Обучение принца

Вечером Леголас летел в покои Трандуила как на крыльях. Казалось, будто в его венах течёт шампанское, а не кровь, ноги же готовы были пуститься в пляс. Словом, то был долгий день, преисполненный сладкого ожидания. Неудивительно, что Леголас едва смог сдержать улыбку, когда постучал в дверь покоев короля. Его ada сидел на кровати, сгорбившись, как древний старик. — Ты хочешь, чтобы я?.. — с надеждой спросил Леголас. Он истосковался по этому простому и привычному ритуалу. Трандуил кивнул. Удостоверившись, что дверь заперта и их никто не потревожит, Леголас небрежно стянул с себя одежду, не заботясь о том, где она приземлится. На его теле не осталось ничего, кроме ошейника. Принц скользнул в кровать отца и вопросительно уставился на объект своего поклонения. Но Трандуил не прикоснулся к нему. — Леголас, — через силу произнёс отец. — Я должен признаться тебе кое в чём, и я не горжусь этим. Нет… Я стыжусь того, что сделал. Я так виноват перед тобой. — О чём ты? — У нас с Эрестором возникло небольшое недопонимание. Но это не то, чего я стыжусь, — поспешил заверить его отец, когда Леголас непонимающе вздёрнул бровь. — Понимаешь, до сегодняшнего дня он считал, что ты всего лишь не имел ни малейшего понятия об игре, когда я взял тебя в свою постель. Он не был в курсе того, что ты до этого даже не целовался ни с кем, не говоря уже о чём-то большем. Он был крайне недоволен мной, когда узнал, что я взял тебя девственником. Это же и вовсе его… взбесило, — Трандуил замялся и тяжело сглотнул. — Леголас, ты уже давно переступил порог совершеннолетия, но так и не выбрал себе любовника. И тому есть причина. — Они не были тобой, — пожал плечами Леголас. — Нет, Леголас. То, что у тебя не было любовников до меня, моя вина. Понимаешь, я не смог найти никого, кто был бы… тебя достоин. Трандуил опустил голову и уставился на свои руки. — Я запрещал всем, кто пытался к тебе приблизиться, даже думать о близости с тобой, впрочем, как и давать тебе надежду на взаимность. Из-за страха перед тем, что я мог бы с ними сделать, посмей они… В общем, ни у кого из них не хватило смелости нарушить мой приказ. — Ты хотел, чтобы я принадлежал только тебе? — Нет, — раздражённо вздохнул Трандуил. — Все они были недостаточно хороши для тебя. Я бы не пережил, причини тебе кто-то боль, свяжись ты с кем-то ниже своего положения, сойдись ты по глупости с кем-то, кто не подходил бы тебе по темпераменту. Всегда находилась какая-то причина… — Но теперь у меня есть ты. И я всем о-о-очень доволен, — промурлыкал Леголас, пытаясь отвлечь отца от мрачных мыслей и сожалений о содеянном. — Леголас, ты слышал хоть что-нибудь из того, что я сказал?! — рявкнул на него Трандуил. — Ты мог бы быть счастлив с кем-то другим, не вмешайся я! Леголас покачал головой, словно пытаясь разогнать слова, вылетевшие изо рта отца. — Тогда я не узнал бы всего этого. Не узнал бы тебя, — вздохнул он и взял отца за запястье. — Прикоснись ко мне. У нас есть эта ночь. Пожалуйста, будь со мной. Я так соскучился по тебе. Трандуил рассмеялся и положил ему ладонь на грудь, заставляя лечь на спину. Изумрудные глаза сузились, Трандуил судорожно задержал дыхание. Его ладонь обжигала кожу языками пламени, такой горячей она была. — Эрестор прав, — казалось, Трандуил разговаривает сам с собой. — Я всегда точно знаю, когда прикасаюсь к тебе. Совершенные черты его лица исказились в гримасе боли. — Леголас, прошу, услышь меня! — взмолился Трандуил, не позволяя сыну осмотреть его руку. — Когда придёт время, и кто-то другой войдёт в твою