Обучение принца

Эрестор сдержал слово, он поговорил с Трандуилом, и после ужина тот вызвал Леголаса к себе. Принц принял приглашение без энтузиазма, ведь прикоснуться к своему ada он не сможет. Да и вряд ли отец был настроен на подвиги в постели после такой-то взбучки! Леголас постучал в знакомую дверь, ожидая, когда Трандуил разрешит ему войти. А войдя внутрь, застыл на пороге. Отец лежал на кровати, обнажённый по пояс, а Эрестор заботливо смазывал мазью с мятным запахом ужасные рубцы и синяки на его спине. И делал он это с такой нежностью, что Леголас обомлел. Он и представить себе не мог, что этот суровый эльф способен на столь тёплые проявления чувств. Что он вообще способен хоть что-то чувствовать! — Спасибо, что пришёл, ion nín, — сказал отец, довольный и расслабленный. — Сядь, пожалуйста. Леголас чувствовал себя не в своей тарелке. Чужак не проронил ни слова с тех пор, как он переступил порог покоев отца, продолжая втирать целебную мазь в спину Трандуила. Терпение Леголаса достигло своего предела. — Нолдо, ты говорил, что расскажешь, почему ты избил моего отца. Эрестор ответил не сразу. Ему потребовалось некоторое время, чтобы утихомирить Трандуила, который попытался было встать на защиту своего любовника. — Трандуил рассказал мне, что он наказывает тебя. Время от времени, — Нолдо пристально посмотрел на юношу. — Он бьёт тебя рукой и оставляет красные метки на твоей коже, которые позже расцветают синяками. Леголас вспыхнул. Его взбесило то, что Эрестор был в курсе всех интимных подробностей его личной жизни. — И что? — Было больно? — Естественно. — Леголас практически выплюнул эти слова Нолдо в лицо, он пришёл сюда не о себе говорить. — Ты был против? Леголас непонимающе уставился на Эрестора. — Тебе ведь понравилось то, что делал с тобой Трандуил? — насмешливо изогнул бровь старший мужчина. Леголас открыл рот, чтобы опротестовать его самонадеянное заявление, но понял, что не может. Стоило ему подчиниться воле Трандуила, как он начал получать удовольствие от его наказаний. Ему нравилось чувствовать метки отца на своём теле, нравилось знать, что это его ada сделал это с ним. Боль от свежих синяков усиливала удовольствие от акта соития и разжигала в нём страсть. Эрестор коснулся кончиками пальцев спины Трандуила, тот вздрогнул и протяжно застонал. — Повернись, raun ernil. Трандуил подчинился, он повернулся на бок лицом к Леголасу, и то, что предстало его взору, лишило того дара речи. Член отца выпирал из штанов, а на тонкой ткани красовалось мокрое пятно. — В отличие от тебя, Трандуил получает удовольствие от экстремальных форм наказаний и физической боли, — как ни в чём ни бывало продолжил Эрестор. — Сейчас, к примеру, он возбуждён, потому что я прикасаюсь к рубцам на его спине. Впрочем, ты и сам это видишь. В прошлом я оставлял на его теле куда более серьёзные раны, потому что таково было его желание. Это так называемое «наказание» — ничто, по сравнению с тем, что я мог бы с ним сделать, реши я его наказать. Хотя, не скрою, он заслуживает наказания за то, что натворил, и прекрасно об этом знает. И потому, да. Это было наказанием. Довольно мягким наказанием, принимая во внимание, что он сделал. А ещё проверкой непоколебимости принятого им решения. Рука Нолдо скользнула по талии Трандуила. — Я наказал его, но лишь для того, чтобы выяснить две вещи. Во-первых, осознаёт ли он всю тяжесть того, что совершил, и к чему это может привести в итоге; а во-вторых, раскаивается ли он в том, что натворил. Первого у него в избытке. Что до второго… Я так и не смог ничего добиться от этого упрямца, хоть он всё ещё признаёт меня своим Мастером. И это свидетельствует о его глубокой привязанности к тебе. Пока Эрестор разглагольствовал о предпочтениях Трандуила, Леголас не сводил с отца глаз. Взгляд Трандуила был остекленевшим, дыхание прерывистым, бёдра судорожно дёргались, как будто тот еле-еле сдерживался. «Так вот как выгляжу я сам, когда отец подчиняет меня себе?» Обида боролась в нём с вожделением. Леголас облизал пересохшие губы и покраснел, когда понял, что только что сделал. И всё же заставил себя посмотреть Эрестору в глаза. Нолдо улыбался. Искренне. Пожалуй, это была его самая искренняя улыбка из тех, коими он его удостаивал за всё время их краткого знакомства. — Хочешь прикоснуться к нему? — Эрестор великодушным жестом разрешил ему