Обучение принца

Синие глаза встретились с глазами цвета стали; Леголас прочитал в них такую похоть и голод, что невольно вскрикнул и отпрянул назад, несмотря на то, что потратил несколько часов, чтобы подготовить своё тело для Мастера отца. Резкое движение заставило звенья цепи петь. — Тише, ernil ned avad, — прошептал Эрестор, как будто норовистого скакуна успокаивал, и резко переключил своё внимание на Трандуила, как если бы момент и так чересчур затянулся. — Встань, mûl ernil nín. Трандуил поднялся с колен и склонил голову. Цепь по-прежнему лежала у него на ладонях, и Эрестор аккуратно взял её из его рук, пытаясь не потревожить шрамы, которые он сам же вчера оставил. — Что принадлежит тебе, принадлежит мне. — Да, Мастер, — кивнул Трандуил, не найдя в себе силы взглянуть ему в глаза. Эрестор приподнял его подбородок пальцем и поцеловал в губы. В глазах цвета стали было столько любви, что Леголас оторопел. — Ступай в кровать, mûl ernil nín. Наблюдай за нами и жди. Леголас задрожал всем телом, он оглянулся, провожая отца таким взглядом, как будто прощался с ним навсегда. Эрестор резко дёрнул цепь на себя, заставляя обратить на себя внимание. Мастер внимательно осмотрел свой «подарок», с удовольствием отметил макияж, приподнял край мантии, чтобы взглянуть на то, что скрывалось под обёрткой. Потянув тонкую цепь на себя, Эрестор заставил Леголаса сделать шаг вперёд. За окном солнце скрывалось за горизонтом, утопая в кромке деревьев, оно окрашивало облака в оранжевые и розовые краски. В умирающих лучах белоснежная кожа эльфийского принца отливала золотом. Последние лучи солнца, ласкавшие тело сына Трандуила, не скрывали совершенную красоту его тела, а скорее наоборот, подчёркивали изящные изгибы, золотой дымкой оттеняли мраморную кожу, заставляя белоснежные волосы переливаться на свету как россыпь бриллиантов. — Твой подарок прекрасен, mûl ernil nín. Я принимаю его. Но бриллиант лучше преподносить без обёртки, — в благоговении выдохнул Мастер, царственным кивком поблагодарив Трандуила, и вновь сосредоточил своё внимание на Леголасе. — Сними мантию. Шёлковая ткань водопадом скатилась к ногам принца. Леголас стоял перед незнакомцем почти обнажённый. Почти, ведь теперь лишь узкая полоска шёлка прикрывала его бёдра. — Совершенство, — отметил Мастер, с нескрываемым восхищением осмотрев каждый кусочек идеального тела, преподнесённого ему в дар. — Сними с себя эту тряпку. Леголас медленно стянул шорты, а затем неуверенно снял диадему с головы, кожей чувствуя на себе голодные взгляды обоих мужчин. Тяжёлая рука слегка надавила на плечо, приказывая опуститься на колени, и он безропотно подчинился. «Неужели это произойдёт сейчас?» При этой мысли на глаза навернулись слёзы, этот подарок должен был предназначаться его возлюбленному, а не… В тот момент, когда Леголас уже был готов разрыдаться от горя, Эрестор встал перед ним на колени и посмотрел ему в глаза. — Что я тебе обещал, ernil ned avad? — спросил он, как будто понимал, что сейчас творится в сердце Леголаса, а тот завороженно смотрел на полные губы напротив, вспоминая о тех умопомрачительных поцелуях, которые они ему дарили. — У-удовольствие, — шмыгнул носом Леголас и улыбнулся сквозь набежавшие на глаза слёзы. Ни одна слезинка так и не сорвалась с длинных ресниц. Мастер поцеловал его, — страстно и чувственно — и тело Леголаса мгновенно отреагировало на ласку, невзирая на то, что суровый эльф вселял в него почти благоговейный ужас. Опытные губы продвигались по линии точёного подбородка к белоснежной шее, и Леголас невольно вторил им, затерявшись в своих ощущениях. Он желал эти губы, им невозможно было противиться, они заставляли его желать большего. Принц настолько утратил связь с реальностью, что даже не понял, когда Эрестор начал отстраняться, он медленно тянулся вслед за этими желанными губами до тех пор, пока не осталось иного выбора, кроме