Обучение принца

Леголас проснулся, укутанный горячими телами. Он осторожно выпутался из стальных объятий отца и повернулся лицом к Эрестору. Во сне белоснежные волосы Синда смешались с чёрными прядями Нолдо, образуя причудливый тандем света и тьмы. Леголас завороженно изучал черты лица Мастера своего отца, как будто видел его впервые. Во сне — расслабленный и умиротворённый — он уже не казался ему таким холодным и неприступным, как раньше. Эрестор был… обычным, не чета Трандуилу. Хотя вряд ли в Средиземье нашёлся бы эльф, что мог сравниться с его отцом. Трандуил был само совершенство, на его фоне Эрестор казался неприметной серой кошкой. Обольстительной и притягательной. Опасной… С холодными стальными глазами. И этими немыслимыми глазами Эрестор выворачивал ему душу наизнанку, у Леголаса подкашивались коленки, когда он смотрел на него, а сердце готово было выскочить из груди. В душе он точно это знал и не сомневался ни секунды — этот Нолдо умеет читать мысли. Леголас ещё долго всматривался в лицо этого загадочного мужчины, теряясь в догадках, что же сделало его таким, каков он есть, что произошло между Эрестором и Трандуилом, и почему его так тянет к любовнику отца… Когда тёплая рука коснулась его израненной кожи, он зашипел, синяки, успевшие потемнеть к утру, вспыхнули огнём, напомнив Леголасу о том, чем они занимались прошлой ночью. — Трахни его, mûl ernil nín, — хрипло прошептал Эрестор. Утренний свет отразился в глазах цвета стали, по губам скользнула едва уловимая улыбка. Трандуил, довольно мурлыкая себе под нос одну ему известную мелодию, потянулся за маслом. Но стоило ему прикоснулся к натруженному анусу, как Леголас зашипел от боли, инстинктивно пытаясь отстраниться. Вот только бежать было некуда. Эрестор крепко держал его за плечи, принуждая лежать смирно, а отец вонзил скользкие от масла пальцы ему в бёдра. В тот момент, когда он вошёл в него, Леголас едва не потерял сознание. Боль была такой острой, что в глазах потемнело, едва ли он расслышал слова, слетевшие с губ Эрестора: — Он так красиво и быстро тебе подчиняется. Ты хорошо его обучил. Он само совершенство. Казалось, Эрестор наслаждается его агонией. Жестокие глаза цвета стали впитывали каждую эмоцию на исказившемся от боли лице. Всё, что случилось после, Леголас помнил смутно. Он жадно принимал всё, что отец давал ему, растворился в своих ощущениях. Было больно, — очень больно! — он инстинктивно выл в знак протеста, и тем не менее хотел, чтобы эта пытка не прекращалась. Леголас остро чувствовал каждое движение отца, каждый сантиметр его члена в себе и наслаждался этим. Быть может тогда он впервые признался себе, что любит боль и, встретившись взглядом с Эрестором, понял, что тот прочитал это в его глазах. Когда первый урок был усвоен, Мастер что-то тихо прошептал на ухо Трандуилу, и тот мгновенно кончил. — Твой первый урок, Леголас, — улыбнулся Эрестор, нежно погладил его по влажной щеке и с кошачьей грацией перебрался на другую сторону кровати. — Смотри, как я буду трахать твоего отца, и учись. Он желает тебя так же, как желаешь его ты. Наблюдай за его реакциями на мои прикосновения и за тем, как реагирую на них я. Эрестор с трепетным благоговением проложил дорожку из поцелуев на спине Трандуила, спустился ниже и поцеловал его там, где до этого целовал лишь Леголас. Увиденное разожгло в сердце принца разрушительное пламя. В любви есть светлая и тихая ревность, растущая из желания принадлежать ко всем временам года твоей половинки. Это как сжать в кулаке теплый, никому не принадлежащий прибрежный песок, но чувствовать, как он высыпается именно из твоей руки. А есть та ревность, дикая и необузданная, что разрушает саму любовь, самые крепкие отношения. И именно её сейчас испытывал Леголас. Он хотел Трандуила себе, всего целиком, без остатка. «Отец просил меня использовать язык вначале, потому что это напоминает ему о