Обучение принца

День выдался долгий и утомительный. Тауриэль пребывала в растрёпанных чувствах после встречи с Трандуилом, да и сам Леголас был не в духе. И всё же он выполнил всё, что от него требовалось. Он был мил и обходителен со всеми, несмотря на то, что безумно устал и мечтал лишь о том, чтобы выкроить время на послеобеденный сон. Поэтому когда ему наконец удалось улизнуть, он спрятался в тёмном коридоре, прислонился спиной к стене и с облегчением выдохнул, чувствуя, как по телу разливается приятная боль, забирая с собой напряжение дня. Трандуил приказал ему явиться вечером, но Леголас искренне надеялся, что тот не задумал устроить ему ещё одну бурную сцену подчинения. Скорее рассчитывал получить причитающуюся ему награду. Когда наступил долгожданный вечер, Леголас постучал в дверь и подождал, пока король позволит ему войти. Закрыв за собой дверь, он замер, словно слуга, ожидавший приказа своего господина. Его поза не говорила о беспрекословном подчинении, но и не была вызывающе непреклонной. — Проходи, — поприветствовал сына Трандуил. — Я приказал принести твою любимую еду. Подумал, что сегодня мы могли бы поужинать вместе, а затем… — отец улыбнулся, искренне и просто, без своей обычной показухи. — Возможно, мы могли бы просто поговорить и поваляться в кровати. Леголас удивлённо вздёрнул бровь, не веря своим ушам. Отец казался таким безумно… ранимым. Почему-то ему вспомнилось, как сегодня он схватил Трандуила за руку и приказал доставить ему удовольствие, а отец просто подчинился без всяких возражений. Но это могло подождать. То, что отец предлагал ему сейчас, было за гранью блаженства. «Звучит прекрасно — просто побыть вместе, только я и он. Но… на него это непохоже. Что он замышляет?» Леголас недоверчиво покосился на Трандуила, усаживаясь за стол. Он опасался, что это хрупкое перемирие может рухнуть в любой момент, и всё ждал, когда же отец вовлечёт его в очередную жестокую игру или накажет за то, что он не разделся, войдя в его покои. Но Трандуил молчал. — Мой день был нескончаемо долгим и утомительным, — попытался разрядить неловкую обстановку Леголас. — А как прошёл ваш день, ada? Трандуил откинулся на спинку кресла и взглянул на сына из-под полуопущенных ресниц. Поди догадайся, о чём он думает. — Полагаю, не так изнурительно, как твой, ion. Леголас покраснел, вспомнив некоторые события, имевшие место этим утром. Язвительность отца ядовитой стрелой вонзилась в сердце. Леголас был измучен, и эмоции взяли верх над благоразумием. — Это какая-то очередная ваша игра? — не сдержался он. Трандуил отрицательно покачал головой. — Если так, — горячо продолжил Леголас, расстёгивая воротник туники и обнажая ошейник. — Можете сразу же нацепить мне вашу цепь на шею. С ней я забываю, кто я есть на самом деле. — Прости меня, — произнёс отец. Леголас с удивлением взглянул на Трандуила. Тот выглядел искренне обеспокоенным. Непривычно было видеть его таким. — Я не хотел тебя ранить. Поверь, я люблю те ощущения, которые ты даришь мне. И я ни в коей мере не желал унизить тебя. Трандуил налил вино в серебряный кубок и придвинул его к краю стола. — Прошу. Выпей со мной. Леголас подозрительно покосился на кубок, предложенный отцом, а затем недоверчиво перевёл взгляд на виночерпия. — Я ничего не добавлял в вино, — заверил его Трандуил. — Значит, если я выпью его, то не превращусь в бесхребетную и безотказную размазню? — съязвил Леголас. — И даже не очнусь привязанным к кровати? Трандуил вздохнул, забрал у сына кубок и демонстративно осушил его. А затем направился к винной стойке в углу комнаты, достал запечатанную бутылку и ещё один кубок. Новый. Вернувшись, он невозмутимо поставил бутылку в центр стола, открыл её, налил себе вина и выпил его залпом. — Угощайся, — предложил Трандуил, нисколько не опьяневший, как будто дорвинионское вино было не крепче воды. Леголас отметил про себя, что сейчас отец выглядел куда более расстроенным и намного менее расслабленным, чем тогда, когда он вошёл в его покои. — Возьми себе что-нибудь поесть, если хочешь. Я сниму пробу со всего, что ты выберешь, если ты захочешь удостовериться, что в еду ничего не подсыпано. Трандуил вернулся в кресло, водопад серебряных волос скрыл его лицо, не позволяя увидеть выражение на нём. Он взял бутылку и налил себе ещё один бокал вина. — Если ты хочешь сыграть в игру, я с радостью её тебе дам. Но я подумал, что, возможно, ты устал и предпочтёшь провести время со мной. Как сын с отцом. Он встал, прихватив бокал со стола, и направился к шкафу, в котором хранились его многочисленные книги. — Полагаю, ты скучаешь