жизнь, кто-то, кого ты полюбишь всем сердцем, ты должен отдать ему всего себя без остатка и идти за своим сердцем… Я не стану вмешиваться. — Не говори глупости! Этого никогда не случится! — вспылил Леголас. — И покажи мне наконец свои руки! Тяжело вздохнув, старший мужчина позволил ему осмотреть его ладони. Они были горячими, распухшими и такими красными, как будто Трандуил засунул их в кипящую воду или положил на раскалённый на солнце металл и продержал там очень… очень долго. — Ada!.. — Я же сказал, Эрестор был в ярости. А в ярости он даже страшнее твоего ada, — озорно усмехнулся Трандуил. Отец смотрел на пальцы сына, нежно скользившие по его руке. Зрачки старшего мужчины потемнели и расширились, его голос дрожал, как будто ему всё тяжелее удавалось подбирать нужные слова. — И да. Это моё наказание за то зло, что я причинил тебе. Я отваживал от тебя всех потенциальных любовников. И неудачно подобрал слова, когда рассказывал моему Мастеру о тебе. Из-за меня он чуть было не потерпел неудачу с тобой. Я его опозорил… Леголас, ай! Что ты делаешь?! — взвыл Трандуил, когда Леголас неуверенно надавил на холм Венеры у основания его большого пальца. Он на автомате вцепился в руку сына, но не ослабил хватку. — Эрестор сказал, что я должен научиться причинять тебе боль. Таким будет мой первый урок? — еле слышно прошептал Леголас и провёл пальцами по израненной ладони отца, наблюдая за тем, как судорожно вздрагивают губы Трандуила от его прикосновений. — Нет, Леголас, — Трандуил не остановил сына, наслаждаясь тем, что тот делал. — Этот урок предназначался для меня. — Сначала он говорит, что эта ночь наша, затем он ранит тебя, чтобы ты не мог ко мне прикоснуться. Полагаю, что это урок и для меня тоже, — обиженно проворчал Ленолас, понимая, что его лишили того, чего он с таким нетерпением ждал весь день. — Я? И не могу прикоснуться? Ох, ion nín, я бы не был в этом так уверен, — хищно улыбнулся Трандуил, и, словно в доказательство своих слов, его руки принялись собственнически бродить по телу любовника. — Несколько жалких шрамов на ладонях не остановят меня, когда я хочу взять то, что принадлежит мне. Ты вымыл себя перед тем, как сюда явиться? У Леголаса перехватило дыхание. Несмотря на то, что каждое прикосновение отдавалось обжигающей болью в ладонях, Трандуил касался его. — Да, ada. Я подготовил себя. Трандуил медленно стянул с себя одежду и небрежно швырнул её на пол. — Ты смазал себя маслом внутри? — спросил он в лоб. — Д-да, ada, — вспыхнул Леголас. Он всё ещё смущался, когда отец огорошивал его подобными вопросами. Трандуил расплылся в довольной ухмылке и впился в его губы злым поцелуем, заставляя Леголаса мечтать о том, чем они займутся всего через несколько мгновений, пожирать его голодным взглядом. Его разум, равно как и его тело, предвкушал скорое удовольствие. К тому времени, когда Трандуил вернулся в кровать и вдавил его в матрас, он был уже практически невменяем. — Тебя тоже сегодня хорошенько поимели? — подставляя шею под поцелуи-укусы, спросил Леголас. Трандуил удивлённо взглянул на него и захохотал. — Да, очень жестоко и основательно отымели. — Мне понравится, когда он будет трахать меня? — спросил Леголас и задрожал всем телом. — Да, — пообещал Трандуил, оторвался от его члена и грубо перевернул на живот. — А тебе?.. Тебе это понравится? — Мне очень понравится. Я одену тебя в тончайшие шелка, достойные лучших куртизанок, и преподнесу Эрестору на цепи в качестве подношения. Ты встанешь перед ним на колени и будешь умолять моего Мастера позволить тебе ублажить его. Ты