как перенести часть веса своего тела на руки. Лишь когда Мастер начал раздеваться, Леголаса, наконец-то, прошило пониманием: «Это произойдёт сейчас! Прямо сейчас!» — Смотри на своего отца, Леголас, — прошептал Эрестор и нежно повернул голову оцепеневшего от ужаса мальчишки в сторону кровати. Трандуил лежал на белоснежных простынях, — обнажённый, такой невероятно красивый — и прикасался к себе, наблюдая за тем, как его Мастер ласкает его сына. Леголас не мог отвести от отца глаз. Весь прочий мир померк. Он даже не понял, когда это случилось. Как это случилось… Всё случилось совершенно иначе, чем он себе представлял. Эрестор скрупулёзно изучал совершенный торс юного божества, с невероятной точностью и мастерством пробуждая каждый нерв в его теле. Лишь когда Леголас полностью расслабился и привык к его прикосновениям, он начал действовать более дерзко. Теперь его руки ласкали строптивого принца между бёдер и расщелиной ягодиц, неспешно возводя на новый уровень возбуждения. А между тем Трандуил сосредоточено наблюдал за движениями своего Мастера, лаская свой член с той же скоростью и давлением, с которыми тот прикасался к его сыну. Леголас слышал, как участилось его дыхание, видел, как дрожали его руки, и понимал, что отец из последних сил пытается сохранить контроль. Это зрелище завораживало. Последние лучи солнца медленно угасли, уступая место сумеркам. Теперь комнату наполнял лишь приглушённый, мерцающий свет ламп. Деревья за окном перешёптывались, напевая о мире и спокойствии, обещая своему принцу, что всё будет хорошо. Эрестор прикасался к нему везде, где только вздумается, оставляя без внимания лишь его естество. Каждый раз, когда рука Мастера отца обходила пульсирующую плоть стороной, Леголас стонал, стараясь потереться о его руку. — Когда я разрешу, — осадил его Эрестор, и Леголас невольно заскулил. Это было сродни извращённой пытке. Правда, сейчас он был искренне благодарен отцу за их тренировки, потому как за хорошее поведение — он не отказывался участвовать в акте и не пытался доставить себе удовольствие сам — был вознаграждён. Мастер его отца сложил большой и указательный палец так, что вместе они напоминали широкое кольцо, и предоставил Леголасу возможность самому доставить себе удовольствие. Хотя, судя по тому, как тот скулил и извивался, он лишь раздразнил себя ещё сильнее. — Прошу! — задыхаясь, умолял старшего мужчину Леголас, желая большего. И тот сжалился. На краткое мгновение тёплая, твёрдая рука обняла его член, заставив трепетать от восторга, а затем снова отстранилась, сорвав с губ разочарованный стон. Нежные, смазанные маслом пальцы, искали вход в его тело, кружили вокруг его ануса, пока Леголас, обезумев от желания, сам не толкнулся назад, принимая в себя первый палец. Не в силах понять, что происходит, он растерянно взглянул на Трандуила. Тот едва шевелил рукой, пытаясь отсрочить оргазм, и с интересом наблюдал за тем, как его Мастер растягивает его сына и удовольствие. «Если я подчинюсь, покорюсь воле Эрестора, он позволит мне кончить. И моему отцу тоже». Тем временем, Эрестор нащупал его простату и теперь вырывал истошные вопли из его горла, заставляя биться в агонии под его безжалостными пальцами. — Умоляю вас, Мастер, — жалобно простонал строптивый принц. В тот же миг сладкая пытка прекратилась. — Повтори это, — расплывшись в довольной улыбке, приказал Эрестор. Леголас обернулся и удивлённо посмотрел на улыбавшегося до ушей Нолдо, не понимая, что тот от него хочет. Но, осознав, какие слова только что сорвались с его губ, покраснел до кончиков ушей. — Умоляю вас, Мастер, позвольте мне кончить, — еле слышно прошептал Леголас, прекрасно понимая, что этот суровый мужчина хочет услышать от него нечто большее, чем эти жалкие мольбы. Но взглянуть в глаза отцу у него так и не хватило духу: — Прошу вас, возьмите меня. — Скажи это громко и отчётливо, чтобы твой