Обучение принца

Вернувшись во дворец, Леголас был застигнут врасплох внезапным появлением Эрестора у дверей своих покоев. Принц пригласил его пройти внутрь и предложил ему бокал вина, отметив про себя, что сегодня тот смотрел на него по особенному странно. Оценивающе. — Я не могу уклоняться от моих обязанностей вечно. К сожалению, в скором времени я должен буду покинуть Эрин Гален. Как только я удостоверюсь, что оставляю Трандуила в надёжных руках, в моём присутствии здесь больше не будет необходимости. Думаю, этот день уже не за горами. Леголас изумлённо посмотрел на Эрестора. — Если я не вернусь в архивы, кто спасёт мои манускрипты и книги от надругательства? Эти неучи будут прикасаться к ним своими грязными пальцами или чего доброго притащат с собой еду в мою библиотеку… — Эрестора передёрнуло от одной этой мысли. — А этот мерзкий Истар! Он так и норовит протащить эту свою мерзкую трубку в моё книгохранилище. Я уже со счёта сбился, сколько раз я заставал его с этой проклятой трубкой за чтением. Курить в библиотеке! Как вообще можно до такого додуматься! Огонь может стереть величайшую библиотеку с лица Средиземья! Вроде же Майа, как-никак, и бродит по этой земле уже не первое тысячелетие, а ведёт себя, как неразумное дитя! Как будто не понимает, что пепел из его трубки падает на манускрипты и может их испачкать, или даже прожечь в них дыру! А они ведь бесценны, им тысячи лет! Не на шутку разбушевавшийся архивариус запнулся, пытаясь вернуть контроль над столь некстати выплеснувшимися наружу эмоциями. Леголас же гадал, что Нолдо делает с теми несчастными, которые осмеливаются на подобную «наглость» в обращении с его драгоценными книгами, свитками и манускриптами. «Запирает в темнице и пытает их, пока не надоест? Уничтожает их морально многочасовой лекцией? Изгоняет из Последней Обители с позором? А может отрубает им пальцы рук — по одному пальцу за каждую осквернённую ими книгу?..» — принц улыбнулся. — «А что? Он может…». — Прости, кажется, я немного увлёкся… — прервал его размышления Эрестор и улыбнулся. Тепло. Слишком тепло, по сравнению с его обычными холодными искусственными улыбками. — Мой юный ученик, мне осталось преподать тебе последний урок. Ты быстро учишься, поэтому это не займёт много времени. По крайней мере, чтобы показать тебе, как это работает. Для того же, чтобы научиться этому, потребуется гораздо больше времени. — И что станет темой этого урока? — Леголас невольно выпрямился — похвала, случайно сорвавшаяся с губ Мастера его отца, была для него самой желанной наградой. Сердце юноши преисполнилось гордостью. — Самая жестокая из игрушек Трандуила, которой ты должен будешь научиться пользоваться в совершенстве, — тяжело вздохнул Эрестор. — Она тебе не понравится, но, поверь мне на слово, иногда без неё не обойтись. Нолдо резко взмахнул рукой, что-то тёмное выскользнуло из рукава его мантии и упало на пол, свернувшись в клубок. Леголас решил, что это змея, но стоило тяжёлой рукояти упасть на пол с глухим стуком, как его осенило, что лежало у ног Мастера. Кнут! Ужасное орудие пытки. Длинный кожаный ремень — тонкие кожаные полоски, сплетённые воедино — на деревянной рукояти. — Эта «игрушка» способна причинять невыносимую боль. Она может покалечить, она может рассечь кожу и мясо до кости. Она может даже стать орудием убийства, если попадёт не в те руки, — Эрестор поднял кнут с пола. — Но в руках того, кто знает, как с ней обращаться, она способна причинять боль с идеальной точностью. Я добился такого мастерства во владении этим предметом, что с лёгкостью могу снять комара с твоего века, даже не задев тебя. При условии, что ты не будешь двигаться, конечно. Я могу оставить кнутом на твоей коже еле заметную метку или же рубец глубиной в несколько дюймов. Для того, чтобы научиться причинять им боль, много времени не потребуется. А вот на то, чтобы овладеть им в совершенстве, уйдут годы тренировок. Нолдо резко взмахнул запястьем, и кнут, разрезав воздух c мягким хлопком, легонько погладил Леголаса по щеке. Юноша едва почувствовал его прикосновение к своей коже. — Во владении кнутом ключевую роль играют три фактора: сила удара, местоположение нижнего и точность движений Мастера. Я знаю, кнут выглядит устрашающе, но самая опасная часть в нём — как ни странно, его кончик. Именно кончик кнута издаёт этот жуткий звук, похожий на щелчок или хлопок. Всё дело в том, что при взмахе кнутом его кончик развивает невероятную скорость, а стало быть, он обладает разрушительной силой… — Эрестор сурово свёл черные брови к переносице. На высоком лбу пролегла глубокая морщина. Он протянул руку и крепко сжал тонкими пальцами подбородок юноши. — Тебе придётся научиться им пользоваться, Леголас. Время от времени Трандуилу требуется твёрдая рука. Например, когда твой отец не в ладах с самим собой, или когда его разум в смятении, или когда ты никаким другим способом не сможешь добиться от него полного подчинения твоей воле… В такие моменты тебе придётся использовать кнут! Леголас сглотнул ком в горле. — Ты покажешь мне, как им пользоваться, Herdir? — Покажу и научу, но не здесь, Леголас. Ты ещё неопытен и тебе потребуется гораздо больше свободного пространства, нежели мне. Нам лучше спуститься в комнату в подземелье, — отвел взгляд Эрестор и спрятал кнут в рукаве мантии. По пути в подземелье, Нолдо был непривычно тих. Честно говоря, он не проронил ни слова. Вспомнив, каким был их первый урок в тайной комнате, Леголас резко остановился и схватил мужчину за локоть. — Мне ведь придётся узнать его вкус на собственной шкуре, не так ли? — юноша с нескрываемым ужасом заглянул в глаза цвета стали, хоть и знал, что Эрестор никогда намеренно не причинит ему боль. — Да. Боюсь, иного способа не существует. Твой отец знает, что я намерен сделать. Он уже ждёт нас внизу. — Леголас не сдвинулся с места, лишь тяжело вздохнул. Нолдо