приблизиться к Трандуилу. Леголас встал, но замер в нерешительности. — Трандуил — само искушение, не правда ли? Тело отреагировало на знакомое слово мгновенно. «Не может этого быть! Он не может знать!» Леголас с обидой взглянул на отца, а затем перевёл взбешённый взгляд на Эрестора. Негодяй знал! Принц медленно подошёл к кровати, опустился на колени подле отца, заставив того перевернуться на живот, и убрал волосы с его лица. — Я подарю тебе удовольствие, если хочешь, аdа. Он неуверенно положил ладонь на отцовское бедро. В непривычной для него ситуации в первую очередь он вспомнил о подчинении своему Мастеру и готов был предложить ему это даже сейчас, несмотря на то, что сейчас его ada был сломлен так же, как был сломлен ошейником сам Леголас. Он ждал ответа, но дождался лишь раздражённого вздоха Нолдо. Твёрдая рука грубо схватила его за воротник туники и вздёрнула на ноги. — Ждёшь, что он решит за тебя? Это в высшей степени эгоистично, Леголас! Он не способен принимать решения. Только не сейчас! Ты должен решить за него, мальчишка! Но Леголас не имел ни малейшего понятия о том, чего хочет его отец, но и оставить Трандуила в таком состоянии не мог. Он замер в растерянности, а Эрестор не сводил с него глаз, как будто ждал чего-то. — Что мне делать? — расписываясь в своей беспомощности, тихо спросил Леголас. Эрестор улыбнулся. С той лишь разницей, что в этот раз глаза цвета стали тоже улыбались. «Он доволен». Отчего-то для него вдруг стало так важно, одобряет его действия этот властный самец или нет. Почему? Если бы Леголас знал. — Держи. — Протянул ему банку с мазью Эрестор и встал с кровати, позволяя Леголасу занять его место рядом с Трандуилом. — Обработай его раны. Это то, что ему нужно в первую очередь. Нолдо указал на рубцы на спине отца, которые он не уже успел обработать, и Леголас понимающе кивнул. Он погрузил пальцы в мазь, но, поднеся руку к жутким шрамам на спине отца, застыл как каменное изваяние. «И это лёгкое наказание?!» — Леголас внутренне содрогнулся от увиденного, но заставил себя коснуться одного из жутких рубцов прежде, чем Нолдо успел ещё что-то сказать. Стоило нанести мазь на багровый рубец, как Трандуил изогнулся дугой и издал приглушённо застонал. Леголас с горечью отметил, что никогда раньше не слышал, чтобы отец так стонал от его ласк. — Он такой красивый, не правда ли? — промурлыкал ему в ухо Эрестор. Леголас и не спорил. У него замирало сердце, когда он смотрел на своего ada — такого уязвимого, обнажённого и возбуждённого. Одёрнув себя, он вернулся к своим обязанностям. Он обрабатывал раны отца мазью, пытаясь не реагировать на его стоны, но к тому времени, как он закончил, он сгорал от желания. Желания, которое ему довелось осуществить лишь однажды. Леголас мысленно упрекнул себя за слабость, закрыл банку крышкой и отставил её в сторону. — Ты хочешь прикасаться к нему, — снова раздался вкрадчивый голос Эрестора у его уха. Трандуил раздражённо заворчал, лишившись руки, которая дарила ему такое наслаждение. — Но Трандуил, которого ты видишь, мой. Я был его первым. Я создал его из его же желаний. Леголас в недоумении уставился на Нолдо. — Так же, как он создаёт тебя, — снисходительно улыбнулся Эрестор. Леголас вздохнул, понимая наконец, что тот имеет в виду. — Я позволю тебе прикасаться к нему, — пообещал Эрестор, положив ладони принцу на плечи. Леголас с трудом превозмог отвращение, так бы он хотел сбросить их с себя! — Но взамен ты разрешишь мне прикасаться к тебе так же, как ты будешь касаться моего Трандуила. — Но это нечестно! — возмущённо замотал головой принц. — Разве я обещал, что буду играть честно, принц Леголас? Если ты не согласен с моим условием, уходи и впредь не смей вставать между нами! Леголас бросил на отца беспомощный взгляд. Он умолял Трандуила о помощи. Вот только помощи ждать было неоткуда. Он знал, что сейчас Трандуил потерян для него — отец находился в своём потаённом мире. Леголас прекрасно помнил это чувство, каким пугающим оно было, как он нуждался в тот момент в том, чтобы отец направлял его. И сейчас Трандуил нуждался в том же. Леголас положил ладони на бёдра отца, заставляя того подняться на колени. В тот же миг руки Эрестора скользнули по его бёдрам. Он чувствовал обжигающее тепло ладоней Нолдо на своих бёдрах, даже сквозь одежду. Леголас подошёл к отцу сзади и спустил с него