Обучение принца

Леголас очнулся в холодном поту и вцепился в обнимавшие его руки, не сразу поняв, что это Тауриэль, а не его отец. «Как много она услышала?» — Леголас беспомощно таращился на Тауриэль, пока та пыталась его успокоить. — Отдыхай, Леголас, — с тревогой посмотрели на друга добрые карие глаза. — Тебе приснился кошмар. Ты всё время звал своего отца во сне. Сумерки уже начали рассеиваться, оставаться здесь — у всех на виду — было сродни самоубийству. Леголас попытался подняться на ноги, но не смог даже согнуть ногу. Он в отчаянии огляделся по сторонам и заметил какое-то движение среди ветвей. Леголас едва успел предупредить Тауриэль о затаившемся в засаде пауке, когда мерзкая тварь напала на них. Всё, что случилось дальше, он помнил смутно. В темноте блеснуло серебряное лезвие, и яростный крик разрезал тишину ночи, когда отрубленная конечность паука приземлилась рядом с костром. Лунный свет проник сквозь густую листву, освещая поляну, и Леголасу почудилось, что с дерева в водопаде серебряной мантии и волос им под стать грациозно приземлился на землю Трандуил. Серебряный меч кружился в танце смерти, отгоняя пауков, отрубленные ноги и обрывки паутины разлетались во все стороны. Леголас зажмурился и ущипнул себя — больно… Когда он открыл глаза, вполне себе реальный Трандуил расправлялся с полчищем ядовитых тварей с такой скоростью и смертоносной грацией, что даже Тауриэль застыла в немом благоговении, не в силах пошевелиться. Взяв себя в руки, она поспешила на помощь королю. Спустя пару минут подоспели телохранители Трандуила. Преисполненные праведной ярости они бросились на защиту принца, но Лесной король опередил их. Трупы пауков устилали поляну. Лишь нескольким тварям удалось сбежать, да и те чудом унесли оставшиеся в сохранности конечности. Ни одна из тёмных тварей не успела даже близко подобраться к его сыну. Звук, вырвавшийся из горла воина древности, разнёсся по поляне — рёв разъярённого льва, утверждавшего своё первоочерёдное право на добычу, завоёванную в честном бою. А спустя пару мгновений всё стихло. — Леголас! — Ada? — непонимающе заморгал Леголас. — Я знал, что тебе грозит опасность. Узнал ещё до того, как эти мерзкие твари появились, — Трандуил упал на колени рядом с сыном и крепко прижал его к груди. — Человек из Гондора обманул нас, — прошептал Леголас. Невероятная слабость навалилась на него в одночасье. Но теперь, когда отец был рядом, ему больше не нужно было быть сильным. — Его зовут Эдвин. Там шкуры оленей… — Я вырежу его наглые глаза из глазниц, вырву лживый язык из его мерзкого рта и отрублю ему руки, чтобы он больше никому не смог причинить зла! — прорычал Трандуил и вставил меч в ножны, даже не потрудившись очистить его от липкой паучьей крови. Он изменился в лице, стоило ему увидеть рану, из которой всё ещё торчала стрела. Тауриэль удалось лишь немного укоротить древко. Рёв льва снова разнёсся над поляной, перепугав всю живность в округе. — Где носит этих лекарей?! Мой сын ранен! Что стоите, принесите вина и воды! И разожгите костёр, ему же холодно! Пошевеливайтесь, никчёмные бестолочи! Пока лекари омывали ногу принца, решая, как лучше извлечь стрелу, над местом, где лежал Леголас, появился навес, материализовался костёр, тёплая вода и терпкое вино. Посовещавшись, лекари пришли к выводу, что стрелу лучше протолкнуть наружу. В этом случае она бы вышла с внутренней стороны бедра, не задев мышцу или артерию. Трандуил не отходил от Леголаса ни на шаг. Он крепко сжимал сына в объятиях, пока тот метался в агонии, а когда всё закончилось, обтирал его лицо влажным полотенцем и поил крепким вином из своих рук. Пока Леголас не погрузился в исцеляющий сон. Леголас знал, что он в безопасности. Трандуил не позволит ни одной злой твари, таившейся во тьме, ему навредить.

