Обучение принца

Леголас вернулся во дворец раньше, чем его ликующий отряд. Всё, о чём он сейчас мог думать, — это горячая ванна. Он не знал, была ли на нём кровь орков, но их мерзкий запах сводил его с ума, и он мечтал поскорее смыть его с себя. Сражение с орками помогло развеять печаль, но не усмирило гнев. Стоило ему войти в свои покои и застать там Трандуила, на его кровати, с его ошейником в руке, как он почувствовал, что в груди начинает извергаться вулкан. — Не смей! — одёрнул он отца прежде, чем тот успел раскрыть рот. Леголас не смог заставить себя посмотреть ему в глаза, не хотел, чтобы он видел, какую боль он причинил. Если это была очередная игра, то он не хотел принимать в ней участие. — Уходи. Я хочу принять ванну и вернуться к моим друзьям. — Леголас… — попытался было вставить хоть слово в его тираду Трандуил, но Леголас даже не взглянул в его сторону. Он твёрдо решил хранить молчание, но чувствовал, что взорвётся, если не выскажет отцу всё, что накопилось в душе. — Почему? После всего, что я дал тебе… — Леголас осёкся, вспомнив все игры, в которые они играли, бесчисленные унижения, наказания, которые он безропотно терпел. Он уже знал ответ. — Полагаю, я не должен удивляться тому, что ты настолько меня не уважаешь. Я сам навлёк это на себя. Я делал всё, что ты хотел, всё, что ты требовал от меня, всё, что ты приказывал. Я доверял тебе. «Всем сердцем», — печально добавил про себя отвергнутый любовник. Во всём, что случилось, он винил только себя. И всё же, когда Леголас наконец-то нашёл в себе силы посмотреть отцу в глаза, тот не отвёл взгляд. Изумрудные глаза смотрели на него с таким спокойствием, что заставили устыдиться того, как бурно он отреагировал на измену. В конце концов, Трандуил не обещал хранить ему верность. Трандуил вообще ничего ему не обещал. — Эрестор… он… — Мне всё равно! — прошипел Леголас. — Плевать я хотел на твоего Эрестора! Это была ложь. Ещё немного и его сердце разорвалось бы от боли. Он и представить себе не мог, как это страшно, когда кто-то уходит, а ты остаёшься. Леголас спрятал лицо в ладонях и упёрся локтями в колени, пытаясь спрятаться от пронзительных изумрудных глаз. Терять любимых страшно и больно. Но ещё страшнее — потерять то, из чего ты состоишь. — Для меня он просто вор, — хрипло прошептал он. — А ты… Ты так легко позволил украсть себя. Леголас был сломлен. Он разрыдался, как мальчишка. Воспоминания о долгой ночи, проведённой в сомнениях и муках, были такими реальными, такими свежими, такими разрушительными. Дождавшись, когда ливень немного стихнет, Трандуил попытал счастья снова. — Эрестор… — осторожно ступил он на тонкий лёд, опасаясь спугнуть ощетинившего щенка. Но тот молчал. Тщательно подбирая слова, Трандуил произнёс: — Для меня он тот, кем я являюсь для тебя. Леголас не понимал, что это меняло. Мысленно он вернулся в тот день, когда отец пообещал ему, что однажды они могут поменяться местами, и сердце защемило от боли. Теперь этому уже не суждено было сбыться. Это место уже было занято, и для него места рядом с Трандуилом не осталось. — Я тебе больше не нужен, — горько произнёс он, не осмеливаясь посмотреть отцу в глаза. — Что ж… Желаю вам счастья. В дверь постучали. Слуги принесли ванну и стали наполнять её горячей водой. — Уверен, у тебя много неотложных дел. Уходи… Оставь меня. Оставь меня в покое. Трандуил медленно поднялся с кровати. Леголас слышал, как дрожит брелок с его именем на отвергнутом ошейнике. Отец дождался, когда слуги выйдут из покоев сына, и лишь тогда заговорил. — Я сказал, чем я являюсь для тебя. А не кем был. Но, возможно, я заблуждаюсъ. Леголас посмотрел на ошейник, который неверный любовник сжимал в своей руке. — Если бы я знал о его приезде, я бы поговорил с тобой и объяснил всё. Я бы подготовил тебя. Но он свалился, как снег на голову, и мне