его Мастере. Не потому что он хотел почувствовать именно мой поцелуй там. Что связывает этих двоих? Уважение, дружба, секс, страсть, любовь, всё вместе или нечто большее? Может ли любовь, если, конечно, то была любовь, угаснуть?». Зверь, очнувшийся ото сна, требовал, чтобы его накормили. И Леголасу стоило невероятных усилий сдержать его, усмирить, посадить на цепь. «Ревнивый болван, тебе не об этом приказали думать! Ты должен наблюдать и учиться, идиот!». И когда ревнивец действительно заставил себя посмотреть на то, как Эрестор любил его отца, он с удивлением отметил, что его действия всегда точны и взвешены. Он никогда полностью не растворялся в процессе, всегда краем глаза наблюдал за реакциями любовника. Трандуил судорожно вздыхал, и Эрестор клал ему твёрдую руку на спину, успокаивая. Трандуил вздрагивал, и Эрестор ускорял темп. Эрестор стонал, и Трандуил возбуждался ещё сильнее. «Почему он делает именно это? Как он понимает, чего хочет Трандуил?» — нервно кусал губу Леголас, пытаясь разгадать эту тайну, и неожиданно его осенило. Прошлой ночью Мастер проделал с ним ровно то же самое, медленно и настойчиво подчиняя его тело своей воле. Эрестор посмотрел на Леголаса, и тот кивнул, подтверждая, что урок усвоен. Как только Мастер убедился, что его ученик готов двигаться дальше, он сменил тактику. Два звонких шлепка одновременно обрушились на белоснежные поджарые ягодицы. — На колени, — жёстко приказал Эрестор и чуть отодвинулся в сторону, давая Трандуилу принять ту позу, которая позволила бы ему не только проникать в тело любовника максимально глубоко, но и впиваться ногтями ему в спину, заставляя стонать во весь голос и скулить. То ли от боли, то ли от удовольствия— Видишь, как он любит, когда ему напоминают о том, кто он есть на самом деле. Трандуил дрожал от возбуждения, но не смел пошевелить и пальцем, а Эрестор продолжал самозабвенно его драть, заставляя непокорное тело раскрываться под его напором, признать его своим хозяином, подчиниться воле более сильного соперника. Было в этом что-то первобытное. Правильное. Эрестор чуть наклонился вперёд и язвительно прошептал Трандуилу на ухо: — Вот только сегодня ты будешь не моим рабом, raun ernil, а его. На этой мрачной ноте Эрестор вышел из тела Трандуила и снова вошёл в него. Резко и на всю длину. Трандуил зарычал. И Леголас нервно сглотнул, отметив про себя, что отцу так нравилось гораздо больше. — Когда я подготовлю тебя для твоего сына, ты станешь его подопытным кроликом. Трандуил угрожающе зарычал в ответ, а Эрестор с улыбкой взглянул на Леголаса и как ни в чём ни бывало спокойно констатировал: — Похоже, сегодня ты узнаешь много нового о верёвках, цепях и узлах. А потом оглушительно рявкнул на Трандуила и со всей силы шлёпнул его по бедру: — Ты слышал, что я сказал, raun ernil?! Сегодня твой сын свяжет тебя и отымеет в своё удовольствие! Он так резко и грубо толкнулся членом в Трандуила, что тот буквально взвыл от боли. — Где твой ошейник, mûl ned mûl? Трандуил взвился, как разъярённый лев, он брыкался, пытаясь сбросить с себя Эрестора, ясно давая понять, что он против. Эрестор мрачно сощурился, намотал серебряные волосы любовника на свой кулак, и строптивец затих, испугавшись последствий своей дерзкой выходки. — Твой. Ошейник, — медленно повторил Эрестор и с такой силой дёрнул Трандуила за его совершенные, идеально прямые, безупречные волосы, что у Леголаса сердце ушло в пятки. Что-то подсказывало ему, что в гневе Эрестор был страшнее его отца. Намного страшнее… — Если я сказал, что ты будешь рабом этого раба, то так оно и будет! Здесь ты не король и даже не принц! Ты ничто! Трандуил зажмурился от боли и замотал головой, не оставляя попыток вырваться, но Эрестор не ослабил хватку. — Ошейник, я сказал! — прорычал разъярённый Эрестор. Трандуил выл, как пойманный в капкан зверь, но молчал. Поняв, что тот скорее даст снять с себя