смерил его строгим взглядом. Глаза цвета стали беспристрастно оценивали принца, не выражая абсолютно ничего. — Предашь его сейчас, когда ты в шаге от цели, или всё же рискнёшь получить последний урок от меня? Что ты выберешь, сын Трандуила? — Я пойду до конца, Herdir, и приму любой урок, который ты сочтёшь нужным мне преподать, — еле слышно прошептал Леголас. — Я доверяю тебе. Но мне страшно. Эрестор тепло улыбнулся и поцеловал его так же нежно, как тогда, когда он только подбирал ключики к его сердцу. Поцелуй, от которого Леголас терял голову, поцелуй, которого было достаточно, чтобы склонить его к чему угодно. Этот поцелуй успокаивал и заставлял желать угождать. И это сработало. Всегда срабатывало… Юноша и мужчина продолжили свой путь. Но уже подойдя к двери в тайную комнату, Эрестор вдруг остановился и положил ладонь ему на плечо. — Не бойся, мальчик, тебе не придётся проходить через это на трезвую голову, когда придёт время усвоить мой последний урок. Строго между нами, мы с Трандуилом сперва основательно поработаем над тобой. К тому времени, как мы с тобой закончим, ты сам будешь желать удара кнута. Тёплая рука Эрестора легла юноше на поясницу, подбадривая, и Леголас знал, что его Мастера позаботятся о нём. — Да, Herdir, — склонил голову принц и открыл дверь в «комнату извращённых наслаждений», как он окрестил её про себя. Трандуил уже ждал их внутри. Король стоял, гордо выпрямившись, в официальной серебряной мантии, с короной на голове. Он смерил мужчину и юношу ледяным взглядом, стоило им переступить порог. Леголас уже не раз замечал за собой, что бессознательно реагировал на королевские замашки отца. Но впервые осознал, насколько сильно он менялся, когда становился «нижним»: голова склонялась в знак подчинения, плечи подавались вперёд, дыхание замедлялось, а его тело как будто стушёвывалось. Самоконтроль и напряжение, всё время неотступно следовавшие за ним по пятам, улетучивались, каким-то необъяснимым образом освобождая его разум от ответственности за всё, что происходило с ним и вокруг него. В такие моменты Леголас был готов на всё. Дарить и отдавать себя без остатка. В таким моменты он желал всецело принадлежать своему Мастеру. Принц подошёл к отцу и преклонил колени перед своим Королём, прижавшись лбом к носку его замшевого сапога. — Только взгляни на него, Трандуил, — в благоговении выдохнул Эрестор. — Ты по праву можешь называться его Мастером. Тебе даже не нужно ему приказывать, чтобы подчинить своей воле. Он уже и так твой. «Я слышу нотки зависти в его голосе или мне послышалось?» — Леголас не был уверен и всё же… Он стоял на коленях, не смея пошевелить и пальцем, пока сильные руки не подхватили его под локти, заставляя встать на ноги. «Эрестор». Юноша безропотно откинул голову назад, ни на секунду не сводя глаз с отца. Мысль о том, что должно было произойти, пугала его, но каким-то чудесным образом Эрестор смог его успокоить даже перед лицом столь жуткого испытания. Тихие слова поддержки, что Эрестор шептал ему на ухо, и нежные прикосновения его пальцев заставляли зародившийся в его сердце страх отступать. — Не бойся, penneth, — едва слышно прошептал принцу на ухо Эрестор и развернул юного любовника к себе лицом. Тот беспрекословно подчинился его воле и обнял за шею. — Я знаю, что ты чувствуешь сейчас. Я многим помог пройти через то, с чем сегодня предстоит столкнуться тебе. Ох, не стоило ему этого говорить! В голове Леголаса родился миллион вопросов. Он с любопытством заглянул в глаза цвета стали. «Другим? Каким ещё другим? Кем они были? Хотя, наверное, в конечном счёте, это неважно… Кем бы они ни были, сейчас их здесь нет…» — Леголас не боялся боли. Он содрогался от мысли о чём-то пострашнее боли. — Не потеряй меня, — еле слышно прошептал юноша и почувствовал прилив уверенности, когда прочёл в глазах Нолдо, что тот прекрасно понимал, что означает его странная просьба. Затеряться в том невидимом глазу мире, куда его загоняло безоговорочное подчинение его Мастерам, настолько, что он уже никогда не сможет вернуться назад. Вот, что пугало его. — Я не причиню тебе вред, Леголас, — Эрестор нежно улыбнулся, обнял точёное лицо ладонями и посмотрел в испуганные сапфировые глаза, в попытке достучаться. — Если я сделаю тебе больно, твой отец не выпустит меня из Эрин Гален… живым. «Хотел бы я знать определение понятия «вред» в трактовке Эрестора. Но отступать уже поздно, к тому же я ведь сам согласился на это. Ради отца». — Мы всё будем делать постепенно, ernil ned avad. Не бойся кнута. Отец не применит его к тебе, пока ты не будешь готов его принять, — руки Нолдо медленно скользили по телу юноши, успокаивая. — А сейчас расслабься. Эрестор вовлёк Леголаса в долгий дурманящий поцелуй, а Трандуил бесшумно подошёл к сыну сзади и заключил в объятия, давая понять, что он рядом и всё хорошо. Юноша позволил себе расслабиться и насладиться происходящим, обнадёженный и успокоенный теплом рук своего ada. Медленные прикосновения языка Мастера его отца были не просто приятными, его поцелуй завораживал, от него у Леголаса мурашки пробегали по всему телу. Он не знал, какая магия была сокрыта в этих пухлых губах и искусном языке. Сколько он ни пытался, он никак не мог понять, что именно заставляло его тело и мозг реагировать на поцелуй Мастера его отца таким образом, поэтому он просто позволил себе насладиться тем, что с ним происходило, позволяя ему вести. Не встретив на своём пути сопротивления, Эрестор чуть ли не мурлыкал от удовольствия. Властные руки спустились ниже, изучая упругий зад и бёдра. Трандуил тоже не отставал от своего Мастера — руки отца нежно скользили по животу сына, одновременно успокаивая и разжигая в нём страсть. Леголас приглушённо застонал, неуверенно скользя пальцами по спине и груди Эрестора, не зная толком, куда их девать. — Может, мне связать тебя, чтобы лишить необходимости отвечать