* * *

Леголас с трудом разлепил глаза. Он лежал на спине в своей кровати. Нога пульсировала, но то была исцеляющая боль — рана затягивалась. Приглушённый свет слепил глаза, голова кружилась, а в горле царила самая настоящая засуха. Оглядевшись, Леголас с удивлением заметил, что в кресле рядом с его кроватью спит отец. Он терялся в догадках, как долго тот просидел у его кровати. Трандуил выглядел измученным и истощённым. Леголас попытался подняться на ноги, но, зашипев от пронзившей ногу боли, рухнул обратно в кровать. Отец тут же открыл глаза и толкнул его ладонью в грудь. — Лежи, неугомонный! Тебе нельзя двигаться. Как ты себя чувствуешь? — Во-о-ды, — прохрипел сын, и Трандуил стремглав метнулся к графину. Это тоже было очень странно. И Леголас не сдержался. — Что за дрянь вы опять подмешали мне в вино? — Морфин. Тебе было больно, а тебе нужно было поспать, — проворчал Трандуил и обольстительно улыбнулся. — И его добавил не я, а лекари. Леголас скептически хмыкнул и покосился на стакан воды в руке отца. — Это всего лишь вода, — проворчал Трандуил и сел рядом с сыном, молча наблюдая за тем, как его мальчик жадно глотает воду. — Мы одни, аda? Дверь заперта? — спросил Леголас. Трандуил кивнул. — Вы плохо выглядите, — скривился от боли сын, с трудом подвинулся в сторону и подтянул за собой одеяло. Отвратительный вкус во рту постепенно начал исчезать. Правда с головной болью дела обстояли намного хуже. — Полежите со мной. Я соскучился. Отец не разделся, но всё же лёг рядом, вынул пустой стакан из рук сына, поставил на прикроватный столик и прижал своего мальчика к груди. Леголас с наслаждением вдохнул родной запах и попытался восстановить хронологию событий с того момента, как был ранен. Сон! Все кусочки из его сна, разрозненные и хаотичные, постепенно собрались воедино, словно части пазла. — Знаете, а вы мне снились, — выдохнул Леголас. Он вспомнил первую часть сна, как он был счастлив, что другие знали об их связи, и им больше незачем было скрываться. — И ты мне, — с улыбкой признался Трандуил, помогая сыну удобнее устроиться на подушках. — Мне приснился тот день, когда был подписан договор. И когда я проснулся, я уже знал, что ты ранен. — Странно. — Леголас удивлённо взглянул на отца. — В моём сне вы взяли меня перед послами всех королевств на столе в конференц-зале, чтобы показать свою власть над ними и что я принадлежу вам. — Леголас почувствовал приятную дрожь внизу живота, когда он признавался отцу в этом. — Я подчинялся вам перед ними. Я желал вас и был так горд, что вы тоже меня хотите! Мы могли просто быть вместе и больше не нужно было ни от кого скрываться. — Похоже, нам приснился один и тот же сон, — улыбнулся Трандуил, запустил руку под одеяло и усмехнулся. Его мальчик был возбуждён. — Малыш, быть вместе, не чувствуя страха быть разоблачёнными, вовсе не то же самое, что трахаться у всех на виду. Понравилось заниматься чем-то столь интимным в присутствии свидетелей? — Да! — выдохнул Леголас, выгибаясь всем телом. Так сильно, как только позволяло раненое бедро. — Мне понравилось, потому что вы делали это со мной, аda! — Очень хорошо, ion nín, — довольно прошептал Трандуил. Горячая ладонь сжалась на члене сына, заставив того дрожать. — Ты был очень красив в моём сне. — Аda! — застонал Леголас. Но его ada был непреклонен. Каждое движение властной руки было отточенным и продуманным. Леголас повернулся лицом к Трандуилу и обнял его за плечи, как будто умолял о пощаде. — Прошу вас! Трандуил медленно провёл пальцами по белоснежной коже. Уголки тонких губ тронула коварная улыбка. — Что ж, думаю, тебе интересно будет узнать, что лекари прописали тебе постельный режим на несколько дней. Я отстранил тебя от патрулирования границ до тех пор, пока ты полностью не поправишься. Ты останешься в своих покоях, и о тебе будут хорошо заботиться на протяжении всего времени твоего вынужденного недомогания. Сегодня я вызвался позаботиться о тебе своими собственными руками. Отец наглядно продемонстрировал заботу о сыне, сжав его член так, что Леголас взвыл. — Но если я решу, что ты переутомился, придётся