будешь исправно служить ему, ведь я хорошо обучил тебя. Ты ведь не опозоришь меня, мальчик? — Я должен умолять его? — Леголас застонал, представив себе это, и закричал, когда Трандуил вошёл в него одним слитным грубым движением. — Да, ты будешь умолять моего Мастера, подчинишься ему и дашь всё, о чём он попросит. Трандуил замер на минуту, давая Леголасу свыкнуться с чувством наполненности, и тот решил, что самое время признаться в содеянном, пока отец не начал двигаться, пока он не позабыл обо всём на свете. — Я поцеловал его! — выпалил принц и зажмурился, не смея взглянуть отцу в глаза. — Прости. Я не хотел, но Эрестор настаивал, и я его поцеловал. Я не хотел этого, правда… Ай! Трандуил так грубо толкнулся в него, что Леголас взвыл от боли. — Почему ты извиняешься? — пророкотал он. — Уверен, вы красиво смотрелись вместе. Завтра вечером ты повторишь это в моём присутствии. — Я хотел сохранить тебе верность, — покраснев от смущения, признался Леголас. — Ко мне никто не прикасался, кроме тебя. До этого дня. — Верность — это любовь, а не отрицание своей природы, — улыбнулся Трандуил и как ни в чём не бывало продолжил трахать сына — жёстко и беспощадно. — Мы всегда будем любить друг друга, ion nín. Несмотря ни на что, — отец оставил поцелуй на его затылке, и, поразмыслив, закрепил его едва заметной меткой. — Или кого. Смех Трандуила переливался по комнате, словно звон серебряных струн, пока он снова не увлёкся совершенным телом своего юного любовника. — Если бы только я мог открыто назвать тебя своим рабом или любовником, я бы созвал гостей и приказал обслужить их всех до единого, чтобы раскрепостить твой разум. Я бы наблюдал за тем, как они имеют тебя, зная, что ты мой душой и телом. Они пытались бы сделать тебя своим и остались бы ни с чем. Они бы с жадностью брали твоё тело, но были бы для тебя лишь пустым местом. Леголас прильнул к родной груди и до хрипоты клялся Трандуилу в верности и преданности, предлагая своё сердце и тело к его услугам, как бы тот ни пожелал их использовать.

***

Утром Трандуил как обычно долго не выпускал его из постели, а потом выпроводил восвояси. Леголас отменил совещание с Тауриэль и бесцельно слонялся по своим комнатам, весь на нервах, пока не раздался стук в дверь, и в его гостиную не ворвался Эрестор с ворохом шёлковых нарядов в руках. — Это прислал твой отец. Он послал их с бедным Галеоном, а тот, разумеется, примчался ко мне, — закатил глаза он, ясно давая понять, что он думает об этом поступке, а также о его инициаторе или исполнителе. Леголас не мог точно сказать. «По всей видимости, о них обоих», — решил он. — Трандуил приказал тебе выбрать наряд для сегодняшнего вечера, — сказал Эрестор, бросив тряпки на кровать. Леголас мельком взглянул на них и покраснел, заметив, что Эрестор внимательно наблюдает за ним. От этого колючего взгляда он терялся и не знал, куда себя деть. Собственное тело казалось ему каким-то нескладным и неловким. — Что ты предпочитаешь? — почти шёпотом спросил Леголас. — Твою кожу, — рассмеялся Эрестор. — Но не сегодня… По крайней мере, не в самом начале. Голубой будет на тебе прекрасно смотреться, но, на мой вкус, он слишком прост. Золотой больше подойдёт для выхода на публику. Надень зелёный, он созвучен с твоим именем. Когда этот лист упадёт, для тебя наступит новая пора, ernil ned avad. Леголас задрожал, как листик, в честь которого был назван. Казалось, он чувствует жар чужого тела, хотя Эрестор и пальцем его не касался. — Как пожелаешь, — прошептал он и коснулся кончиками пальцев до зелёного