на мои прикосновения? — рассмеялся Нолдо, почувствовав его смятение. — Ты бы хотел этого? — Да, Herdir, — выдохнул Леголас. — Трандуил, — отдал приказ Эрестор, и отец так крепко сжал руки Леголаса, что тому пришлось встать на носочки. От того, что творил с ним Нолдо, у принца дрожали коленки и подкашивались ноги. — Теперь я могу делать с тобой всё, что пожелаю, ernil ned avad. Могу подарить тебе неземное блаженство или, напротив, лишить его. Эрестор медленно расстегнул пуговицы на тунике Леголаса, — одну за другой, — отодвинул ткань, обнажая белоснежные плечи и грудь. Горячие ладони мужчины скользили по телу юноши, словно руки скульптора, что высекал из камня совершенные линии и формы мраморной статуи. Спустя какое-то время руки Мастера потянулись к завязкам на леггинсах прекрасного принца. Леголас прерывисто задышал и отстранился, пытаясь сбежать от этих требовательных рук, но в то же мгновение жестокие губы впились поцелуем в его ухо, спускаясь ниже по алебастровой шее и точёному плечу. Они ласкали его везде, куда смогли дотянуться. — Возможно, если ты выполнишь моё желание, я награжу тебя прикосновением… здесь, — играючи, прошептал Эрестор, нежно коснулся паха юноши и тут же убрал руку. Леголас разочарованно застонал, чувствуя, как задрожали мышцы стального пресса от этих нежных и вместе с тем уверенных прикосновений. — Что ты желаешь, Herdir? — Леголас склонил голову, чувствуя, как первые незримые ладони подчинения накладывают отпечаток на его сознание. В этот момент желания Эрестора значили для него куда больше, чем его собственные. — Я желаю знать, что ты хотел бы сделать со своим ada, — прошептал Эрестор. Вереница странных нечётких фантазий пронеслась в голове Леголаса. Сердце колотилось как сумасшедшее. Принц открыл рот, но не издал ни звука, лишь покраснел до кончиков ушей. — Я желаю знать, что заставило тебя так покраснеть, — приказал Мастер. — Расскажи мне, что заставляет твоё сердце трепетать, как раненую пташку, под моей ладонью? Как бы Леголас хотел сбежать с этого допроса, но шансов вырваться из мёртвой хватки Трандуила не было; ему пришлось подчиниться. Перебирая развратные картинки у себя в мозгу, он гадал, какая из них способна удовлетворить любопытство Эрестора. — Я представляю, как надеваю цепь на своего отца, — Леголас искренне надеялся, что фантазия, которую он собирался озвучить требовательному Мастеру его отца, займёт его и он не станет копать глубже. — Я сжимаю её в руке. Я трахаю Трандуила, а он стоит передо мной на кровати, на четвереньках, не смея пошевелиться. Я зажимаю ему рот свободной рукой, чтобы заставить его замолчать, и наблюдаю за тем, как мой член входит в его тело. Леголас замолчал, чувствуя, как руки Трандуила сжались на его запястьях ещё крепче, нервно облизал губы и, зажмурившись, вознёс мольбы Валар, чтобы Эрестор не добрался до самой дерзкой из его фантазий, которую он так бережно хранил в тёмном уголке своего сердца втайне ото всех. Особенно от отца. Но стоило ему открыть глаза и встретиться взглядом с Эрестором, он понял, что тот не купился на его ложь. В холодных глазах цвета стали не отражалось ни единой эмоции. Мастер его отца терпеливо ждал, желая услышать нечто иное. Совершенно иное… «Он знает!.. Моргот, ну почему он всегда и всё знает!!!» — промелькнула ужасная догадка в мозгу. У Леголаса не осталось иного выбора, кроме как подчиниться немому приказу тирана. — На моей голове корона, — хрипло прошептал наследный принц Эрин Гален и отвернулся, испугавшись собственной дерзости. — Я говорю отцу ужасные вещи. — Что ты ему говоришь? — вкрадчиво поинтересовался Эрестор, бесцеремонно проникая в его потайной мир. Оказавшись в западне, Леголас зажмурился и произнёс вслух то, что он говорил своему Королю в своей безумной фантазии, мысленно прощаясь с жизнью. — Ты больше не Король Эрин Гален, Трандуил. Отныне ты мой слуга, мой раб, чьё единственное предназначение — удовлетворять мою похоть. Теперь ты лишь тело, которое я буду брать, как и когда пожелаю. Я закую тебя в цепи и оставлю гнить в этой мрачной камере, вдали от посторонних глаз и солнечных лучей. Она так похожа на ту пещеру, где это всё началось, не находишь? Я скажу всем твоим подданным, что ты сорвался в бездну, как и моя naneth, и от тебя ничего не осталось, даже тела, которое можно было бы похоронить. Такой трагичный финал! Вполне в твоём духе, ты же так любишь всё драматизировать, Ada! Плач по Лесному Королю разнесётся по всему Эрин Гален. Лесные эльфы будут оплакивать тебя, а затем возложат корону на мою голову и провозгласят меня своим Королём. Твои верные горячо любимые подданные, о которых ты так заботился и оберегал всё это время, будут бросать цветы к моим ногам, а ты навсегда останешься в этом мрачном подземелье, обречённый страдать в одиночестве. Целую вечность! И никто так и не узнает, что же на самом деле сталось с жестоким и надменным Королём Трандуилом, сыном великого Орофера. — Леголас! — Умоляй меня о пощаде, ada, — он не слышал строгого окрика отца, грезя наяву, затерявшись в своей фантазии. — Умоляй меня трахнуть тебя, гордый Король! Кто знает, может быть, я всё же сжалюсь над тобой и буду и дальше притворяться перед всеми, что это ты, а не я, управляешь этим королевством. Пальцы Эрестора заставили юношу приподнять подбородок вверх. Леголас дрожал, словно лист на ветру, стыдясь своих ужасных слов. Он не смел открыть глаза и встретиться взглядом с отцом. Не после того, что только что наговорил! Леголас кожей чувствовал, как Трандуил изумлённо смотрит на него, не веря своим ушам, как темнеют и покрываются коркой льда зелёные глаза. Без сомнения, если бы у него были свободны руки, Трандуил потянулся бы к своей короне, чтобы убедиться, что та всё ещё прочно сидит у него на голове. «Это конец!» — у Леголаса сердце ушло в пятки. Пойдя на поводу у алчности, он всё разрушил. — Ты в самом