исключить любые физических нагрузки. Все. Рука мечника замерла на члене Леголаса, мужчина жадно пожирал глазами преступно прекрасного сына. — Ты должен лежать смирно, ion nin, если не хочешь, чтобы твоя рана опять открылась. Если лекари услышат твои стоны, то примчатся справиться о твоём самочувствии, а нам ведь это не нужно, малыш? Теперь подчиняться стало вдвойне сложнее. Леголасу даже пришлось прикусить губу, чтобы унять неистовые стоны, так и норовившие вырываться из груди. — Так-то лучше, — кивнул Трандуил. Он лёг рядом с сыном и подпёр голову ладонью, чтобы иметь возможность наблюдать за реакциями сына. — Тихий и неподвижный. Таким ты мне гораздо больше нравишься, неугомонный пострелёнок. Леголас закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Он хотел умолять Трандуила, но о чём? «О большем? Или чтобы аda остановился? Нет, только не об этом». Леголас решил сосредоточиться на своих ощущениях. Сжав руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, он попытался заставить своё тело реагировать не на то, как отец прикасался к нему, а где. Трандуил же с улыбкой наблюдал, как его сын пытается совершить невозможное. Его рука на члене юнца стала двигаться медленнее. Леголас бросил на него умоляющий взгляд, но Трандуил выглядел так, будто мог заниматься этим целую вечность, как будто это и было его истинным намерением! — Пожалуйста, не издевайтесь надо мной, аda, — вздохнул Леголас, умоляя так убедительно, как только мог. — Я соскучился по вашим прикосновениям. Я так мечтал, что вы возьмёте меня, сделаете своим, подарите мне наслаждение и заставите гордиться тем, что вы всё ещё желаете меня! — Умолкни! — одёрнул его Трандуил. Правда, глаза его были нежными, он даже руку не убрал, только движения стали чуть более медленными. — Чем тише ты будешь себя вести, тем скорее получишь всё, о чём ты мечтал. Леголас с обречённым вздохом упал на матрас и зажал себе рот рукой. Но это было выше его сил — не издавать ни звука, когда он хотел умолять отца, желал рассказать ему, как он любит его опьяняющие прикосновения. В отчаянии Леголас впился зубами в ладонь, пытаясь не стонать и лежать спокойно. В награду отец стал ласкать его быстрее. Теперь пальцы Трандуила чувственно сжимались на его члене, слегка сгибаясь. Леголас практически перестал дышать — он едва мог сдерживать стоны, рвавшиеся из его горла — и беззвучно кончил. Гибкое юное тело застыло, выгнувшись словно хлыст, принц тихо скулил, вгрызаясь в свою ладонь зубами. Когда же он смог открыть глаза, то застонал от зрелища, представшего его взору, — Трандуил облизывал свои пальцы, испачканные его спермой. Этот звук, чувственный и страстный, ещё долго разносился по комнате, сводя Леголаса с ума. — Вы лучшая сиделка во всей Арде, аda. Смотрите, как бы мне не понравилось болеть, — поддразнил его Леголас. — О, у меня есть чудодейственное лекарство, малыш. Называется розга. Изгоняет любую хворь из дерзких мальчишек, — поиграл бровями Трандуил и притянул сына к груди. — Валар послали нам предупреждение в наших снах, — уже намного серьёзнее добавил Трандуил и встал, чтобы налить сыну ещё стакан воды. — Они не прокляли нас, ion nín, и всё ещё присматривают за нами. За нами обоими. Леголас взял стакан с водой, который протянул ему Трандуил, поднял вверх, как бы чокаясь с отцом, и залпом осушил. — Хоть я и имел в виду то, что сказал тогда во сне, я искренне рад этому! Леголас слукавил. Он не мог представить себе жизнь без Трандуила. Если бы его лишили прикосновений отца, заставили бы искать ему замену… Замену тем чувствам, которые он испытывал… Принц знал, что никто и никогда не сможет заменить ему Трандуила. Даже если бы другой любовник смог удовлетворить его физически, ему этого всё равно было бы недостаточно. Выбери он кого-то другого — это было бы несправедливо как по отношению к нему самому, так и по отношению к его фавориту. И всё же Леголасу чего-то не доставало даже сейчас. Что-то ускользало от него, как песок сквозь пальцы. — Вы ведь трахнете меня, да? Трандуил смерил сына насмешливым взглядом. — Я мог бы доставить вам удовольствие ртом. Это