штаны, Эрестор сделал с ним ровно то же самое. Леголас застыл в ужасе, Трандуил же застонал от желания. — Тише, всё хорошо, — попытался успокоить его Леголас, вот только отцу не нужно было его утешение. Сейчас ему нужна была его уверенность. Леголас робко взял член Трандуила в руку и с трудом сдержал испуганный крик, когда ладонь Эрестора легла на его собственный член, в точности повторяя всё, что он делал с отцом. — Не бойся, neth ernil, — прошептал Нолдо. — Я не причиню тебе боли. Леголас прикусил губу — как бы он хотел послать надменного самца куда подальше! — но выбора не было, ему пришлось подчиниться. Ладонь принц скользила по члену отца легко и плавно, заставляя того стонать от удовольствия, а Эрестор с идеальной точностью копировал все его движения. Отец настойчиво толкался в кулак Леголаса, и принц, скрепя сердце, толкался в кулак Эрестора. Он боролся изо всех сил, пытаясь не показывать своего возбуждения, но ему нравилось… Интимные прикосновения чужого мужчины были такими запретными, такими опасными, такими волнующими. Прикосновения Нолдо отличались от прикосновений Трандуила, но удовольствие было тем же. — Я делаю это для него, а не для тебя! — прошипел Леголас, пытаясь противостоять удовольствию, которое дарила чужая рука, и целиком сосредоточиться на своём ada. — Твоё желание вовсе не обязательно, а лишь предпочтительно, — невозмутимо промурлыкал Эрестор. — Меня заботят лишь его желания. «Хоть в этом наши желания схожи», — стиснул зубы принц. Трандуил уже был так близок к пику наслаждения, а Леголас умирал от желания поцеловать отца, но понимал, что в этом случае Нолдо потребует от него того же, и он обязан будет подчиниться. А он не был готов, видят Валар, он желал этого… Трандуил запрокинул голову назад, словно ища что-то, и протяжно застонал. — Леголас… Леголас был загнан в угол, он не мог поцеловать отца, но и устоять перед немой мольбой в его глазах был не в силах. Он перестал ласкать Трандуила, заставил его опуститься на кровать и лечь на бок. Эрестор убрал руку с члена Леголаса, на краткий миг прекратив мучить, вот только ожидаемого облегчения это не принесло, ведь Леголас знал, что его ждёт после. Принц вытянулся на кровати напротив Трандуила и заглянул в омут изумрудных глаз, чувствуя, как кровать прогнулась сзади, принимая вес ещё одного взрослого мужчины. Леголас подцепил кончиками пальцев подбородок отца, притянул к себе и поцеловал, давая ему то, в чём тот нуждался. Он целовал его, давая ему всю нежность, на какую был способен, но не забывал ласкать его естество. Рука Эрестора легла на член Леголаса, двигаясь в том же темпе, с которым рука юноши двигалась на члене отца. Леголас зажмурился, но не разорвал поцелуй, понимая, что Нолдо следит за тем, как долго и как глубоко он целует его Трандуила. Оторвавшись от желанных губ, Леголас не стал дожидаться, пока Эрестор истребует с него уплаты долга, и сам повернулся к нему, позволяя взять то, что причиталось по условиям сделки. Мужчина и юноша схлестнулись в битве взглядов, и ни один не желал уступать. Быстрым слитным движением Эрестор опрокинул его на спину, навис над ним, как пантера на добычей, и усмехнулся: — Готов? Леголас не думал, что его ответ — будь он отрицательным, или утвердительным — остановил бы Эрестора. Поэтому он лишь обречённо опустил веки в знак согласия, и в тот же момент его губы взяли в плен. Их поцелуй был долгим и изучающим, таким же, как его поцелуй с отцом. Вот только Эрестор не был Трандуилом. Всё в нём было другим, и всё же… Было в них что-то общее. Эрестор доминировал над ним, и тело реагировало так же, как и всегда. Его телу не было дела до различий между мужчинами, ему было плевать, был ли то Эрестор, или его отец, ведь удовольствие было тем же. Трандуил застонал, окропив руку сына тёплой спермой. Расслабленный, разморенный оргазмом он с интересом наблюдал за тем, как его Мастер целует его сына. Вот только Эрестор и не думал выпускать свою добычу из когтей. Не разрывая поцелуй, он ласкал его ниже, подводя к финишу, и Леголас буквально выл ему в губы, когда кончал. Эрестор чуть отстранился, укусил строптивого принца за нижнюю губу, и расплылся в насмешливой улыбке. — Трандуил был прав. Ты очень красив, когда не брыкаешься, как необъезженный жеребец. Леголас презрительно фыркнул и отвернулся. Но, казалось, это рассмешило Нолдо ещё