деле хочешь править этим королевством, мой юный принц? — пронзительные глаза цвета стали выворачивали душу наизнанку, добиваясь чистосердечного признания. Обмануть Нолдо было невозможно, он читал его, как открытую книгу. — Нет, Herdir! — печально прошептал Леголас, нервно облизал пересохшие губы и, обернувшись, бросил на отца умоляющий взгляд, в надежде снискать прощение до Его Величества. — Мне не нужна его корона. Но я желаю Короля, что её носит. Я хочу обладать им. Я хочу, чтобы он принадлежал только мне. Мне одному… Но пока мой Король носит корону, он никогда не будет принадлежать мне. Его слова не заставили Короля сменить гнев на милость. Отец сурово сверлил его взглядом, и Леголас стыдливо потупил взгляд. — Простите, aran nín. Простите меня за эти преступные мысли! Я перешёл границы дозволенного, — обречённо прошептал сын. Он и сам пребывал в ужасе от своих дерзких слов и диких фантазий. — Умоляю, накажите меня, если на то будет ваша воля. Когда Леголас, наконец, осмелился оторваться от созерцания пола, то с удивлением обнаружил, что Эрестор улыбается и смотрит вовсе не на него, а на его отца. Казалось, эта сцена его изрядно повеселила. — Я бы не стал так переживать из-за того, что подумает о тебе твой ada, — не сводя глаз с Трандуила, улыбнулся Эрестор. — Думаю, он видел в тебе это с самого начала. Поняв, что хватка на его запястьях ослабла, Леголас дёрнулся, пытаясь сбежать и забиться в самый дальний и тёмный угол дворца Лесного Короля и никогда больше не попадаться ему на глаза, но вместо этого оказался впечатан в широкую скульптурную грудь того, кого он сейчас хотел видеть меньше всего на свете. Так грубо, что даже вскрикнул от боли. Твёрдый член вжался ему в спину, а перед глазами пронеслась их первая ночь с отцом после освобождения из плена, казавшаяся теперь такой далёкой. Их откровенный разговор, то, как Трандуил подавал ему вино… В ту ночь Трандуил объяснил ему правила этой «игры». И правила были таковы, что в данный момент именно он был сверху, а Леголас — внизу. — Прошу, накажите меня, мой Владыка. Я так виноват перед вами, ведь я осмелился желать вашу корону, — юноша раболепно улыбнулся и захлопал длинными чёрными ресницами, пытаясь сыграть на своей красоте и невинности. — Леголас, у тебя должно быть лишь одно желание, — мрачно прошептал ему на ухо Трандуил. То, каким тоном он это сказал, заставило стайку мурашек, сбившуюся в кучку в районе талии, броситься врассыпную. — Доставлять удовольствие мне! — Я живу, чтобы доставлять вам удовольствие, aran nín, — прошептал Леголас и слегка наклонил голову набок, обнажая белоснежную шею, чтобы отец мог вонзиться в неё зубами, если Его Величество того пожелает, конечно. — О, ему доставит огромное удовольствие наказать тебя, — ухмыльнулся в предвкушении Эрестор и схватил юношу за плечи, заставляя того стоять смирно. Трандуил принял приглашение и погрузил зубы в желанное горло — кровь тонкой струйкой заструилась по плечу принца. — Ты будешь ползать у его ног, когда он будет оставлять свои метки кнутом на твоём теле. Ты будешь целиком в его власти. Он оставит рубцы на твоей спине, потому что может, потому что желает, потому что это доставит ему ни с чем несравнимое удовольствие… — Эрестор впился ногтями в рёбра Леголаса, и тот привычно вздрогнул. — Ты заслужил это, ernil ned avad . Ты осмелился посягнуть на его корону. Хотел запереть его и сделать своим рабом. Игрушкой для постельных утех. Ты знаешь, что виноват, мой мятежный принц. Я вижу это в твоих глазах… Эрестор до боли сжал пальцами подбородок принца, не позволяя тому отвести взгляд. Леголас зажмурился и плотно сжал губы. Трандуил мрачно улыбнулся и погрузил зубы в его шею. Отнюдь не нежно. Из упрямо сжатых губ вырвался крик, огромные синие глаза испуганно распахнулись. — Я был слишком мягок с ним, вот он и позабыл своё место, — вздохнул Эрестор, запустил руку в белоснежные волосы Леголаса и, намотав их кулак, резким движением заставил его запрокинуть голову. — Но ничего. Трандуил живо тебе его напомнит. А потом мы трахнет тебя, дерзкий щенок. Оба. Отец возьмёт тебя сзади, чтобы выбить членом все дерзкие мысли из твоей непокорной головки, а я трахну твой прелестный ротик, чтобы заставить твой вероломный язычок молчать. — Прошу вас, — застонал Леголас, возбуждаясь от мысли о том, что эти два самца будут трахать его одновременно. Капельки крови сорвались с губ Трандуила и упали Леголасу на шею, он задрожал всем телом, сгорая от желания. — Ты прежде никогда не чувствовал то, что почувствуешь сегодня. То подчинение, которое ты демонстрировал прежде — всего лишь жалкая тень того, что Трандуил жаждет увидеть в тебе, — пообещал Эрестор. В глазах мужчины зажглись опасные огоньки, коих Леголас прежде не видел, и он содрогнулся от страха и желания, разрываясь между этими разрушительными чувствами. В «игру» вмешался джокер. Наклонившись к уху сына, Трандуил прошептал: — Ты помнишь, чем карается измена в моём королевстве, ion nín? Принц Эрин Гален обязан был знать и чтить законы королевства. Они были намертво впечатаны в его голову и сердце, благодаря стараниям его ada и строгих наставников, приставленных к принцу с младенчества. Но такое наказание, насколько ему было известно, никогда и ни к кому не применялось. По крайней мере, до сих пор… — Аda! Умоляю, не изгоняй меня! Изгнанный из родного дома, лишённый права бродить среди деревьев Эрин Гален, вдыхать запах свежей листвы и лицезреть своего прекрасного ada и любовника… Изгнание было равносильно смерти для Леголаса. Он понимал, что это всё было лишь частью «игры», но для любого эльфа даже мысль об изгнании из родного дома была невыносима, и он не был исключением. — Ada, умоляю, не отсылай меня! Aran nin, накажи меня так строго, как пожелаешь, но не изгоняй. Я не вынесу этого… Прошу тебя, ada! Умоляю, сжалься надо мной! — зарыдал Леголас и бухнулся