было приказано! Много воды утекло с тех пор, как я в последний раз преклонял перед ним колени, но он до сих пор… — Трандуил осёкся и прошипел: — Это дело рук Галеона! Проклятый, всезнающий, старый проныра! Это он нас видел. Вся эта новая информация, обрушившаяся на Леголаса в одночасье, окончательно выбила его из колеи, но агония прошлой ночи была ещё слишком свежа в его памяти. — Оставь меня, — хрипло прошептал Леголас пригладил ладонью растрепавшиеся белоснежные волосы и повернулся к изменнику спиной. Но отец не ушёл. Леголас раздражённо вздёрнул бровь и оскалился: — Убирайся! Или так и будешь стоять и пялиться на меня? Трандуил даже с места не сдвинулся. Равнодушно пожав плечами, Леголас небрежно стянул с себя сапоги, расстегнул тунику, стянул нательную рубашку через голову и швырнул её на пол рядом с туникой. Спустя мгновение леггинсы последовали её примеру; Леголас забрался в ванну, с блаженством вытянувшись в горячей воде. Горячая ванна сделала своё дело — напряжённые мышцы расслабились, а разум прояснился. — Почему ты так уверен, что это Галеон видел нас в оружейных? — наконец, подал голос он. — Больше некому, — вздохнул Трандуил. — О природе моих отношений с Эрестором знал лишь Галеон, а Эрестор знал о нас ещё до того, как я ему рассказал. — Мне было так плохо прошлой ночью. Ты бросил меня. Я не сомкнул глаз до рассвета. Каждый миг этой проклятой ночи я провёл в агонии. Надеюсь, тебе с ним понравилось! Трандуил безмятежно рассмеялся. Это было настолько не похоже на него, что Леголас даже обернулся. — Едва ли, — Трандуил посмотрел на сына так строго, что у того спёрло дыхание. — Я провёл эту проклятую ночь, стоя на коленях. Мой Мастер пожелал узнать, почему я трахаю своего собственного сына. Где-то ближе к рассвету я исчерпал все доводы. А потом меня долго, нудно и в довольно грубых и нецензурных выражениях отчитывали за то, что я натворил. — Вот как? Сочувствую, — безразлично пожал плечами Леголас. По сравнению с теми муками, которые он испытал прошлой ночью, наказание отца показалось ему чересчур мягким. — А потом я принял наказание от его руки. Эти слова заставили-таки Леголаса обратить на отца внимание. Трандуил с честью выдержал его взгляд. Честно говоря, Леголас испугался того, что разглядел в глазах отца. Первобытное пламя ярости танцевало в глубине изумрудного омута. — Я не вздрогнул, не закричал, не умолял его остановиться. Я позволил ему избивать меня, пока ему не надоело. Я не просил о милосердии или о прощении, потому что я не раскаиваюсь в том, что сделал. Трандуил рванул воротник мантии, позволив ей скользнуть на пол, расстегнул тунику и повернулся к сыну спиной. Шёлковая туника упала на пол, и у Леголаса перехватило дыхание. Он вскочил на ноги и бросился к отцу, расплескав воду по полу. Красные параллельные рубцы, один поверх другого — следы жестокой порки — покрывали всю спину Трандуила. Он никогда ничего подобного не видел. — Я УБЬЮ ЕГО!!! — ярость застлала глаза красной пеленой. — Нет! — резко повернулся к сыну лицом Трандуил. — Не смей трогать его и пальцем, если не хочешь его лишиться! Пойми, он испытывает нас. Поэтому он не позволил мне поговорить с тобой вчера. Хотел посмотреть, как ты будешь вести себя, сгорая от ревности. И ты прекрасно справился. Я горжусь тобой, мой мальчик. А теперь давай оденемся и продемонстрируем ему твои трофеи, мой сын. Ошейник повис в воздухе на расстоянии вытянутой руки. Леголас протянул ладонь, позволив пальцам коснуться гладкой кожи. Он сомневался. И всё же не отверг его. Леголас надел ошейник и вновь почувствовал на себе заклятие, которое тот накладывал на его разум. — Аda, — прошептал он и обнял отца за шею. — Леголас, — беззаботно засмеялся Трандуил, несмотря на всю серьёзность разговора. — Ты мокрый! И тем не менее, Трандуил крепко обнял его за талию. — Поцелуй