скальп, чем раскроет местонахождение своего ошейника, Эрестор перевёл взгляд с брыкающегося любовника на бледного от ужаса мальчишку. Мужчина расплылся в улыбке пантеры перед прыжком и спокойно, как будто ничего особенного не происходило, приказал: — Леголас, в платяном шкафу есть ящик с двойным дном. Третий снизу. Полагаю, ты найдёшь ошейник этого дикаря там. Трандуил взвыл, как будто в бок ему всадили отравленную стрелу, и стал ещё активнее вырываться из мёртвой хватки старшего мужчины, но у него не было ни единого шанса — Эрестор был сильнее. Мастер холодно мазнул взглядом по Леголасу, и тот со всех ног бросился к шкафу. — Хочешь сделать это сейчас, raun ernil? — прошептал на ухо любовнику Эрестор. Трандуил ничего не ответил, лишь продолжил брыкаться, как горный тролль. — Что ж, я получил свой ответ, мой дикарь, — улыбнулся Нолдо, ничуть не расстроенный поведением своего непокорного раба. — Что ещё ты нашёл в ящике? — громко спросил он, обращаясь уже к Леголасу, завороженно изучавшему содержимое тайника отца. — Ну… Тут много всякого… разного, — отозвался принц. — Плётки и ещё что–то… Если честно, я понятия не имею что это. — Принеси, — Эрестор крепко держал Трандуила за волосы, а тот продолжал сопротивляться изо всех сил. И, уже обращаясь к строптивцу под ним, укоризненно добавил: — Дисциплина никогда не была твоей сильной стороной, raun ernil. Леголас примчался к Эрестору с кучей разных приспособлений и предметов в руках и разложил все игрушки отца на кровати. Все, кроме ошейника, который он с интересом вертел в ладонях. Ошейник был очень похож на его собственный, за исключением одной мелочи — на нём было выгравировано имя его ada. С немым вопросом застывшим на губах Леголас взглянул на Эрестора. Но тот уже вышел из тела любовника, так и не кончив, и теперь вжимал Трандуила в кровать. Он резко дёрнул рукой вверх с зажатыми в ней волосами строптивого раба, заставляя обнажить беззащитное горло. — Надень на него ошейник. Это может остудить его бестолковую голову. Нервно кусая губы, Леголас зажал тонкую полоску кожи в кулаке и осторожно приблизился к разъярённому зверю. Встретившись взглядом с полыхавшими зелёным огнём глазами, он заметил мятежные ритуальные огоньки, танцевавшие в глубине расширенных зрачков, и почувствовал, как что–то дикое и первобытное встрепенулось в потаённых недрах его сердца, нечто, о существовании чего он раньше даже не подозревал. Леголас с мрачной улыбкой склонил голову к плечу и медленно провёл кончиками пальцев по полоске искусно выделанной кожи на своей шее. Трандуил угрожающе зарычал и забился раненой птицей в железных тисках Эрестора, прекрасно понимая, что с ним собираются сделать. — Успокойся, — попытался вразумить обезумевшего зверя Леголас. — Ты ведь будешь моим. Он медленно протянул руку к шее отца с вздувшимися венами, надеясь, что тот примет ошейник из его рук, но напрасно. Трандуил вцепился пальцами в его запястья, как клещами, а в следующее мгновение сам зашипел от боли. Эрестор за волосы оттащил его от опешившего Леголаса и особо не церемонился, награждая строптивца нелицеприятными эпитетами, самым мягким из которых было «надменное коронованное животное». Более не мешкая, Леголас застегнул ошейник на шее отца. Разыскав среди игрушек Трандуила короткую цепь, он пристегнул один её конец к кольцу на ошейнике отца, а второй закрепил у изголовья кровати. — Он не подчинится, — раздражённо выплюнул Эрестор. Поведение Трандуила явно не улучшило его и без того не самое радужное настроение. — Придётся связать его. Внимательно наблюдай за мной и запоминай, как я вяжу узлы. Их цель лишь стреножить этого дикого жеребца, а не поранить. Несмотря на то, что Леголас был обучен этой науке ещё в отрочестве, таких узлов ему ещё не доводилось видеть. Узлы, которые показал ему Мастер, спускались в одном направлении, он затягивал их с большой осторожностью, предварительно