по своим друзьям из отряда. Прости, мне не следовало приказывать тебе явиться ко мне сегодня вечером. — Король задумчиво провёл пальцем по корешку книги, взял книгу с полки, раскрыл её и скользнул взглядом по странице. — Я заслужил твоё недоверие и сожалею об этом. Я так многое с тобой сотворил, что никто из нас двоих уже не знает, кто он есть на самом деле. Леголас подошёл к отцу, вытащил книгу из его рук, вернул её на полку, взял его за запястье и усадил за стол. Трандуил любил всё драматизировать и, как выяснилось, далеко не всегда точно знал, что делать. — Сядьте, ada, — приказал Леголас. — С чего вы взяли, что я не доверяю вам? Я не смог бы играть в эти игры, если бы не доверял вам. — Леголас придвинул свой стул ближе к отцу, налил себе вина и сделал глоток. — Знаешь, несмотря на усталость, какая-то часть во мне всё же надеется, что допив эту бутылку до дна, я слечу с катушек от противоестественной похоти. Трандуил засмеялся, и Леголас невольно улыбнулся. — Если вы так много для меня значите, то и для вас я значу ничуть не меньше. Но, полагаю, истинная причина вашего состояния кроется вовсе не в этом, — Трандуил кивнул, и Леголас вздохнул. — Простите, ada. Я сегодня сам не свой. Охрана доставала меня весь день своими глупостями. Тауриэль на меня дуется. Они все от меня чего-то хотели, а я мог думать лишь о том, как хочу вернуться к вам. В вашу постель. В ваши объятия. Леголас скрестил руки в замок. Отец ласково погладил его по волосам, спустился ниже и дотронулся до ошейника, отчего у Леголаса мурашки пробежали по телу. — Ты проведёшь этот вечер со мной? — тихо спросил Трандуил. — Мы можем провести этот вечер, как отец с сыном? Я бы очень этого хотел. — Конечно, ada, — с облегчением вздохнул Леголас, сам не понимая почему. Он посмотрел на отца и улыбнулся, увидев перед собой эльфа, который вырастил и воспитал его, который так многому его научил. — Я тоже хотел бы этого. Трандуил улыбнулся сыну, обнажая незнакомую, неуверенную часть себя. — Галеон нашёл подходящее жильё для дюжины семей, но ведь могут прийти и другие. Как думаешь, как скоро прибудет первая группа переселенцев? Сын отвечал на вопросы отца, и в скором времени разговор стал непринуждённым, а вино полилось рекой. Устав от разговоров, они замолчали и обменялись влюбленными взглядами. Леголас отставил кубок в сторону, взял отца за руку и поднял на ноги. — Пойдём в кровать, ada, — мягко сказал он, снимая тунику, которая уже начала его порядком раздражать. — Ion nín. — В глазах отца промелькнула тень той боли, которую Леголас уже видел в них тогда, когда всё это только началось. — Неужели вы думаете, что я забыл, кто вы для меня? — обнял отца Леголас. — Мы можем прятаться от всего мира, но мы не будем прятаться друг от друга за играми, в которые вы учите меня играть. Я хочу вас, моего ada. Я хочу разговаривать с вами, учиться у вас и спать с вами. И вы… Ты ведь хочешь того же? — Да, — согласился Трандуил, уткнувшись лбом в плечо сына. — Тогда иди в кровать, — повторил Леголас. — И сними с себя одежду, я хочу почувствовать тепло твоего тела. Мне это нужно сегодня. Впервые за всё время их поцелуй не был сражением или подчинением. Это было больше похоже на исследование — их языки сплетались, нападая и отступая, с осторожностью изучая друг друга. Наслаждаясь неспешностью момента, Леголас помог Трандуилу снять одежду и небрежно бросил её на пол. Он был так счастлив. Отец, наконец-то, позволил ему изучать, прикасаться, целовать себя сколько его душе угодно и не пытался опрокинуть его на спину, чтобы изнасиловать или поддразнить. Леголас взял оба их члена в руку. Он наслаждался выражением лица отца и без страха смотрел ему прямо в глаза. То, что он прочитал в глазах отца, поразило его. Впервые в жизни он видел неподдельный ужас в глазах надменного и несгибаемого короля эльфов. — Ion nín, — тихо застонал отец, обхватил лицо сына ладонями и прижался губами к его губам. Этот поцелуй был таким страстным и нежным, что Леголас потерял голову. Казалось, он чувствовал любовь отца каждой клеточкой тела. Странное настроение, в котором он пребывал всё это время, развеялось, как утренний туман, уступив место нежности и безмятежности. Трение их тел друг о друга было до безумия приятным, но Леголаса пленяло вовсе не это, а то, как Трандуил смотрел на него в тот миг. Его ноги раздвинулись даже раньше, чем он успел об этом подумать, как будто его тело точно знало, чего отец хочет, знало даже лучше него самого. — Ты примешь меня таким, мальчик мой? Без игр и масок? — отец казался таким печальным, что Леголас не сдержался и