меня, — попросил Леголас, откинув голову назад, но отец не поддался на его чары. По крайней мере, не сразу. — Как ты мог подумать, что я так легко от тебя откажусь? Разве я когда-нибудь давал тебе повод усомниться в моих чувствах к тебе? Какой же ты ещё эльфёнок, Леголас. Глупый эльфёнок, я нарушу любой закон, запрещающий мне быть с тобой вместе, я приму любое проклятие Валар, которое они нашлют на меня, ради возможности прикасаться к тебе. Я не отказался бы от тебя даже под страхом вечного изгнания из Благословенных Земель на Западе. — Прости, — еле слышно прошептал Леголас, уткнув глаза в пол. — Я не хочу, чтобы ты просил у меня прощения, — улыбнулся Трандуил, крепко сжал пальцами подбородок сына и заставил его посмотреть ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты не сомневался во мне, что бы ни случилось. Я хочу, чтобы ты доверял мне. Всегда и во всём. Ты сделаешь это для меня? — Да, ada, — улыбнулся в ответ Леголас. — Если ты меня поцелуешь. Трандуил рассмеялся, но уступил желанию попрошайки. Правда, Леголас был уверен, что в этом их желания совпадали. Он испытал такое облегчение, оттого что отец рядом и они снова вместе. Он знал, что Трандуил прав, и решил быть выше всего этого. Сильнее. «Сильнее, чем Эрестор, который непременно попытается вбить клин между нами». Когда Леголас вытерся и переоделся, отец и сын отправились на поиски Эрестора из Имладриса. Вместе.

***

Эрестор нашёлся в тронном зале. Советник равнодушно изучал предъявленные ему трофеи. Он внимательно переворачивал мечи, осматривая их лезвия, шлемы, раздробленные части брони в поисках мельчайших деталей, которые прочие могли бы счесть несущественными. — Я бы хотел осмотреть тела. У них при себе могли быть более значимые артефакты, — закончив осмотр, заявил Эрестор и невозмутимо взглянул на наследного принца Эрин Гален. — Принц Леголас, не соблаговолишь сопроводить меня к месту сражения? Я хотел бы поближе с тобой познакомиться, твоя помощь послужит обеим целям. — Эрестор — главный советник Владыки Элронда и хранитель знаний. И уже на протяжении более тысячи лет является архивариусом Владыки Элронда. По совместительству, — пояснил Трандуил, чувствуя, что его отпрыск совсем не в восторге от этой идеи. — Он способен увидеть и понять гораздо больше там, где мудрейшие и старейшие из нас слепы. Леголас разгадал завуалированное послание. Трандуил хотел, чтобы он поговорил с Эрестором. Возможно, даже подружился. «Ага, держи карман шире». — Лес очень опасен. Цитаты великих мужей гигантских пауков повеселят, но не прикончат, — надменно процедил он сквозь зубы. — Однажды я уже пересёк этот полный опасностей лес без твоей помощи. — В каждом слове Эрестора чувствовался непререкаемый авторитет. — Одна ошибка, и мы станем добычей пауков, — огрызнулся Леголас. — Но если главный советник Владыки Имладриса, архивариус и хранитель знаний желает полюбоваться на трупы орков, разве могу я ему отказать в такой мелочи. — Я желаю, — мрачно улыбнулся Эрестор и посмотрел принцу в глаза. У Леголаса мурашки по спине пробежали от этого взгляда. Опасный, холодный и острый, как клинок. — И не в моих привычках ошибаться. — Что ж, надеюсь, эти привычки сослужат тебе хорошую службу, — Леголас презрительно вздёрнул бровь, отвечая надменностью на холодность, и подумал, что лук и кинжалы лучше держать наготове, чтобы отцу не пришлось оплакивать своего библиотекаря. Его настроение ничуть не улучшилось, когда ему пришлось ждать, пока Эрестор переоденется во что-то более подходящее для вылазки в лес. Всё это время он нетерпеливо топал ногой и раздражённо вздыхал. Наконец, советник соизволил явиться. И он был одет в точности, как Леголас. Это стало последней каплей. Леголас нахмурился и, молча, направился к выходу из дворца. Трандуил проводил их до ворот, но дальше Нолдо и Синда пошли одни.