удостоверившись в том, что они крепко сковали запястья упрямца, но не передавили кровоток. — Теперь свяжи его щиколотки. — Туго вместе? — Да. Он не получит разрядки, пока не подчинится. Не удостоив Трандуила больше ни единым взглядом, Эрестор переключился на его сына, сосредоточено наблюдая за тем, как Леголас вяжет узлы, и изредка поправлял, когда тот ошибался. Когда «строптивое животное» было связано по рукам и ногам, Мастер разжал кулак, освобождая серебряные волосы Трандуила из плена. Правда, тот не желал сдаваться без боя и продолжил извиваться, как гадюка, пытаясь вырваться из пут, и сыпать ядовитыми ругательствами направо и налево. Некоторые из них — непристойные и местами откровенно похабные — заставили Леголаса покраснеть до кончиков ушей. — Вставь ему кляп в рот, — безразлично пожал плечами нисколько не впечатлённый Эрестор. — Всё равно ничего путного из него не вылетает. Леголас быстро разыскал кляп среди игрушек отца и использовал его по назначению, пока Эрестор привязывал ноги Трандуила к основанию кровати. Когда они закончили, мятежный любовник не мог и пальцем пошевелить. Но даже сейчас упрямец продолжал злобно дырявить взглядом своего Мастера из-под грозно сведённых к переносице густых бровей. Вот только сейчас в его взгляде проскальзывало нечто отдалённо похожее на раскаяние. Глаза цвета стали смерили строптивого любовника ледяным взглядом и остановились на Леголасе. Тот сидел на краю кровати рядом с отцом и с интересом разглядывал ошейник на его шее. Леголас протянул руку, желая прикоснуться к завораживающему куску тонкой кожи на шее отца, когда у его уха раздался строгий голос: — Ляг на кровать. Он обернулся, посмотрел в глаза цвета стали и ужаснулся тому, что прочитал в них. И всё же принц беспрекословно подчинился его воле. Трандуилу же ничего не оставалось делать, кроме как беспомощно наблюдать за происходящим и выть от бессилия. — Ты не оставил мне выбора, наглец. Я не хотел этого делать, — прорычал Эрестор, обращаясь к мятежному любовнику, и обильно смазал свой член маслом. Леголас покорно раздвинул ноги, понимая, какая боль его ждёт всего через мгновение. Эрестор аккуратно повернул его голову набок, заставляя посмотреть на Трандуила. — Пускай видит боль в твоих глазах, когда я буду тебя наказывать. Тебя, который беспрекословно подчиняется моим приказам, зная, какая боль его ждёт. С этими словами Мастер его отца резко вошёл в него, и Леголас закричал от боли. Внутри всё пылало, слёзы ручьями струились по его лицу, исказившемуся в гримасе боли. К счастью, палач был милостив, и пытка не продлилась долго. Хотя Леголас мог бы поклясться, что именно его душераздирающие вопли заставили Мастера прийти к финишной прямой так быстро. — Хороший мальчик, покорный и страстный, — Эрестор ещё долго успокаивал рыдающего навзрыд мальчишку, шепча ему слова утешения на ушко и нежно гладя по волосам. — Ты заслужил награду. Отымей раба, которого мы связали. Заставь его корчиться под тобой от боли, но не позволяй ему кончить. Он этого не заслужил. Не развязывай ему руки и не вынимай кляп из его рта. Можешь кончить в него, когда закончишь с ним развлекаться. Эрестор нагнулся и еле слышно прошептал Трандуилу на ухо, эти слова предназначались лишь ему одному и никому более: — Ещё хоть один-единственный раз осмелишься перечить мне или ему и я опять его изнасилую. Вот только в этот раз я не стану его щадить. А потом я заставлю тебя сделать с ним то же самое. Ты подчинишься, или хочешь услышать, как твоё бесценное сокровище будет верещать от боли, когда я порву его узкую дырку в клочья? С этими словами Мастер медленно освободил щиколотки Трандуила от пут, опасаясь как бы тот снова не начал брыкаться, но тот усвоил урок. По крайней мере, когда Леголас поставил его на колени и раздвинул ему бёдра, Трандуил лишь крупно вздрогнул, но покорно склонил голову и сдавленно застонал сквозь