отцу в ноги, вцепившись в него как утопающий в соломинку. — Тише, мой мальчик. Успокойся, — улыбнулся Трандуил, погладив сына по волосам. — Леголас, я не собираюсь тебя изгонять. С такой же вероятностью я отправил бы тебя одного на войну. Я знаю, это была всего лишь фантазия. Неуместная фантазия, дерзкая. И тем не менее, ты совершил тяжкий проступок и должен понести суровое наказание, — две руки скользили по белоснежным волосам, заплетая их в густую косу. — Ты наследный принц, Леголас, и потому я проявлю к тебе снисхождение. Ты примешь наказание от моей руки в качестве расплаты за свои дерзкие мысли? — Да, ada! — всхлипнул Леголас. — Тебе следует держать сына в ежовых рукавицах, Трандуил. Он совершенно отбился от рук, — проворчал Мастер его отца и так строго посмотрел на юношу, что у того скрутило желудок от страха. Ледяной голос огрел не хуже плети. — Обращайся к своему Королю как положено, ernil ned avad! Ты примешь любое наказание, которому твой Король сочтёт нужным тебя подвергнуть? — Да, Herdir, — вздрогнул от резкого окрика, как от поцелуя кнута, Леголас и склонил голову. — Я приму любое наказание, которое мой Король сочтёт необходимым, — и тихо добавил, обращаясь к Королю: —Aran nin, прошу накажите меня со всей строгостью, дабы я мог искупить моё преступление перед лицом этого свидетеля. Принц понимал необходимость этого наказания лучше, чем Эрестор. Законы Эрин Гален были суровы и не предусматривали поблажек ни для кого, в том числе, для членов королевской династии. Наступили смутные времена, ходили слухи, что тьма расползалась с юга. Лесные эльфы уже несколько тысячелетий жили на грани войны и отражали удары и набеги врага, защищая Лотлориэн и Имладрис от тёмных тварей, прорывавшихся из Дол Гулдура на юг. Суровые времена требовали суровых мер. И потому Трандуил, воспитанный Орофером, — великим военачальником и жестоким Королём — так же, как и его отец, требовал беспрекословного подчинения от всех своих подданных, и в первую очередь от своего сына. Даже мысли об измене считались преступлением, не говоря уже о том, чтобы говорить о подобном вслух. — Я приговариваю его к порке кнутом, Эрестор, — сурово взглянув на сына, огласил приговор Трандуил. — Думаю, это научит его знать своё место. А его место — у моих ног! Эрестор почтительно склонил голову перед Королём Эрин Гален и направился к одному из многочисленных сундуков, стоявших вдоль стен комнаты, чтобы выбрать орудие наказания. Спустя пару минут он вернулся и протянул Трандуилу кнут — длинный, чёрный ремень, свитый из нескольких кожаных полосок, на небольшой рукояти, идеально ложившейся в ладонь. Леголас уже видел его раньше, но тогда он не казался ему таким пугающим. Настолько реальным… Король резко взмахнул кнутом, разрезав воздух тот с устрашающим щелчком заскользил по каменному полу, шипя и извиваясь, как ядовитая гадюка. Юноша заставил себя выпрямиться и гордо вздёрнул подбородок. «Я сын Трандуила, внук Орофера, наследный Принц Эрин Гален! Я не стану умолять о пощаде!». — Посмотри на него, — приказал Король, провёл рукой по длинному ремню, распрямляя его, а затем продемонстрировал ужасное орудие пытки сыну, которое тому предстояло прочувствовать на собственной шкуре. Леголас взглянул на орудие своего наказания: иссиня–чёрные кожаные полоски, причудливо сплетавшиеся в единый ремень, который расширялся у основания и утончался на конце. — Прикоснись к нему, — приказал Король. Леголас провёл кончиками пальцев по грубой чёрной коже и содрогнулся, представив, как она будет впиваться в его плоть. — Поцелуй его, — приказал Король. Леголас облизал пересохшие губы и прикоснулся губами к ремню. Резкий запах кожи и спирта ударил в нос. — Кому ты подчиняешься? — Трандуил подошёл к сыну и, сжав пальцами его подбородок, заставил подняться с колен и взглянуть ему в глаза. — Тебе, ada, — ответил Леголас, дрожа, словно одинокий лист на ветру. — Это всё, о чём тебе нужно думать, мальчик. Ты принадлежишь мне. Ты мой, — отец обнял испуганного юношу, зарылся носом в его шею и нежно поцеловал кровавую метку, оставленную его зубами, сорвав стон наслаждения с губ побелевших от страха губ. Принц напряжённо кивнул, но заклятие, которое наложил на него его Мастер, уже начало действовать — он почувствовал это. Юноша наклонился вперёд и прильнул к груди отца, не в силах совладать с собой. — Кому ты всецело доверяешь? — тихо спросил его Трандуил. Леголас мог бы утонуть в этом глубоком и низком тембре. — Тебе, ada, — прошептал сын и обнял отца. Краем уха он услышал звон цепи, которую тот пристегнул к его ошейнику. — Помни об этом, — прошептал ему на ухо Трандуил. — Я хочу, чтобы ты помнил, что я люблю тебя, meleth nín. Та боль, которую ты испытаешь, — моё желание. Я хочу, чтобы ты помнил об этом во время наказания, ion nin. Ты сделаешь это для меня? Ты пройдёшь это испытание ради меня? Такая мелочь, казалось бы, но то, как отец сказал это, как он старался достучаться до него, пытаясь объяснить смысл происходящего, заставляло Леголаса почти желать удара кнута, и он еле слышно ответил: — Да, ada. Трандуил подвёл его к высокой дыбе. Принцу она была уже знакома из интенсивного курса его «обучения». Применялась эта «игрушка» исключительно для наказаний и позволяла полностью обездвижить добровольную жертву. Одна пара наручников фиксировала лодыжки, другая позволяла закрепить руки жертвы над головой. Прелесть этой «игрушки» заключалась в том, что она открывала верхнему безграничный доступ к внутренней части бёдер и рук, а также рёбрам раба. — Прислонись животом к дыбе, meleth, — приказал Трандуил. Леголас безропотно подчинился и, не дожидаясь приказа, поднял руки над головой. Трандуил осторожно надел на него наручники и туго зафиксировал его запястья. — Так ты не сможешь навредить себе, когда будешь пытаться вырваться, — объяснил Эрестор, подойдя к ним ближе. — Это важно, никогда