***

Оказавшись в лесу, Леголас тут же вспорхнул на одно из деревьев и направился по тропе между кронами. Он даже не потрудился удостовериться, что Эрестор следует за ним. Каково же было его удивление, когда, обернувшись, он увидел Нолдо у себя за спиной. Леголас никак не ожидал такой прыти от библиотекаря! Твёрдо решив утереть нос зазнайке из Имладриса, лучник устремился вперёд, проверяя насколько тот быстр. Теперь-то он получил свой долгожданный реванш — Эрестор пару раз отстал, Леголасу даже приходилось его ждать. — А ты медленный, — усмехнулся принц. — Что ж, признаю, карабканье по деревьям не входит в список моих привычных дел, — невозмутимо пожал плечами Эрестор. — А вот ты, напротив, быстр, хорошо сложён и гибок. И ты очень красив, даже для эльфа. Нолдо посмотрел вверх, грациозно подпрыгнул, ухватился за ветку и элегантно приземлился на ноги на соседнее дерево. Леголас последовал за ним, с раздражением отметив, что прекрасно понимает, к чему тот клонит. — Признаюсь, я не удивлён, что Трандуил не устоял перед желанием затащить тебя в свою постель. Он всегда питал слабость к смазливым мордашкам. Леголас удивлённо заморгал. Он не ожидал, что Нолдо будет обсуждать эту щекотливую тему так обыденно. — Меня хотят не только из-за моего тела. — Ты так в этом уверен? — Да, уверен. — Леголас не колебался ни секунды. — И что же Трандуил может желать от тебя, кроме твоего тела и молодости? Леголас потребовалось некоторое время, — на самом деле, гораздо больше времени, чем он думал — чтобы ответить на этот вопрос. — Верности. Любви. Служения королевству. Страсти. Общения. Физической близости. И… — Леголас замешкался, но затем дерзко добавил: — Добровольного подчинения. — Смею предположить, ты не всегда охотно подчиняешься. Леголас косо посмотрел на мужчину, хватаясь за ветку. — Я сын Трандуила, — холодно заметил он, пожав плечами. — Или мой отец был твоей ручной собачонкой? Прежде чем Эрестор смог что-то ответить, Леголас заметил впереди какое-то движение среди ветвей. Библиотекарь не смог бы увидеть этого, даже будь он величайшим любителем походов во всём Имладрисе. Пауков впереди определённо не было. На самом деле, то, что они до сих пор не натолкнулись ни на одну из этих мерзких тварей, было, по меньшей мере, странно. — Вниз! — скомандовал Леголас и в мгновение ока очутился на земле, даже не убедившись, последовал ли Эрестор его совету. Уже натягивая тетиву, он услышал, как тот тихо приземлился рядом. Леголас прислушался к звукам леса. В его доме никогда не было тихо. Шелест листьев на ветру мог звучать на разные лады, и эти звуки могли бы показаться кому-то, не имевшему достаточно опыта и плохо знавшему лес, подозрительными. Маленькие животные могли издавать такой шум, что их можно было легко принять за крупного хищника. Пауки же двигались абсолютно бесшумно. Когда на охоту выходили пауки, все прочие звуки в лесу смолкали. Резко повернувшись в сторону, Леголас выпустил стрелу в кустарник, и потянулся за следующей, когда оттуда донёсся разъярённый скрежет. — Остаётся только надеяться, что ты никогда не совершаешь ошибок, — цинично прошипел принц. — Я не говорил, что никогда не ошибаюсь. Я сказал, что не люблю ошибаться, — парировал Эрестор, обнажая меч. Дюжина пауков бросилась на эльфов со всех сторон. Леголас выпускал стрелы — одну за другой — и подстрелил четверых пауков прежде, чем был вынужден воспользоваться парными клинками. «Похоже, мы с библиотекарем вляпались в серьёзную переделку! И помощи ждать неоткуда… Остаётся лишь надеяться, что я смогу в одиночку справиться с полчищем пауков, да и разве у меня есть выбор!». Но Эрестор оказался на удивление проворен и смертоносен с мечом в руках. «Библиотекарь» молниеносно вогнал острое, как бритва, лезвие пауку прямо в челюсти, вытащил меч и