отец мог тебя слышать! — рыкнул на него Эрестор. — Прошу вас, Мастер, отымейте меня… Пожалуйста, — сгорая от стыда, взмолился Леголас, достаточно громко, чтобы Трандуил услышал его. Но не успел он выдавить из себя эти ужасные слова, как услышал сдавленное рычание со стороны кровати. У Леголаса сердце ушло в пятки. Эрестор нежно приподнял кончиком пальца подбородок застывшего от ужаса мальчишки, заставляя его посмотреть на отца. Трандуил не злился, напротив, он улыбался и смотрел на сына с трепетной нежностью и любовью. Лицо отца было последним, что Леголас увидел, перед тем, как член Эрестора вошёл в его тело, как нож в масло. Мастер трахал его до безумия нежно. Стоило только непокорному телу оказать хоть малейшее сопротивление его члену, как он тут же выходил из него. Даже его бунтарскую плоть Эрестор подчинял своей воле постепенно, дюйм за дюймом. Не понимая, что ему делать и как долго Эрестор будет над ним измываться, Леголас бросил умоляющий взгляд в сторону кровати. Трандуил угрожающе сощурился, не переставая ласкать себя в том же темпе, в котором Эрестор трахал его сына. Нежно и невероятно медленно. Леголас вздохнул и обречённо упёрся головой в скрещённые на полу руки. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Эрестор начал трахать его жёстко и основательно, но когда он начал… Леголас очутился на седьмом небе. Мастер его отца брал его жадно, неистово и страстно, как будто молотом бил по наковальне. И каждый удар беспощадного молота приходился по простате, заставляя его кричать во всё горло. Когда же Эрестор наклонился и сжал его сочащийся смазкой член в руке, Леголас едва не потерял сознание и закричал так, что наверняка разбудил все неупокоенные души в подземелье дворца Лесного Короля. Эрестор подчинял его непокорное тело своей воле с непревзойдённым мастерством, пока Леголас не позабыл обо всём на свете, пока он не растворился в этих жестоких властных руках, пока его движения не стали бессознательными, пока он не перестал понимать смысл слов, слетавших с его губ в порыве страсти… «Действительно, Мастер…». — Леголас, ты можешь кончить, — разрешил Эрестор, продолжая объезжать строптивого жеребца. Леголас кончил практически мгновенно. Истошный протяжный вопль слетел с его губ, вторя стону Трандуила — сын и отец пересекли финишную черту одновременно. Но не Эрестор. Мастер его отца мучил его до тех пор, пока в нём больше не осталось ни капли спермы. А потом продолжил остервенело драть, пока Леголас не взмолился: — Пожалуйста, Мастер. Умоляю вас. Прошу, кончите в меня. Стоило волшебным словам слететь с его губ, как Леголас почувствовал, что внутри развивается сперма, горячая и влажная. Эрестор пометил его, как свою собственность, и вышел из него лишь тогда, когда последняя капля влаги покинула его член. А Леголас так и остался стоять на коленях. Мастер его отца не разрешил ему двигаться, он даже не был уверен, что хочет. Всё, чего он хотел сейчас, это оставаться в той же позе и в том же месте, слушать, как медленно дышит отец и чувствовать, как семя их Мастера растекается внутри его тела. Без члена Эрестора внутри, Леголас чувствовал себя опустошённым и растерянным. Его трахнули, жёстко и основательно. Было приятно. Безумно, умопомрачительно, до звёздочек перед глазами приятно! Но было одно весомое НО… Он так и не смог достичь наивысшей точки блаженства, где он забывал, кто он, и был готов абсолютно на всё, чтобы получить больше. И теперь Леголас был голоден и неудовлетворён, вот только его неудовлетворенность не имела ничего общего с оргазмом, который он только что испытал. Принц с надеждой взглянул на Эрестора, гадая, знает ли тот о том, что он чувствует и собирается ли тот с этим что-то делать. — Я мог бы удовлетворить вас ртом… Или, может быть, вы хотите трахнуть меня ещё раз? Я могу выдержать гораздо больше. Если вы, конечно, желаете этого… от меня, — сгорая от