шёлка. Оторвавшись от изучения странного одеяния, Леголас обернулся и оказался лицом к лицу с Эрестором; тот всё так же стоял у него за спиной. Эрестор пропустил его волосы сквозь пальцы, погладил мочку уха, заставив Леголаса обнажить беззащитную шею и разомкнуть плотно сжатые губы. — Ещё один поцелуй, Леголас, — мягко сказал Эрестор, такими же были и ощущения от его поцелуя, когда Мастер его отца взял то, что хотел. Должно быть, тогда Леголас впервые ощутил эту связь между Трандуилом и Эрестором в полной мере. Мастер его отца. Этот суровый, жестокий, властный мужчина вселял в него почти первобытный ужас. Синие глаза испуганно распахнулись, колени подкосились, а с губ слетел ошеломлённый крик. Эрестор грубо толкнул его на кровать и бесцеремонно засунул руку ему в легинсы. Прикосновения Мастера его отца были не похожи на прикосновения Трандуила, но он был так искусен, что тело Леголаса отреагировало почти мгновенно. Но стоило ему начать бессознательно подаваться бёдрами навстречу его развратным прикосновениям, как Эрестор тут же разорвал поцелуй. Но он всё ещё сжимал его волосы в кулаке, не позволяя отвести взгляд, и продолжал его ласкать. — Удовольствие для тебя, Леголас, — пообещал Эрестор, всматриваясь в его лицо, словно пытался разглядеть в нём что-то. Леголас знал, что тот искал в его глазах, в его лице. Покорность. Леголас кончил с хриплым стоном на устах. — Эрестор, — задыхаясь, прошептал Леголас. — Когда я закончу с тобой этой ночью, ты научишься обращаться ко мне как положено, — в голосе Эрестора звучала такая уверенность, что у Леголаса не закралось сомнений, что именно так всё и будет. Эрестор нежно погладил его ладонью по щеке, и Леголас прильнул к ней, ласкаясь, как котёнок, не пытаясь отвернуться или отстраниться. Эрестор улыбнулся и в благоговении провёл кончиками пальцев по прикрытым векам. Леголас, не задумываясь, коснулся их губами. — Валар, где мне найти силы не трогать тебя до вечера, когда ты так красиво умоляешь тебя трахнуть? — вздохнул Эрестор, поднимаясь с кровати. Он погладил кончиками пальцев опешившего принца по бархатной, как у эльфёнка, щеке и прошептал: — Трандуил приведёт тебя ко мне сегодня на закате. Леголас кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. Эрестор ушёл, оставив его считать минуты до того мгновения, когда солнце сядет на западе.

***

Когда Леголас пришёл в себя и смог пошевелиться, он снял с себя испачканные леггинсы и принял ванну. Но мыслями он постоянно возвращался к тому, что ждёт его вечером. Собственно, это было всё, о чём он мог думать, и вместо того, чтобы переодеться в свою привычную одежду, он примерил наряд из зелёного шёлка, выбранный Эрестором. Леголас никогда не видел ничего подобного. Шорты были довольно узкими, а свободная, прозрачная, как лепестки цветов, мантия с капюшоном открывала грудь и живот. Принц задумчиво провёл кончиками пальцев по невесомой ткани и придирчиво повертел в руках серебряную диадему. «Это не годится». Переодевшись, он отправился в лес. Вернулся он сжимая в руках живые веточки бука и плюща. Он как раз украшал ими серебряные завитки диадемы, когда в дверь постучали. Смерив критическим взглядом корону из бука и плюща, Леголас улыбнулся и отложил её в сторону, довольный результатом. Нежданным гостем оказался дворецкий отца. Не проронив ни слова, Галеон сунул принцу в руки маленький свёрток и устремился прочь. — Галеон? — окликнул его Леголас. — От вашего отца, — бросил тот через плечо и поспешил прочь. Это была небольшая деревянная шкатулка. Внутри Леголас обнаружил небольшие отделения