не забывай об этом. Также важно следить за тем, чтобы наручники были затянуты не слишком туго, и кровообращение не было нарушено. Пока Эрестор отвлекал юного принца, Трандуил закончил приготовления. Теперь ладони отца скользили по алебастровой коже сына, оценивая её текстуру. Он перекинул длинную белоснежную косу через плечо, обнажая точёную спину, как будто высеченную из цельного куска мрамора. — Скажи, когда будешь готов, ion nín, — сказал Мастер, и Леголас запрокинул голову. — Я готов, aran nín. Накажи меня, — юноша произнёс это уверенно и спокойно, но его сердце сжалось от страха. Полное и безоговорочное подчинение даровало спокойствие сознания, но Леголас не был уверен, что эта невидимая стена не рассыплется, как карточный домик, с первым ударом кнута. — Ты получишь пять ударов, Леголас, — тихо сказал Трандуил. — Тебе не нужно считать их. Ты не увидишь этого, но это будет моя рука, meleth. Эрестор не будет применять к тебе кнут, ты понял меня? — Да, аda, — выдохнул Леголас. В глубине души он искренне обрадовался тому, что был прикован наручниками к дыбе, потому как в этот момент у него подкосились ноги. — Я подам тебе сигнал, когда наказание начнётся. Ты услышишь слово. Сконцентрируйся на нём и не позволяй никакому другому звуку испугать тебя, — с этими словами Трандуил отстранился. Теперь Леголас больше не мог ни видеть его, ни чувствовать тепло или запах его тела, вселявшие в него покой и уверенность. Вместо этого, он вынужден был изучать структуру дерева у себя перед носом. Леголас зажмурился. Он с ужасом ждал, когда отец произнесёт обещанное слово. Вот только Трандуил не спешил приводить приговор в исполнение. Он ещё долго о чём-то перешёптывался с Эрестором, но Леголас не смог разобрать ни слова. Вспомнив приказ отца, он не позволил этому выбить его из колеи. Он искренне старался не обращать внимания на посторонние звуки и неплохо справлялся до тех пор, пока рядом с его ухом не щёлкнул кнут. Разрезая гнетущую тишину, слово, которого Леголас одновременно ждал и боялся, слетело с губ отца: — Леголас, сейчас! Спустя мгновение принц почувствовал поцелуй кнута. Он знал, что должно было произойти, и, казалось, мысленно подготовился к боли, которая его ждала, но он и представить не мог, что это будет настолько больно. Леголас съёжился и сделал глубокий вдох, вот только он не был готов к тому, что от удара у него перехватит дыхание. Юноша вжался всем телом в дыбу, казалось, ладони продавят жёсткое дерево насквозь. А потом он почувствовал её… Всеобъемлющую, жуткую, обжигающую, невыносимую боль. — Леголас? Он открыл рот, чтобы ответить Трандуилу, — он искренне думал, что сможет сказать что-нибудь, — но звук, слетевший с его губ, был подобен вою смертельно раненого животного. Поцелуй кнута обжигал, словно языки пламени, оставляя после себя горькое послевкусие, длившееся целую вечность. Тупую, невыносимую, острую боль разорванной плоти с металлическими нотками. На какое-то мгновение Леголасу даже показалось, что он ослеп и оглох: глаза застлала белая пелена, а все звуки померкли. Все, кроме одного — его собственного сердцебиения. Сердце билось как безумное, и, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Когда же боль немного утихла, он почувствовал, как блаженный холод растекается по спине, усмиряя жгучую боль от удара кнута. Принц даже искренне обрадовался ему, хоть и знал, что это всего-навсего его кровь. — Ada! — выдавил из себя Леголас, и на мгновение комнату заполнила оглушительная тишина, от которой кровь стыла в жилах. — Ещё один удар, Леголас, — отозвался тот, и юноша попытался подготовиться к адской боли, хоть и знал теперь, что это невозможно. Второй удар кнута лёг поперёк предыдущего — крест-накрест. Слишком близко к предыдущему рубцу… Леголас кричал так громко, что у него заложило уши. Этот истошный пронзительный вопль должны были услышать и на другом конце замка. Юный принц исцарапал всю деревянную дыбу, оставляя следы ногтей на жёстком дереве; дрожал всем телом; старался дышать ровно и глубоко, надеясь, что это поможет унять боль, раздиравшую его тело на части. Но все старания были тщетны! С каждым выдохом из груди вылетал лишь очередной душераздирающий крик, переходивший в визг животного, которого мясник тащил на бойню, а затем снова в крик и так без конца. — Леголас! — раздался голос Трандуила где-то на заднем фоне. Кажется, он уже долго пытался до него докричаться. — Я не могу! Прошу тебя, ada, не надо больше! — по крупицам собрав оставшуюся волю в кулак, прошептал Леголас и вздрогнул от неожиданности, когда родная рука ada легла на плечо, успокаивая. — Ещё три удара, — бескомпромиссно отрезал Трандуил. Этот спокойный голос, казалось, проник юноше в мозг и заставил дрожь, пробиравшую его тело насквозь, утихнуть. — За твоё преступление, — Леголас обречённо кивнул, не в силах открыть глаза. Трандуил наклонился к его уху и еле слышно прошептал: — За преступление, которое мы совершим, когда останемся с тобой наедине, ion nín. Эрестор ни за что не смог бы услышать эти слова, — это мгновение принадлежало лишь им двоим. Странное спокойствие охватило юношу. Его мозг тут же претворил эту фантазию в жизнь, — она была так реальна — отодвигая дикую невыносимую боль на задний план. — Да, ada, — громко ответил Леголас так, чтобы ещё один эльф в этой комнате их услышал. Отец растворился в полумраке комнаты. Когда на спину принца обрушился третий удар, он кричал до тех пор, пока в лёгких не закончился воздух. Всё время, пока продолжалась эта пытка, он отчаянно хватался за ожившую в его голове фантазию, как за соломинку. Четвертый удар выбил почву у него из-под ног. Леголас обмяк и повис, подавшись плечами вперёд. Он безуспешно пытался встать на ноги и невнятно бормотал что-то себе под нос. В этот раз пауза растянулась на целую вечность. И всё же принц всё ещё был в сознании… Лишь усилием воли