вонзил его в глаз мерзкой твари. Нолдо двигался с поистине кошачьей грацией, не проявляя ни брезгливости, ни страха, разя пауков направо и налево. «Библиотекарь, говоришь? Угу, тогда я писарь…». Леголас кружился в танце смерти. Он ловко отрубал паукам ноги, скидывая тёмных тварей с ветвей, чтобы размозжить их тела о землю. Раненые и утратившие равновесие, ещё сохранившие остатки разума, она пытались спастись, отстреливаясь сетями из паутины. — Берегись… — попытался предупредить Нолдо принц, когда один из обезумевших пауков устремился в их направлении. Нельзя сказать, что Леголас не испытал ни капельки удовольствия, наблюдая за тем, как угодивший в сеть Эрестор пытается выбраться из липкой паутины. И всё же принц пришёл ему на помощь — он разрубил сеть и лишил тёмную тварь ноги; паук скрылся в ближайшем кустарнике, в попытке сохранить свою жалкую жизнь. Следующая группа гигантских тварей затаилась, сияние стали их сдерживало. — Они не нападут, ждут подкрепление, — предупредил Леголас, прыгая на ветку того дерева, с которого их атаковали пауки. Лучник, со смешанным чувством удовлетворения и облегчения, заметил краем глаза, как Эрестор мягко приземлился на соседнюю ветку. Старший мужчина расположился на несколько уровней ниже его. Принц пустил очередную стрелу в крону дерева, и паук со сдавленным скрежетом рухнул вниз. — Слева! — рявкнул Нолдо. Лезвие меча сверкнуло всего в нескольких сантиметрах от плеча принца, с тошнотворным чавкающим звуком вонзившись в глаз паука раньше, чем тот смог сомкнуть острые, как бритвы, челюсти на руке зазевавшегося на секунду лучника. — Целься в тех, что сверху, а я разберусь с теми, что внизу! Действуя слаженно, Синда и Нолдо расправились с тварями в считанные минуты; почти двадцать трупов пауков валялись на земле, остальные подыхали, свесившись на паутине с ветвей деревьев. Часть лица Эрестора всё ещё была скрыта липкой паутиной, — она запуталась в длинных густых волосах — в стальных глазах плясали ритуальные огоньки, а с лезвия его меча, как и с кинжалов Леголаса, капала чёрная кровь. Создавалось впечатление, что Эрестор даже получил удовольствие от этой заварушки. Как будто он слишком много времени провёл в четырёх стенах. «Моргот, да кто ты такой, проклятый библиотекарь?!» — терзался в сомнениях принц. Эрестор оказался тёмной лошадкой. Впрочем, чего ещё можно было ожидать от того, кто смог приручить Трандуила. — Я соберу стрелы, — буркнул Леголас, исчезнув в кроне дерева. В тайне он гадал, сколько времени понадобится библиотекарю, чтобы избавиться от паутины в волосах. Это была та ещё задачка! Разыскав почти все стрелы, лучник сложил их в колчан, чтобы позже очистить от паучьей крови, и спустился вниз. Эрестор стоял на страже, невозмутимо прислонившись спиной к стволу дерева. Он уже успел очистить меч от паучьей крови, но предусмотрительно не убрал его в ножны. — А что ты желаешь от своего отца? — как ни в чём не бывало продолжил разговор Эрестор, как будто их никто не прерывал. Этот вопрос заставил Леголаса задуматься. О его отце, о его красоте, о ласках, которым тот его обучил, об играх, в которые они играли, о надежде, которую тот ему подарил, о невидимой грани, разделявшей отца и любовника. Он думал о своём короле… — Всё, — без тени сомнения, бросил Эрестору в лицо Леголас. Советник внимательно посмотрел на него. Как будто видел впервые, но Леголас этого не заметил. — Там, — скривился от омерзения принц и кивнул в сторону поляны. С неё доносился тошнотворный запах горелой плоти. Они сложили трупы орков в кучу и развели костёр, чтобы огонь поглотил из останки. — Любуйся сколько душе угодно. Там ничего нет. Только смерть. Брюнет пробивался сквозь груду трупов и их пожитков, сваленных в бесформенную кучу посредине поляны. Грязные одеяла, ржавые мечи, верёвки