для кошенили, сурьмы и кайала, с нежными меховыми кистями в выдвижном отделении в основания шкатулки. Принц знал, что это и как этим пользуются, но не знал, с чего начать. «Что ж, вторая половина дня, похоже, будет насыщенной, и учиться придётся многому». К вечеру он вполне сносно освоил искусство макияжа и был доволен результатом. Тончайший слой кошенили окрасил розовые, слегка пухлые губы в красный цвет; чёрный кайал придал роковому взгляду глубину, оттенив уголки голубых глаз; а пушистые ресницы, подкрашенные сурьмой, казались ещё более длинными и эффектными. Завершая преображение, принц переоделся в шелка. Теперь из зазеркалья на него смотрел чувственный и соблазнительный незнакомец. У него были знойные, томные глаза и полные, совершенные, манящие губы. Они словно умоляли, чтобы их раздавили в поцелуе. Раздался стук в дверь, извещая о прибытии Трандуила. Переступив порог покоев сына, он замер в восхищении, не в силах произнести ни слова, не в силах отвести от него взгляд. Леголас смущённо опустил глаза. Бесшумно, почти не касаясь ногами пола, — он был босой, ведь рабы не носят обувь — принц подошёл к отцу, опустился перед ним на колени и склонил голову к плечу, чтобы тот смог пристегнуть цепь к его ошейнику. — Ion nín, — в благоговении выдохнул Трандуил. — Я не видел ничего и никого прекраснее тебя уже несколько веков! Леголас поднял голову — животная, необузданная страсть в голосе отца пугала его — и робко улыбнулся. — Я знаю, что ты пришёл, чтобы отдать меня своему Мастеру, — хрипло прошептал он. Мысли об Эресторе заставляли его нервничать. — Но после того, как с этим будет покончено, ты ведь будешь со мной? — прильнул он щекой к бедру Трандуила. — Это твоя цепь. Не его. Надень её на меня, ada. Трандуил застонал от желания, но не шелохнулся. — Умоляю тебя. — Не раньше, чем мы окажемся у двери в его покои, — осторожно, чтобы не смазать кайал, дотронулся до щеки сына Трандуил. — Мне доходчиво объяснили, как неразумно вести тебя на цепи через весь дворец, — с сожалением улыбнулся он и скрыл лицо Леголаса под капюшоном мантии.

***

Отец и сын проследовали в гостевое крыло. Эрестору выделили особые покои. Они располагались на другой стороне холма, их окна выходили на Великий лес. В них никто и никогда не входил. Двери в эти покои всегда были заперты. Никто и никогда на памяти Леголаса не удостаивался чести жить в них. Лишь солнечные лучи заглядывали сюда украдкой, просачиваясь сквозь листья буков. Когда Леголас был эльфёнком, он верил, что в этих комнатах обитает дух леса. Однажды он даже украл ключи у Галеона и проник в тайное логово под покровом ночи. Привидений и других мифических существ в нём не оказалось, и Леголас утратил к нему всякий интерес. Перед дверью, что вела в личные покои Эрестора, Трандуил остановился и достал из кармана цепь. Зажмурившись, Леголас приподнял подбородок и задрожал всем телом, когда отец пристегнул цепь к его ошейнику и легонько потянул на себя, чтобы он почувствовал её присутствие на своём горле. — Уверен, сегодня я буду гордиться тобой, мой мальчик, — Трандуил наклонился и поцеловал его в щёку, нежно и в то же время властно. Трандуил постучал, и дверь распахнулась настежь. Он затащил оцепеневшего Леголаса внутрь, заставил его склонить голову перед своим Мастером и медленно повернул ключ в замочной скважине. Бежать было некуда. — Я привёл его, мой Мастер, как вы и приказали. Леголас встал в пятно света, золотом растекавшееся по полу, и откинул капюшон мантии, не смея поднять глаз на того, кто с нетерпением ждал свой подарок.