кляп, позволяя себя оседлать. Это было так похоже на тот раз, когда Леголас впервые познал это удовольствие, вот только не Трандуил теперь руководил его действиями, а Эрестор. Он уже подготовил и основательно растянул его отца, поэтому Леголас вошёл в него, не встретив на своём пути ровным счётом никакого сопротивления, а потом он почувствовал, как отец сжал его член в знак приветствия. С такой силой, что Леголас громко и неприлично выругался. Всё было в точности как в прошлый раз. Он боялся потерять контроль, едва войдя в желанное тело, но в этот раз он смог справиться с волнением и задать ровный темп. Леголас глубоко вводил член в Трандуила и тут же полностью выходил из него, так же, как немногим ранее трахал его Эрестор. Но Трандуил тоже времени зря не терял, пытаясь подвести его к финишной черте как можно скорее. Он проворачивал свой коронный трюк до тех пор, пока до его сына не дошло, что он делает это нарочно. — Прекрати! — прорычал Леголас, но Трандуил лишь сильнее сжался на его члене. Недолго думая, Леголас отвесил отцу такой увесистый шлепок, что сам вскрикнул от неожиданности. Он не ожидал от себя такого. Звук был таким резким и шокирующим, что принц на секунду остолбенел и непонимающе уставился на Эрестора. Но тот лишь одобрительно кивнул и хищно улыбнулся. Сводившие Леголаса с ума ритмичные сжатия мышц вокруг его члена сошли на нет. Он задержал дыхание и продолжил двигаться в прежнем темпе, чувствуя, как желанное тело под расслабляется и покоряется его воле. И это было… невероятно! Тем временем Эрестор что-то откопал в куче игрушек, которые Леголас нашёл в тайнике. То были маленькие кусочки металла, соединённые между собой пружиной. На одной стороне, той что крепилась к телу, имелись накладки из какого-то мягкого материала, а с другой — свисали тонкие цепи, к которым подвешивались небольшие гирьки. Леголас сосредоточенно наблюдал за тем, как Мастер крепит эти странные штуковины на соски Трандуила, регулируя степень сжатия кольцами. Тот судорожно вздохнул и задрожал всем телом, непроизвольно сжав мышцы ануса. — Не смей! — пригрозил Леголас и больно шлёпнул отца по ягодице, заставив цепи, с подвешенными к ним гирями, ходить ходуном. Трандуил замычал, но подчинился. Теперь каждый раз, когда Леголас входил в отца, гирьки на цепях раскачивались из стороны в сторону, а уши Трандуила становились всё краснее. — Обращай внимание на его уши, — Эрестор довольно улыбнулся и провёл кончиком пальца по остроконечному уху своего непокорного раба. — Их цвет подскажет тебе, когда он на пике удовольствия. Не давай ему кончить. Леголас изменил ритм, с каждым толчком вырывая из груди Трандуила сдавленный вздох, сопровождаемый скулящим стоном. Тем временем Эрестор подвесил ещё парочку гирь на цепи зажимов, и несгибаемый раб содрогнулся — на мраморной коже проступили капельки пота, а уши стали багровыми. — Он не кончит, если ты не будешь трахать его или ласкать его член, — посоветовал Эрестор. — Прекрати-ка двигаться на минуту и вонзи ногти ему в спину. Просто находиться внутри, не двигаясь, уже было приятно само по себе. Трандуил был горячим и узким, Леголас чувствовал, как по его венам пульсирует кровь, как мышцы его ануса обнимают член. Наклонившись вперёд, он выполнил вторую часть приказа, но предпочёл смягчить пытку и не впился ногтями в спину Трандуила, а лишь осторожно провёл подушечками пальцев по жутким рубцам, чувствуя, как тело любовника выгибается ему навстречу… и не только от боли. Трандуилу нравилось то, что он делал! Услышав, как из-под кляпа доносятся бессвязные звуки, принц улыбнулся. Отец извинялся за то, что непроизвольно сжимался вокруг его члена. Неконтролируемая реакция тела на боль и удовольствие, он ничего не мог с этим поделать. — Ты очень красиво страдаешь, аda, — прошептал Леголас Трандуилу на ухо, закусил нижнюю губу и уже намного увереннее провёл по меткам на спине