стыда, прорычал он, разглядывая свои скрещённые руки на полу. — Я не сломаюсь так просто. Мне нужно больше, и вы это прекрасно знаете! Со стороны кровати раздался шокированный вздох, и Леголас внутренне сжался. Разумнее было бы держать рот на замке, но он никогда не шёл проторенной дорожкой. — Леголас, — мрачно улыбнулся Эрестор. — Если твои желания выходят за пределы одного лишь удовольствия, я с радостью их удовлетворю. По правде, в этот момент Леголас ничего так хотел, как свернуться калачиком в сильных руках отца. Неожиданно тяжёлая рука больно шлёпнула его по ягодицам; часть спермы вытекла из его ануса и теперь остывала на его яичках. — Видел бы ты, как красиво дрожит твоё тело, когда тебя наказывают, — обещающе промурлыкал Эрестор. Леголас же едва мог дышать от страха. — Хочешь поиграть? Уверен, у твоего отца полно игрушек, с которыми мы можем развлечься. Леголасу вспомнился тот жуткий деревянный член с хвостом, он в ужасе замотал головой. — Нет! Умоляю вас, Мастер. Не надо… игрушек! Я не это имел в виду! — Неужели? — шёлковым с элегантной ноткой издёвки тоном спросил Эрестор. — Но тебе ведь чего-то не хватило в моём представлении, раз ты осмелился открыть рот без позволения. Полагаю, ты рассчитывал, что я буду драть тебя и в хвост, и в гриву, пока ты не забудешь, как тебя зовут. Думаю, мне стоит тебя проучить, чтобы ты знал своё место. Может быть, оттрахать тебя, медленно и нежно, постоянно отказывая в оргазме, пока ты сам не начнёшь умолять меня сделать с тобой то, что ты «не имел в виду», только чтобы я позволил тебе кончить, как думаешь? Мастер смерил строгим взглядом дерзкого мальчишку, что дрожал у его ног, не осмеливаясь не то что посмотреть вверх, но даже пошевелиться. Леголас уже тысячу раз пожалел о своей самоуверенности и содрогался при мысли о том, какая расплата его ждёт за дерзость. И всё же какая-то тёмная часть в нём жаждала последствий его проступка. Цепь на его шее резко натянулась, и Леголас понял, что Эрестор приказывает ему следовать за ним. Он покорно пополз за суровым мужчиной на четвереньках, не рискнув подняться на ноги. — Mûl ernil nín, что бы ты сделал, столкнувшись с подобной наглостью? — с плотоядной улыбкой на губах спросил Эрестор. Трандуил хищно облизал губы и мрачно улыбнулся. Леголас в отчаянии замотал головой, умоляя его о снисхождении. — Если вы его выпорете, он будет рыдать, как девчонка, и умолять Вас позволить ему кончить. Но если вы действительно хотите его наказать, — Трандуил угрожающе сощурился и потянулся к своему члену, — сделайте мальчишку своим пёсиком и заставьте носить хвост. — Хвост? Похоже, он очень любит свою цепь, — губы Эрестора скривились в насмешливой улыбке, он убрал ладонь Трандуила с члена, многозначительно положив её ему на живот. И гордый свободолюбивый Король эльфов безропотно подчинился. — Я хотел бы увидеть хвост в тебе. Что же касается твоего строптивого сына… Для начала я заберу у него голос. С этими словами Мастер повернулся к Леголасу. — За твою дерзость я лишаю тебя права голоса. Ты будешь молчать. О своих желаниях будешь сообщать мне руками или языком. Если из этого дерзкого рта вылетит ещё хоть одно слово, я вставлю в тебя хвост. Ты меня понял? Леголас робко покосился на него и кивнул, решив, что такое наказание он сможет выдержать с лёгкостью. Эрестор шлёпнул Трандуила по бедру, приказывая ему подвинуться, и сел на край кровати. Между ними осталось немного места… «Как раз для меня», — Леголас с надеждой взглянул на сурового мужчину, очаровательно улыбнулся ему, премило похлопав длинными пушистыми ресничками. Вся тоска мира отразилась в сапфировых глазах. Но Мастер его отца был непреклонен. Когда его коронный трюк не сработал, Леголас печально вздохнул и с величайшей скорбью опустил подбородок на край кровати. Эрестор не смог сдержать улыбку — мальчишка был до безумия милым. — Кажется, я понимаю, почему ты