поцеловал его. — Я приму тебя любого, — он не лгал. Улыбка, которой наградил его отец, не была торжествующей. Просто счастливой. Трандуил нежно накрыл его своим телом и заключил в объятия. Наверное, тогда Леголас впервые понял, что он больше не чувствует грани между Трандуилом — его отцом, и Трандуилом — его любовником. Она стала настолько размытой, что в какой-то момент просто перестала существовать. Когда первый смазанный маслом палец проник в его тело, Леголас зашипел. Он до сих пор не пришёл в себя после того, чем они занимались этим утром. — Прости меня! — прошептал Трандуил. — Как это глупо с моей стороны! Прости, я на минуту забылся. Вымученно улыбнувшись, Леголас схватил его за запястье и не позволил пальцам отца выйти из своего тела. — Всё в порядке. Просто не спеши. Несмотря на нежные прикосновения и масло, боль не утихла, но Леголас предпочёл умолчать об этом. Он стонал — иногда от удовольствия, иногда от боли — и знал, что Трандуил слышал разницу между его стонами. И всё же не остановился. Когда с прелюдией было покончено, Леголас лёг на спину и положил Трандуилу ноги на плечи. Отец уже приготовился войти в него, но неожиданно замер. — Это причинит тебе боль, — даже сейчас он был готов остановиться. — Да, — просто ответил Леголас, гадая, существовала ли эта грань между сыном и любовником для его отца, или же она исчезла и для него тоже. — Но мне всё равно. Я хочу своего отца. Дай мне его. Или заставишь меня умолять даже сейчас? — Я здесь. Я не заставлю тебя умолять сейчас, когда всё, что стоит между нами, это любовь. — Трандуил обнял лицо сына ладонями и прильнул губами к губам сына, заставляя того хранить молчание, а потом вошёл в него, — резко и грубо — сорвав болезненный крик с зацелованных губ и заставив биться в под ним в агонии. Но пути назад — к прежней жизни — уже не было ни для кого из них. — Gi melin, ada, — прошептал Леголас, едва сдерживая предательские слёзы. — Я вынесу любую боль, чтобы узнать тебя таким, как сейчас. Ты дал мне всё, о чём я мог только мечтать. — Леголас, — простонал отец. — Мой сын… Мой любовник… Это был идеальный момент. Совершенный в своей красоте. Боль всё ещё давала о себе знать, но она истончалась перед лицом их тихих откровений. Это было правильно. Это было красиво. Так было суждено. Сон, посланный Валар, поведал им об этом… Движения отца были преисполнены нежности — в них было столько любви, что Леголас тонул в ней. Он чувствовал себя так, как будто Трандуил поставил его на пьедестал, возвысив над всеми, как будто он поклонялся ему, как далекому и недосягаемому божеству. С Трандуилом он всегда чувствовал себя именно так. — Úthaes nín, — кончая, прошептал ему на ухо отец и крепко сжал содрогающееся под ним тело в объятиях. Трандуил не выпускал сына из кольца своих рук до тех пор, пока того не стало клонить в сон. Лишь когда «его эльфёнок» стал зевать и клевать носом, он встал и омыл их обоих. Леголас исподтишка наблюдал за отцом, не в силах пошевелиться, позволяя Трандуилу позаботиться о нём, наслаждаясь тем, как свет свечей отражается от его серебряных волос. Золотое свечение, поклонявшееся совершенному лицу и телу, высеченным рукой искусного скульптора. Закончив свои манипуляции, Трандуил убрал чашу с водой и полотенце в сторону и накрыл ладонью свежие шрамы, портившие идеальное бедро его сына. — Я не представляю, что стало бы со мной, если бы с тобой что-то случилось, — прошептал отец. Нежность на лице Трандуила сменилась беспокойством. — Это больше, чем я смог бы вынести. — Они заживут, ada, — Леголас накрыл ладонью дрожащую ладонь Трандуила. — Я поправлюсь. Не волнуйся. Отец нежно погладил своё сокровище по щеке и вернулся в кровать. Обвив Леголаса своим телом и крепко прижав свой Аркенстон к груди, Трандуил безапелляционно постановил: — Чтобы исцелиться, тебе нужен отдых. Больше никаких игр, пока ты полностью не поправишься. Леголас открыл было рот, чтобы оспорить решение отца, но вспыхнувшие искры в зелёных глазах заставили строптивого юнца прикусить язычок. — Я твой отец и твой король! Будь добр мне подчиняться, мальчишка! И не делай такое лицо, эта печальная мордашка меня не разжалобит. Я не изменю своего решения. А теперь засыпай в моих руках. Леголас закрыл глаза и улыбнулся своим мыслям. — Не надейся. Утром ничего не изменится, — рыкнул на него Трандуил, добавив весомости своим словам шлепком по ягодице. — Спи, несносный мальчишка! — Как скажете, милорд, — вздохнул Леголас, зажмурившись от боли. Все оттенки печали были слышны в этом вздохе. С королём шутки были плохи. Эту истину он уяснил ещё эльфёнком.