он смог выдавить из себя ответ, которого терпеливо дожидался от него отец, и съёжился в ожидании следующего удара. Кнут оставил прощальный поцелуй на его спине, в ту же секунду отец оказался рядом. Трандуил прошептал сыну на ухо приказ наклониться вперёд, чтобы Эрестор смог снять с него наручники, а затем поднял его скрюченное тело на руки и нежно опустил на мягкие шкуры, которые Нолдо предусмотрительно расстелил на полу. — Я выдержал? Выдержал?! — как только к Леголасу вернулся голос, он сразу же вцепился в тунику отца и, притянув его к себе, потребовал ответа. Он ничего не видел перед собой, приглушённый свет факелов слепил его. — Да, ion nín. Ты справился, мой храбрый мальчик, — ответил Трандуил, нежно погладив сына по щеке. — Хорошо, — слабо улыбнулся тот и провалился в пустоту. Он с честью выдержал испытание Эрестора, которое тот уготовил для него. Вот только истинной темой последнего урока, который преподал ему Мастер его отца, было отнюдь не искусство владения кнутом, а самое обычное милосердие.

***

Придя в себя, он понял, что лежит, свернувшись калачиком, в заботливых руках отца. Трандуил мурлыкал колыбельную себе под нос, убаюкивая его, — ту самую, которую пел ему, когда он был эльфёнком, и просыпался в слезах, зовя свою naneth… Спина горела. Почувствовав резкий запах лекарственных трав, принц понял, что рубцы на его спине обработаны мазью с окопником, чтобы остановить кровотечение и предотвратить заражение крови, и искренне порадовался тому, что это случилось в тот момент, когда он был без сознания. Это было бы настоящей пыткой, будь он в сознании. Эрестор подошёл к ним и, молча сев рядом, протянул Трандуилу чашу с загадочным содержимым. — Тише, малыш. Позволь мне поухаживать за тобой, — осадил его отец, когда Леголас попытался сесть. Юноша с тихим стоном откинулся ему на грудь. Трандуил преподнёс Леголасу поистине драгоценный дар. Кубиками льда, одним лишь Валар известно какой ценой доставленными с горных хребтов, он смачивал пересохшие губы сына и тот с благодарностью принимал заботу отца, мурлыкая от удовольствия, несмотря на то, что каждое движение сопровождалось болью. Эрестор лежал рядом, но не вмешивался. С нежной улыбкой на губах он наблюдал за влюблёнными голубками, позволяя им насладиться обществом друг друга. Леголас не мог точно вспомнить, когда заботливые и нежные прикосновения переросли в чувственные и страстные. Сильные руки осторожно перевернули его и уложили на живот, заставляя вспомнить обещание Эрестора. Оно звучало как угроза, но его прикосновения были нежными и преисполненными любви. К тому времени, как сильные руки нежно приподняли его бёдра, заставляя встать на четвереньки, он уже извивался и стонал, сгорая от желания. Леголас был очень слаб — события этого дня истощили его разум и тело. Он бы снова упал, зарывшись лицом в меха, если бы заботливые руки не придерживали его за талию. — Вот твоё место, мой строптивый мальчик, — улыбнулся Трандуил. — На коленях у моих ног. — Да, мой Король, — еле слышно прошептал Леголас. Сейчас от «строптивого мальчика» не осталось и следа. Ему на смену пришёл красивый, томный, покорный юноша, застывший в предвкушении удовольствия, которое его Мастера подарят ему, и наслаждения, которое он подарит им взамен. Леголас не испытывал ни капли страха перед тем, что он не сможет справиться с двумя темпераментными мужчинами. Он был готов удовлетворить любую их просьбу, всё его существо сейчас служило лишь одной цели — ублажать своих хозяев. Поэтому когда отец ввёл в него скользкие от масла ледяные пальцы, Леголас ахнул, но не отпрянул. Единственное, о чём он мечтал сейчас — чтобы пальцы поскорее сменил идеальный член. Он до безумия хотел, чтобы Трандуил снова предъявил своё первоочередное право на его тело, как тогда, когда он — его отец, его Король — впервые овладел им в тёмной пещере. Как оказалось, в этом отец был с ним солидарен: он не стал тратить время на подготовку, просто вошёл в него с удовлетворённым вздохом и замер, давая ему время привыкнуть и осознать, что тот целиком и полностью принадлежит ему. — Присягни мне на верность, князь, — приказал Король. Эту клятву Леголас произносил лишь однажды — на торжественной церемонии в день своего совершеннолетия. В тот день он присягал на верность своему Королю и официально наследовал титул кронпринца Эрин Гален. С тех пор он больше ни разу не произносил эту клятву вслух, но её слова были выгравированы у него в сердце. — Я торжественно присягаю на верность Королю Трандуилу, законному и истинному правителю Эрин Гален, — выдохнул Леголас. Краем глаза принц заметил, что Эрестор сосредоточенно наблюдает за ним, жадно впитывая каждое слово. Неудивительно. В последний раз Советник слышал эту клятву в тот день, когда сам присягал на верность его деду, Королю Ороферу. С того дня минули тысячи лет… И Король ныне мёртв, и любовь мертва. И остались лишь пустота и тоска по утраченному. И разбитое вдребезги сердце. И изнасилованная душа. Да ещё воспоминания. Воспоминания, о том, что было, о том, чему не дано повториться вновь, о том, что сгинуло и покрыто пеплом времени, невыполненных обещаний и нарушенных клятв. Отец легонько дотронулся до его плеча, и Леголас с трудом вынырнул из омута глаз цвета стали. — Я клянусь мечом, душой и сердцем служить моему Королю, защищать и оберегать моего Короля от любых посягательств на его жизнь и его корону, — Леголас запнулся. — … а также от предателей и изменников. Перед лицом всех присутствующих я клянусь верно и преданно служить Королю Трандуилу и народу Эрин Гален. Я отдам свою жизнь, но исполню данную мной клятву. — Я принимаю твою клятву, ion nín, — Король был так доволен искренностью, с которой сын присягал ему на верность, что практически замурчал от удовольствия. Принц застонал и уткнулся лбом в мягкую шкуру, совершенно позабыв об Эресторе, но тот не преминул