть им. — Ion nín, — засмеялся отец, как будто прочитал его мысли. — Мой бесстрашный мальчик, мой красивый сын, мой верный подданный, мой умоляющий любовник. Зачем мне желать кого-то ещё? Трандуил убрал пальцы и заменил их своим членом, входя в него на всю длину и особо не церемонясь. Леголас забился под ним сломанной птицей, закричал, вложив в этот крик немую мольбу, раболепно скрестил запястья перед собой, всем своим видом демонстрируя подчинение воле своего короля, пока тот безжалостно подчинял себе его тело. Это было так интимно. В каком-то смысле, они делились этим моментом со всеми этими зеваками. Но эта мысль лишь сильнее распаляла желание Леголаса. Зажатый между стальным телом Трандуила и гладкой отполированной поверхностью стола, его член изнывал от желания кончить. Король брал его грубо, ничего не давая взамен, а Леголас за неимением ничего лучшего рассматривал гостей. Послы были возбуждены и не спускали глаз с отчаянной парочки, совокуплявшейся прямо на столе для переговоров; все они хотели бы оказаться на месте его отца. И только гном изо всех сил старался не обращать внимания на это безумство, хоть и сидел с открытым ртом, а его рука совершала подозрительные движения под столом. Но был среди них тот, кто всё время скрывался в тени, — жгучий брюнет, белая ворона среди толпы похотливых кобелей. И смотрел он вовсе не на сына, а на отца. Очевидно, он желал чего-то другого… Кого-то другого… Леголас громко застонал, дразня незнакомца. Он не собирался делить отца ни с кем. Отведя взгляд от таинственного незнакомца, принц посмотрел на Боромира. Но человек из Гондора больше не был сыном наместника. Теперь это был один из его помощников — Эдвин. Он не сводил с Леголаса глаз и сидел неподвижно как статуя. На самом деле человек выглядел почти мрачным. Леголас проигнорировал его взгляд и сосредоточился на том, чтобы доставить удовольствие Трандуилу, тот трахал его жёстко и основательно, не оставляя ни у кого ни малейшего сомнения в том, кому на самом деле он принадлежит. Леголас не чувствовал ни грамма сожаления, лишь всепоглощающую страсть. Он стонал, наслаждаясь похотливыми взглядами послов, смотревшими на них с тоской и завистью. Все они желали преступно прекрасного принца. Даже гном… Леголас видел это в его глазах. В его возбуждённых, тёмных, окаймлённых хмурыми бровями, похотливых глазах. Но Леголас ни за что не поменялся бы местами ни с одним из них и никогда не променял бы своего отца на мрачного человека из Гондора, в глазах которого смешались похоть, ярость и презрение, когда он смотрел на Трандуила, как будто желал всадить ему нож в сердце. Леголас зашипел, когда острая боль пронзила бедро, борясь с наслаждением, которое дарили прикосновения отца и трение члена о столешницу. Он хотел предупредить Трандуила о предательстве человека, хотел… Когда Трандуил изменил угол проникновения, удовольствие заставило мир перед глазами Леголаса померкнуть. Но он всё ещё чувствовал эти ненавидящие завистливые взгляды послов на себе, а ещё боль. Это руки и член ada покидали его тело. Он ощущал её так остро, как если бы ему оторвали конечность. Она одновременно и опустошала, и разжигала в нём страсть. И Леголас стонал, мечтая снова почувствовать на себе прикосновения Трандуила.