так хочешь вставить в него хвост, — усмехнулся он и грубо дёрнул цепь на себя, заставив Леголаса вскрикнуть от неожиданности. — Хорошо, pen gorn. Можешь залезть на кровать. Принц поспешил исполнить приказ. Ошейник так туго сжимал горло, что единственным его желанием было поскорее избавиться от этого чувства. Правда, очутившись на белоснежных шёлковых простынях, юноша вмиг позабыл об ошейнике и цепи. Он прильнул к Трандуилу, умоляя о нежности и ласке. Отец обнял его, и в этот миг Леголас пожалел о том, что наказан и не может рассказать ему о том, что чувствует. Дав влюблённым голубкам пару мгновений насладиться друг другом, Эрестор бесцеремонно оттащил Леголаса от его отца. — А теперь вернёмся к твоему наказанию, ernil ned avad, — растягивая каждое слово, произнёс Мастер. Леголас улыбнулся и легонько боднул его головой в грудь. — Не думаешь же ты в самом деле, что я позволю тебе так легко отделаться? Перевернись на живот! — нахмурился тот. Леголас только вздохнул на это, но подчинился. — Сожми изголовье! Принц оцепенел. Этот приказ он уже слышал раньше! Он обернулся, ища поддержки у отца и наткнулся на угрожающе сведённые к переносице брови. — Вряд ли то, что ты просишь помощи у своего отца, как-то облегчит твою незавидную участь, — пригрозил Эрестор, и Леголас поспешно вцепился в изголовье кровати обеими руками. — Ведь именно твой отец и предложил это наказание, так что я бы не рассчитывал на его милосердие. Первый удар был не сильнее лёгкого шлепка. Леголас удивлённо обернулся, он ожидал чего-то… — Не так ты себе представлял своё «больше»? Расстроен, малыш? — рассмеялся Мастер. Тем не менее, удары его руки не стали больнее, они сыпались на изгибы его ягодиц один за другим, но не обжигали, а лишь жалили. Пока к порке не присоединился Трандуил. Рука у отца была шире, чем у Нолдо, что позволяло ему охватить значительно большую площадь. Эрестор оказался прав; Леголас всё ещё был слишком чувствителен, и когда он тёрся членом о простыни, это скорее причиняло боль, чем приносило удовольствие. Пытаясь справиться со стыдом и как-то облегчить свою «незавидную участь», он глубоко дышал и молился Валар, чтобы экзекуция закончилась как можно скорее. Но Валар были глухи к его мольбам. — Бей сильнее, bain ernil, — приказал Эрестор. — Вот так. Следующий шлепок был гораздо сильнее предыдущих. Леголас даже вскрикнул от неожиданности и сильнее впился пальцами в изголовье кровати. Прошло несколько минут, прежде чем его тело свыклось с наказанием, но когда это случилось, Леголас решил использовать ситуацию в свою пользу. Ведь теперь он мог «совершенно случайно» тереться членом о простыни. Но крепкие руки положили конец его самодеятельности, поставили на колени и заставили повернуться лицом к их обладателю. — Сейчас ты доставишь своему отцу удовольствие ртом, — приказал Мастер. — Заставь его член встать, чтобы он мог насладиться твоим телом. А после я трахну тебя. За твою дерзость у тебя будет болеть всё. И снаружи, и внутри… bara ernil. Леголас повернулся лицом к Трандуилу и скользнул вниз. Он уже знал предпочтения отца, и ему не составило большого труда заставить его член встать. Выполнив приказ Мастера, он посмотрел вверх и подмигнул отцу, пытаясь убедить того трахнуть его, потому как Эрестор всё то время, пока он ублажал отца, ни на секунду не оставлял его многострадальный зад без внимания. Мастер нещадно хлестал непокорного мальчишку по красным ягодицам, заставляя его лишенный всякой стимуляции член болезненно ныть. — Трахни его, — наконец, сжалился Мастер, и Трандуил осторожно пристроился сзади, смазал свой член маслом и критически осмотрел анус Леголаса. Он был достаточно растянут, всё ещё скользкий от масла и спермы Эрестора. — Ion nín… — прошептал Трандуил и привычно толкнулся в податливое тело. Леголас напряг мышцы, приветствуя своего возлюбленного, и решительно толкнулся назад, когда тот на