никоим образом не навредит мне! — Ты ненасытен, маленькое чудовище, — проворчал Трандуил, едва сдерживая улыбку. — В точности как твой отец. Ты ещё слишком слаб для таких игр, Леголас. К тому же, когда ты рядом, я не доверяю себе. Боюсь, я могу не сдержаться, — тёмный язык медленно облизал губы, а в изумрудных глазах вспыхнули озорные огоньки. — Думаю, вместо того, чтобы трахнуть тебя, я позволю тебе посмотреть, как я удовлетворю себя рукой. Возможно, тебе это даже больше понравится, чем всё то, что я планирую с тобой сделать, когда ты поправишься. От этого обещания Леголас утратил дар речи. Он кивнул, желая услышать, что отец задумал с ним сотворить. А между тем Трандуил придвинул кресло к кровати сына и лениво раскинулся в нём, широко разведя ноги в стороны. Убедившись в том, что полностью завладел вниманием Леголаса, он взял свой член в правую руку и начал плавно двигать ей по длине ствола. Леголас словил себя на мысли, что безумно хотел бы, чтобы это была его рука. По мере того, как ладонь отца поднималась вверх, он инстинктивно подавался вперёд, жадно облизываясь и нервно сглатывая скопившуюся во рту слюну. — Когда ты поправишься, я заставлю тебя ублажить меня этим сладким ротиком, как ты только что сам предложил, — начал Трандуил, и Леголас кивнул. На мгновение он осмелился взглянуть отцу в глаза, и та похоть, которую он прочитал в них, заставила его желать этого ещё больше. — Я накрою тебя простынёй, чтобы скрыть твоё тело и лицо от посторонних глаз, пока ты будешь сосать мой член. — Да, ada, — в благоговении прошептал Леголас. Он не знал, что возбуждало его сильнее: то, о чём говорил его отец, или пронзительный взгляд изумрудных глаз. Казалось, Трандуил обладал им, даже не имея возможности прикасаться к его телу. — Затем я позову моего дворецкого, — продолжил Трандуил, и Леголас почувствовал, как волна возбуждения прошла по его телу. Он живо представил себе эту картину. Свой рот и горло, заполненные членом отца. Галеона, который войдёт в комнату и увидит, что происходит под простынёй. — Ты будешь молчать, когда я сделаю это? Позёр выбрал просто идеальный момент, чтобы застонать от удовольствия. — Да, ada! — хрипло выдохнул Леголас. Он так хотел почувствовать прикосновение отца. — Ты не остановишься? — Нет! — с горячностью, присущей всем юным созданиям, заверил его Леголас. — Я буду ублажать вас, пока он будет там, и продолжу, когда он уйдёт. — Что если он начнёт возмущаться? — Это не его дело, он не смеет осуждать своего короля! — Леголас не мог оторвать глаз от руки отца. — Я продолжу сосать ваш член. — Затем я положу тебе руку на голову и заставлю принять мой член по самые яйца. — Это честь для меня — получить от вас такой знак благосклонности, аda. — Леголас заёрзал, пытаясь устроиться поудобнее, насколько ему позволяла раненая нога. Он откинулся на спину и широко развёл бёдра, желая, чтобы член Трандуила оказался между ними. Отец упёрся ногой в каркас узкой одноместной кровати и принялся раскачиваться в кресле, наблюдая за Леголасом из-под полуопущенных век. Он потянулся к отцу, выгибаясь в такт его движениям и бессознательно умоляя о большем. — Как могут Валар проклясть меня, когда ты способен соблазнить даже их? — В считанные секунды Трандуил оказался верхом на сыне, продолжая ласкать себя рукой. — Ты ведь практически умоляешь, чтобы тебя хорошенько отымели. — Сделайте это! Прошу вас, — взмолился Леголас, не понимая, почему отец не возьмёт то, что хочет. Как он это делал всегда, сколько он его знал. — Так не терпится почувствовать мой член внутри? — ехидно улыбаясь, поинтересовался Трандуил. — Да! Прошу вас… — Извини, малыш, тебе противопоказаны физические нагрузки, — ухмыльнулся тот, и Леголас застонал от отчаяния. Трандуил ускорил темп, и он изогнулся под ним дугой, понимая, что отец собирался сделать. — Ada nin, — застонал Леголас, запрокинув голову. Из груди Трандуила вырвался дикий рык, в котором отчётливо слышались победные нотки, а капли горячей спермы окропили грудь, шею и лицо Леголаса, пока тот пытался поймать их ртом. Кончив, Трандуил медленно собрал пальцем