и обломки кольчуг… Он долго бродил среди обезображенных тел, а потом присел на корточки и поднял с земли небольшой прямоугольный предмет, обёрнутый в грязную серую ткань. «Книга!» — догадался Леголас. — Она на Чёрном Наречии. — Эрестор с нескрываемым восторгом изучал свою находку. — Это извращённая форма Валарина. — В ней записаны приказы их повелителя, чтобы эти безмозглые тупицы их не забыли? — безразлично уставился на его находку Леголас. На него она не произвела впечатления. Покачав головой, Эрестор указал пальцем на то, что напоминало начало предложения. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Леголас рявкнул на него: — Не смей! Это мерзкое наречие никогда не будет звучать в Эрин Гален! — Оно уже звучало в нём однажды и прозвучит снова, эльфёнок. А эта книга, как я собирался сказать до того, как ты перебил меня, — смерив принца ледяным взглядом, спокойно заметил Эрестор, — сборник сказок. И, судя по тому, что я вижу, они не особо отличаются от тех, которые эльфы рассказывают своим эльфятам. Когда-то они были эльфами, такими же, как ты или я. Если верить легендам, то орки есть результат искажения. Эта книга служит доказательством того, что это не вымысел. И если я найду аналоги у себя в архиве, то смогу определить, когда это искажение произошло, а стало быть и того, кто в этом виновен. Леголас ошалело смотрел на него, гадая, изъясняется он так всегда, или делает это нарочно, пытаясь вывести его из себя. — Её прежний владелец был либо юным орком, либо орком, имевшим потомство. По всей видимости, эти создания способны испытывать привязанность к своим отпрыскам, возможно, даже любовь… Я уже не говорю о самом факте существования письменности в их кланах! — Нолдо осторожно спрятал свою драгоценную находку в карман, не обращая внимания на то, как Леголаса перекосило от того, как бережно тот обращается с этой мерзкой вещью. — И в завершение сказанного, это были орки с Туманных гор. Они спустились с Высокого перевала. Далеко же они за мной последовали… — Эрестор взглянул на Леголаса и улыбнулся. Вот так просто, как ни в чём ни бывало! — Хотя я и так это знал. Кто бы сомневался. — На самом деле, я хотел поговорить с тобой. «Ну вот мы и добрались до истинной цели этой увеселительной прогулки», — закатил глаза Леголас. — Наговорился? — Ну что ты, я только начал, — усмехнулся Эрестор. — Видишь ли, есть одна загвоздка. Твой отец подчиняется мне. Ты подчиняешься своему отцу. Теоретически ты должен подчиняться мне, но на практике это не так. Леголас вздёрнул бровь, но не проронил ни слова. — Однако, помимо этой дилеммы, есть проблемы и посерьёзнее. Трандуил взял тебя в свою постель, поправ все моральные устои, нарушив все обычаи и законы Эльдар. Это огромная проблема сама по себе. Полагаю, вы оба прекрасно понимаете, к чему это решение может в итоге привести, как и то, на что каждый из вас вправе рассчитывать в этих… отношениях. Эрестор вздохнул и продолжил: — Но любые отношения имеют свойство заканчиваться, мальчик. Ничто в этом мире не вечно. И последствия разрыва всегда неизменны — разбитое сердце и опустошённая душа. В вашем же случае разрыв будет не просто болезненным, это будет сродни извержению вулкана, которое сметёт всё на своём пути! Ваш союз — это не просто любовная связь. Он гораздо крепче, потому как слишком многое связывает вас с Трандуилом помимо постели. И если однажды всё рухнет… Эрестор не озвучил приговор их отношениям. Лишь тихо добавил: — Во всей этой ситуации меня радует лишь то, что ты в состоянии держать себя в руках и справляться с возложенными на тебя обязанностями, несмотря на гнев и ревность. — Ты расскажешь другим эльфам о нашем выборе? Эрестор медленно поднял бровь. — Да, это выбор! Наш выбор! Его и мой! Это не преступление, что бы ты там себе ни думал! Мы