больше. Создавалось впечатление, что самоуверенный самец сейчас расхохочется ему прямо в лицо, и принц покраснел, поняв, что ещё немного, и он просто взорвётся. — И ещё красивее, когда отдаёшься по любви. Но любовь требует жертв, а так далеко ты не готов зайти даже ради него. И поэтому я трахну его, а ты останешься и будешь смотреть. Впрочем, можешь бежать, поджав хвост, мальчишка. Мне всё равно, — презрительно процедил сквозь зубы Эрестор, собственнически положив ладонь на девственно узкий зад Трандуила. «Это не я здесь лишний, а ты! Это моё имя на его устах, а не твоё, проклятый оккупант!» Но как же неправильно и больно было обнимать Трандуила и чувствовать, что не его прикосновения, заставляют его дрожать; слышать, как учащается сердцебиение любовника, и знать, что не он тому причина; видеть, как тот жадно дарит поцелуи — поцелуи, которые тебе не предназначаются. Леголас старался не смотреть на соперника, пока тот трахал его отца, но знал, что Эрестор наблюдает за ним и осуждает его, что он готовит для него новую ловушку, из которой Леголас уже не сможет выбраться. Эрестор был очень умён; Леголас ни за что не согласился бы на это добровольно, — ни на что из этого! — если бы не ada. Эрестор знал, что он пойдёт на всё ради отца, и обратил его любовь против него самого. Он и сейчас играл с ним, как кошка с мышкой, управляя волей Трандуила. А тот стонал от удовольствия, наслаждаясь тем, как Эрестор его дерёт как портовую шлюху. А Леголас… Леголас прокусил себе губу до крови. «А ведь мог бы быть сейчас на месте Нолдо, если бы у меня хватило смелости взять то, что я хочу!» Бушевавшая в нём ярость смешивалась с каким-то благоговейным трепетом перед мастерством, с которым Эрестор манипулировал им. — Ну уж нет, Эрестор из Имладриса, я не стану пешкой в твоей грязной игре! — прошипел Леголас. Но в глубине души он понимал, что эту войну ему не выиграть. А между тем Эрестор рычал от удовольствия, вколачиваясь в совершенное тело его отца. Захватчик заключил его Трандуила в объятия, скользя между телами сына и отца, уткнулся головой в израненную спину и задрожал, едва сдерживая стон, готовый сорваться с губ. Леголас бесцельно уставился в потолок, изнывая от ревности, и молил Валар об одном, чтобы у него хватило сил сдержаться и не свернуть сопернику шею.

***

Тяжёлая рука легла на плечо Леголаса и грубо притянула к горячей влажной груди. — Ada? — Я здесь, ion nín, — отозвался Трандуил. — Останься со мной. Леголас свернулся калачиком на груди отца и c вызовом уставился на соперника. Втайне он вынашивал в сердце надежду, что Эрестор уйдёт, когда насытиться. Но в душе был готов и тому, что они всю ночь будут бороться друг с другом за право обладать Трандуилом. Поэтому, когда соперник разделся и молча пристроился сзади него, Леголас буквально остолбенел: частично от ужаса, а частично от удивления. Между тем ужасающе спокойный и равнодушный ко всему происходящему Трандуил стянул с себя штаны и швырнул их на пол. Вот так, нежданно-негаданно, Леголас оказался со всех сторон окружён обнажённой плотью. — Можешь спать в одежде, neth ernil, — ехидно прошептал ему на ухо Эрестор. — Но, клянусь, к полуночи ты задохнёшься между нами двумя. — Разденься, Леголас! — недовольно прорычал отец. Леголас обречённо вздохнул, но всё же стянул с себя легинсы и тунику и швырнул их на пол, решив ни при каких обстоятельствах не покидать кровать. Трандуил лишь тяжело вздохнул на эту демонстрацию и прошептал ему в ухо, крепко прижимая к себе: — Строптивый мальчишка. Леголас ухмыльнулся и демонстративно повернулся лицом к отцу. Эрестор как ни в чём не бывало прижался к его спине. Слишком близко! Леголас начал извиваться, ёрзать, елозить, ворочаться, громко и раздражённо вздыхать, брыкаться, лягаться… Он мог бы всю ночь так делать, вот только Трандуилу осточертела его возня. Он раздражённо вздохнул и так крепко прижал ворочающего юнца к своей груди, что Леголас только и мог, что придушено пискнуть, а сзади его зажал в стальные тиски Эрестор. — Угомонись, — прорычал ему на ухо Эрестор и в подтверждение невысказанной вслух угрозы положил твёрдую руку ему на талию, принуждая лежать смирно. Оказавшись в ловушке между двумя самцами, Леголас затих. Он чувствовал себя беспомощным, как младенец. Этой ночью он последним сомкнул глаза, снедаемый тревогой, что утро принесёт им троим.