отца. Правда, в этот раз он без колебаний вонзил в них ногти, как и посоветовал Эрестор. — Держи его на грани, — приказал Мастер, наблюдая за ними издали. Следуя приказу, Леголас сменил тактику: теперь он то хаотично вбивался в отца, то останавливался, впиваясь ногтями или кончиками пальцев в исполосованную плетью спину, заставляя гири на концах цепи равномерно раскачиваться. Очень скоро бока Трандуила покрылись капельками пота, как у загнанной лошади, из-под кляпа стали доноситься скулящие звуки. Трандуил утратил всякий контроль над своим телом и теперь непроизвольно сжимался вокруг члена Леголаса всякий раз, когда его накрывала очередная волна удовольствия. — Извинись перед ним, покажи, что ты знаешь своё место. Умоляй его о пощаде! — жёстко приказал Эрестор и вынул кляп изо рта провинившегося раба. — Прости меня… прошу, позволь мне… ion nín! — прохрипел Трандуил, задыхаясь от безумной скачки. — Он тебе не слуга, чтобы ты приказывал ему, что делать! — одёрнул его Мастер и жестом приказал Леголасу остановиться. — Обращайся к нему как положено, наглец, или мой раб прекратит тебя трахать и снова свяжет! Леголас разочарованно вздохнул, за что удостоился ледяного взгляда. — Herdir, — еле слышно простонал Трандуил и зарылся лицом в простыни. — Простите меня, herdir! — Обращайся к нему, а не ко мне! — в голосе Мастера послышались стальные нотки, от которых у Леголаса мурашки пробежали по телу. — Подними голову и повтори это громко и отчётливо! Трандуил задрожал всем телом, да так, что чуть было не сбросил с себя седока. — Прошу тебя, Леголас, herdir nín. Позволь мне кончить. Умоляю тебя, — хрипло прошептал мятежный любовник. Леголас уже было потянулся к его члену, чтобы подарить желаемую разрядку, когда Эрестор схватил его за запястье, останавливая. — Прости, что отказывался принимать ошейник. Я твой. Я принадлежу тебе так же, как и ты мне. Леголас до крови впился зубами в нижнюю губу. То, чему я пытаюсь научить тебя, это игра. Возможно, ты думаешь, что её цель заключается в том, чтобы ты проиграл, а я выиграл. Это не так. Когда партия разыграна правильно, оба игрока выигрывают… В тебе есть огонь, мой сын, потому что ты мой сын и мой достойный и равноценный партнёр, что подсказывает мне, что однажды ты научишься играть в эту игру настолько хорошо, что я могу… Он вспомнил тот вечер, когда отец пытался объяснить ему правила этой игры, и как тот наливал ему вино. Как равному. В тот раз Трандуил добровольно подчинялся ему, показывая, какими он видит их отношения в будущем. «Сопротивление — всего лишь часть игры…». — Кончи, аda. Ты был таким красивым для меня, — со слезами на глазах прошептал Леголас отцу на ухо, наблюдая за тем, как желанное совершенное тело сотрясается в оргазме от прикосновений его руки. Длинное поджарое тело билось в первобытной агонии, а мышцы ануса безжалостно сжимались на члене сына с такой силой, что непроизвольно довели юного любовника до оргазма. Застонав, Леголас прижался к спине отца, но даже сейчас он ни на миг не оставлял его без внимания, желая убедиться в том, что тот в порядке. Эта часть в нём, остававшаяся в сознании, даже в момент столь острого удовольствия, не упустила из виду и ещё одно действующее лицо этой чувственной сцены. С тихой болью и долей ревности во взгляде, Эрестор наблюдал за тем, как сын и отец стонали в унисон, как два совершенных, столь похожих тела сливались в единое целое. Сердцем Леголас чувствовал, что смог затронуть в своём ada нечто такое, что Эрестору никогда не удавалось. И он знал, не встань Мастер между ними, Трандуил подчинился бы ему добровольно. И Эрестор тоже знал это. Леголас и Эрестор смотрели друг другу в глаза. Мужчина и юноша вели разговор, в котором ни одна из сторон не проронила ни слова. На немой вопрос глаза цвета стали ответили: «Да», глаза цвета неба, едва сдерживая предательские слёзы, прошептали в ответ: «Спасибо».