серебряную жидкость и провёл им по нижней губе Леголаса, заставляя попробовать его сперму на вкус. Принц облизал губы, а затем обхватил палец отца губами и принялся жадно сосать его, слизывая с него остатки спермы, дразня языком, губами, затягивая ртом, как если бы это был его член. Он видел, как лицо Трандуила смягчилось, как изумрудные глаза сияли от удовольствия. — Ada nin. Мой отец. Мой… — Леголас выпустил изо рта палец отца, предлагая использовать свой язык для чего-то большего и, получив желаемое, застонал от удовольствия. — Ion nín, — вздохнул Трандуил и устроился на кровати рядом с сыном, пытаясь не потревожить его раненую ногу. Трандуил задумчиво раскрашивал вздрагивавший под его пальцами живот медленными чувственными движениями.— Ты такой красивый. Ладонь Леголаса пробралась под тунику отца, провела по стальным мышцам — он так чётко помнил о том, что произошло перед тем, как он отправился на задание, и с горечью думал о том, сколько времени пройдёт, прежде чем они смогут повторить это. Леголас печально вздохнул, когда рука Трандуила сжала его шею и замерла на его горле, заставляя его прекратить то, чем он занимался. — Нужно снять с тебя мерки, — проворчал Трандуил, разжимая пальцы. Леголас шумно сглотнул. — Длина твоего ошейника должна быть идеальной. Он должен быть достаточно тугим, чтобы ты помнил о том, что носишь его. Трандуил рассмеялся, заметив, как побледнел его отпрыск. — Ошейник? — смог наконец выдавить из себя Леголас, пытаясь не упасть в обморок от мысли о значении этого предмета. — Из тончайшей кожи, — объяснил Трандуил, зарываясь пальцами в белоснежные волосы сына. — Ты будешь носить его каждый день, не снимая. Всегда, чтобы помнить, что ты принадлежишь мне. Закажешь у портных туники с высоким воротником. Под ними мой подарок не будет заметен. — Это ведь будет просто символическое украшение, так ведь? — неуверенно произнёс Леголас, надеясь, что голос не выдаст его возбуждение. Сердце бешено колотилось в груди. — Конечно нет. Я буду использовать его так, как посчитаю нужным. Спереди у него будет кольцо, чтобы я мог пристегнуть к нему цепь. Я подумал, ты не откажешься провести день на цепи, распластавшись у меня в ногах под письменным столом, пока подданные будут приходить ко мне со своими проблемами. Конечно же, ты будешь ублажать меня по моему приказу. — С этими словами рука, ласкавшая его всё это время, переместилась на грудь Леголаса, а жестокие пальцы сжались на затвердевшем соске. — Даже если кто-то зайдёт в мой кабинет, ты не остановишься. — Нет, — поклялся Леголас, мысленно содрогнувшись оттого, что он с лёгкостью согласился на подобную дикость, что он так сильно желает этого. — Не остановлюсь. — А позже… Ночью… — Трандуил вздохнул. — Не представляю, где мне набраться терпения, чтобы дожить до этого дня. Но той ночью, если ты хорошенько постараешься и доставишь мне удовольствие, я подарю тебе нечто совершенно особенное. Неизведанное доселе удовольствие, самое желанное из всех возможных. — Вы скажете мне, что это? — поиграл бровями Леголас, не особо надеясь, что отец утолит его любопытство. Трандуил намеренно скрывал от него такие вещи. Это было частью игры. Леголас не мог дождаться того часа, когда отец покажет ему это новое наслаждение. Он ждал его с нетерпением, даже не подозревая о том, чего он собственно ждёт. — Конечно нет, — иного ответа принц и не ожидал. И всё же он не смог сдержать разочарованный вздох, невольно вырвавшийся из груди. — Вы останетесь со мной? Трандуил как был в одежде лёг рядом. Он так и не разделся. — Конечно да, — замшевые сапоги с глухим стуком приземлились на пол. — Засыпай в моих руках, малыш, тебе нужно отдохнуть. И мне тоже. — Да, аda, — на автомате ответил Леголас. Неожиданно и, нужно заметить, с большим опозданием до него дошло, что он начал выражать своё подчинение отцу словами и без всяких возражений. «Когда я начал так делать?» — Леголас уже и не мог вспомнить. Но сейчас он был в безопасности, в объятиях Трандуила. Во всей Арде не нашлось бы места, где он хотел бы оказаться сильнее, чем здесь. Принц зевнул и провалился во тьму.