секунду замешкался. — Продолжай, — приказал Эрестор. Леголас снова почувствовал тяжёлую ладонь отца на своей коже, и как тот вздрогнул, ударив его. Лишь сейчас принц вспомнил природу наказания Трандуила. Он взвыл в отчаянии, но отец успел закрыть ему рот рукой прежде, чем он успел что-либо сказать. — Поверь, ты не захочешь, чтобы он вставил в тебя хвост после того, как мы с тобой закончим, — прошептал ему на ухо Трандуил. — У тебя и так всё будет болеть. Очередной болезненный шлепок обрушился на его зад, и Леголас застонал, сожалея о том, как его необдуманные слова отразились на отце. Теперь каждый толчок члена Трандуила в его тело сопровождался звонким шлепком. Мысль о то, что он причиняет отцу боль, держала в постоянном напряжении, а чувство вины не позволяло кончить и — к его ужасу — не давало получить разрядку и его отцу. Когда Трандуил достиг финишной прямой, Леголас буквально рыдал от боли: ягодицы полыхали огнём, объятые языками пламени, а сам строптивый принц извивался, как змея, не в состоянии спокойно стоять на месте. Наказание продолжилось. Только теперь отца сменил Эрестор. Ещё удары, ещё один член, и он, бьющийся в агонии под Мастером своего отца, не желающий сдаваться без боя, несмотря на то, что и внутри, и снаружи у него всё горело огнём. Как Эрестор и обещал. Он всегда держал своё слово. — Стой спокойно! — прошипел ему на ухо Эрестор. Мужчина так крепко сжал его бёдра, пытаясь силой заставить стоять на месте, что принц взвыл от боли. Он не произнёс ни слова. Зато в голове у него пронеслось множество самых разных слов, — в основном на Кхуздуле, языке, изобиловавшем всевозможными изощрёнными ругательствами, которые принцу не пристало произносить вслух. — Сломаешься, щенок? — процитировал его Эрестор, подкрепив свою угрозу звонким шлепком. — Или хочешь ещё? И, наконец, это произошло. Мастер нещадно драл Леголаса, удары сыпались на его многострадальные ягодицы нескончаемым потоком, и он ощутил те же покой и свободу, которые чувствовал до этого лишь с Трандуилом. Леголас покорился воле Эрестора так внезапно, что тот даже застонал от удовольствия, беспрепятственно погружаясь в горячую глубину узкого ануса. — Теперь можешь говорить, — разрешил Мастер. — Полагаю, ты хочешь поблагодарить меня и отца. — Благодарю вас, мои Мастера, — Леголас снова и снова повторял эти слова, как мантру, благодаря мужчин за то, что они брали его тело, лелеяли и наказывали его. Когда Эрестор кончил, то перевернул податливого и ныне кроткого, как овца, строптивца на спину. Триумфальная улыбка порхала на его губах. И Леголас завороженно протянул руку, желая прикоснуться к лицу того, кто так искусно подчинил себе его тело и волю. — Мастер… — прошептал он, желая снова поблагодарить Эрестора за удовольствие, которое тот ему подарил. — Скоро поблагодаришь, — усмехнулся Эрестор, предвидя его желание. С этими словами он спустился вниз и сомкнул губы вокруг его члена. Он был так искусен, что очень скоро с губ Леголаса слетали лишь бессвязные слога, а их обладатель бился в агонии и орал что было мочи, терзаемый беспощадным ртом и искусным языком. Эрестор был во сто крат опытнее его отца и в этом. Удовольствие, которое дарили эти жестокие губы и язык, было за гранью реальности. Продержался Леголас недолго. Но, невзирая на то, что на Леголасе не осталось ни одного живого места, он парил в облаках. Эрестор и Трандуил довольно растянулись на огромном ложе, и принц в который раз осознал, что зажат в капкане обнажённой горячей плоти. Трандуил нежно поцеловал сына, властно сжав его в своих объятиях, как трофей, а Эрестор ласково, но твёрдо обнял его за талию. Леголас был так вымотан многочасовыми скачками, что забылся беспробудным сном раньше, чем его голова коснулась подушки. Счастливая улыбка застыла на умиротворённом лице спящего принца. А ведь он даже не задумался над тем, что ждёт его утром. А стоило бы…