никому не причиняем зла! — гордо вздёрнув подбородок, бросил циничному оппоненту в лицо Леголас. — Мне нет никакого дела до других эльфов, слухов и сплетен, — скривился Эрестор. Леголаса его ответ вполне удовлетворил. — Единственное, что меня волнует, это Трандуил. Он мой. И я не позволю, чтобы, поддавшись искушению, он разрушил всё из-за какой-то… Эрестор осёкся, пытаясь вернуть утраченный контроль над эмоциями. — Из-за чего? — вперился в него холодным взглядом Леголас, скрестив руки на груди. — Неважно. Я изменил своё мнение на счёт вашей… ситуации, — улыбнулся Нолдо, но веселья в этой улыбке не было ни на грамм. — Несмотря на твою явную неприязнь к моей скромной персоне. Леголас взбесился, вспомнив агонию, в которой он провёл прошлую ночь. Нолдо спланировал всё это лишь с одной лишь целью — проверить его реакцию на «измену» Трандуила. Ему было плевать на его чувства, на то, что он чуть было не разрушил всё, что Леголас с таким трудом создавал. — Я обидел тебя чем-то? Поэтому ты устроил этот фарс? Чем я умудрился тебя задеть, если я тебе и двух слов не сказал? — взбеленился Леголас. — Чего ты добиваешься? Если тебе так уж нужно было знать, как я отношусь к нему, ты мог бы просто спросить. Но вместо этого ты предпочёл влезть между нами, на нашу территорию. Да, его постель и он — моя территория! Ты знал, что мы проводим ночи вместе? Или ты не удосужился узнать это? Не знаю, какие отношения были у него с тобой, но мы не относимся друг к другу с пренебрежением! В стальных глазах вспыхнуло пламя. Оно испепеляло, вгоняло в ужас, заставляло трепетать в благоговении. Но Леголас с честью выдержал этот раунд. — Принц Леголас, — пугающе нежно улыбнулся Эрестор и поддел тонким пальцем его подбородок. Сейчас он был так похож на своего отца. — Твоя неприязнь ко мне делает тебя безоружным. А что до Трандуила, то он был моим, когда тебя ещё и в проекте не было. Его роскошное ложе, его совершенное тело, его узкая задница — моя территория. И этой ночью я буду спать в его постели. С ним. Или с ним и с тобой. Или без тебя. Я ещё не решил. — Не смей. Ко мне. Прикасаться! — угрожающе прорычал Леголас. И в то же время он понимал, что Эрестор имеет в виду. Он пытался держать себя в руках, но получалось скверно. — Я видел, что ты с ним сделал! Ты чудовище! — Не большее чудовище, чем твой аda. По возвращении во дворец эту тему мы затронем в первую очередь, — с этими словами мужчина отпустил его и отошёл в сторону, не делая больше попыток вторгнуться в его личное пространство. — Если, конечно, ты будешь примерным мальчиком за ужином и у меня не пропадёт желание с тобой разговаривать. — Ты увидел всё, что хотел? — Леголас раздражённо обвёл взглядом поляну, пытаясь совладать с желанием «потерять» этого самоуверенного засранца в лесу. — Да. Показывай дорогу назад, — как ни в чём ни бывало кивнул Эрестор. Скрепя сердце, Леголас проводил советника во дворец. Эрестор казался на удивление бодрым и нисколько не уставшим, несмотря на стычку с пауками. По пути во дворец мужчина и юноша не обменялись и парой слов. И хотя Леголас всё время был наготове, им посчастливилось не повстречать ни одной мерзкой твари. Эрестор отправился прямиком в свои покои, чтобы переодеться и искупаться перед ужином. Ему ещё предстояло разобраться со своим трофеем из леса. Леголас не снизошёл до того, чтобы раскрыть Нолдо секрет, как очистить волосы от липкой паутины. Каково же было его разочарование, когда Эрестор вышел к ужину без единой паутинки в волосах. Сияющий, спокойный, надменный. Идеальный. Само совершенство. Они очень гармонично смотрелись вместе с Трандуилом. Как день и ночь. «Наверняка согнал всех слуг во дворце, чтобы они привели его волосы в порядок!» — разочарованно вздохнул Леголас, приветствуя эльфа из Имладриса дежурной улыбкой.