напомнить о себе. — А теперь я заставлю твой дерзкий ротик замолчать, — хищно улыбнувшись, Нолдо сжал пальцами подбородок юноши, заставляя того посмотреть ему в глаза: — Сегодня ты узнаешь, что значит всецело принадлежать своему Королю. Леголас жадно впитывал каждое его движение, чувствуя, как сладкое возбуждение овладевает его существом. Он приветственно приоткрыл влажные губы, бессознательно соблазняя мужчину напротив. — Он само совершенство, — с нежностью произнёс Эрестор, встретившись взглядом с Трандуилом, и вошёл в горячий рот, принимая приглашение. Скользнув членом по нежному языку, он приподнял голову Леголаса под нужным углом, помогая тому полностью принять его внушительное достоинство. Леголас хрипло стонал, разрываясь между двумя самцами. Они брали его нежно, поочерёдно насаживая то на один, то на другой член. Но Леголасу этой нежности было мало. В глубине души он надеялся на нечто большее и знал, что может выдержать гораздо — гораздо! — больше, но всякий раз, когда он начинал двигаться быстрее, провоцируя мужчин трахать его жёстче, те осаждали его и шептали успокаивающие слова на ухо, нежно гладя по руками, ногам и рёбрам. Ему ничего не оставалось, кроме как с благодарностью принимать те крохи, которыми его Мастера одаривали ему, и надеяться, что в скором времени один из них принесёт ему в дар свой оргазм. Леголас старался, как никогда: напрягал мышцы ануса, активно работал ртом, насаживался на члены, усердно ублажая обоих самцов. И довольно улыбнулся, услышав, как стоны наслаждения, слетают с их губ. Правда, когда он почувствовал, что угол проникновения обоих членов неуловимо изменился, то растерялся от неожиданности, не понимая, что происходит. Лишь спустя пару минут до него дошло, что Эрестор и Трандуил слились в страстном поцелуе. Однако, это занятие абсолютно не мешало им двигаться в том же безумном ритме. Леголас хотел бы присоединиться к ним сейчас, но с членом Эрестора в горле, он не мог даже стонать, поэтому предпочёл сосредоточиться на том, до чего смог дотянуться — на члене Нолдо. Леголас заставил его почувствовать свой поцелуй: он сосал член Мастера его отца, беспрепятственно впускал в своё горло, извивался вокруг него языком. Он применял на практике всё то, чему обучил его ada, сожалея лишь о том, что лишён возможности стонать от удовольствия. А Трандуил как будто нарочно при каждом толчке целился в простату. Леголас был не просто возбуждён — он сходил с ума и знал, что это безумие не продлится бесконечно. Рано или поздно один из них должен был сдаться на милость его умелого язычка или узкого ануса, и он гадал, кто же из них станет первым. Он настолько увлёкся, что едва не пропустил свой собственный оргазм, и опомнился лишь тогда, когда почувствовал болезненное напряжение в паху. Он вцепился пальцами в бёдра Эрестора в надежде, что тот поймёт немую просьбу и не позволит ему кончить. — Просто позволь этому случиться, ernil neth, — улыбнулся Мастер его отца и продолжил трахать его рот в прежнем бешеном темпе. — Нет ничего постыдного в том, что ты не можешь устоять перед желанием принадлежать своему Мастеру и Королю. И Леголас покорился, склонил голову перед сильным противником. Противником, что был ему не по зубам. Тем, кто был гораздо сильнее его, признавая его власть над собой. И в этом не было ничего постыдного. Сильный побеждает слабого. Так заведено. Так суждено. Так предначертано свыше. Зажатый между горячими потными телами, Леголас бился в конвульсиях, сотрясаясь от самого сильного оргазма в своей жизни, а те даже не соизволили замедлить ритм. «Как бы я хотел сейчас упасть на мягкую шкуру, последовав примеру моей спермы, закрыть глаза и не открывать их целую вечность…». Но, увы, то были всего лишь мечты, которым не суждено было воплотиться в жизнь. Два голодных самца были ещё далеки от финишной прямой и требовательно сжимали его тело в своих руках, желая получить то, что было их по праву. Удовольствие. Они совершенно точно знали, что делали. От недавнего оргазма его горло обмякло и расслабилось, чем не преминул воспользоваться Эрестор. Он беспрепятственно загнал Леголасу свой толстый длинный член ему в горло по самые яйца и удовлетворённо застонал. А вот мышцы его ануса отреагировали на оргазм иначе — они ещё сильнее обняли член Трандуила, сорвав с губ отца болезненный стон. Добившись желаемого эффекта, Эрестор и Трандуил принялись терзать его измученное тело с животной яростью, заставляя Леголаса извиваться и жалобно стонать от их грубых ласк. Он был ещё слишком чувствителен после оргазма и с трудом мог вынести этот безумный ритм. Но, казалось, его вялые протесты и неуверенные попытки вырваться из капкана их рук, лишь сильнее распаляли их страсть. Эрестор и Трандуил швыряли его между собой, словно плюшевую игрушку, насаживая на свои члены с почти первобытной жестокостью. — Прекрати сопротивляться, ernil neth. Просто возьми то, что мы даём тебе, наслаждайся этим мгновением, — нежно прошептал ему на ухо Эрестор. А вот его бёдра, напротив, были совершенно безжалостны, и заставляли Леголаса принимать идеальный длинный член Нолдо, невзирая на спазмы, сковывавшие его горло. — Эти чувства, этот момент. Это всё для тебя. Это всё принадлежит тебе. Впитай в себя это мгновение и сохрани его в своём сердце навечно. Леголас безмолвно плакал от наслаждения, боли, желания, любви, благодарности, абсолютной беспомощности, зависимости от этих двух мужчин. Чувства перемешались в нём, их было так много… Слишком много для одного измученного мальчишки. Но Эрестор был прав. Этот момент принадлежал ему и было бы глупо не насладиться им сполна. И Леголас отпустил себя. Его тело обмякло и стало невероятно податливым, позволяя мужчинам беспрепятственно брать то, что они хотели. Член отца толкался в его простату с безжалостной точностью и постоянством, а измученное тело пыталось отвечать на эту сладкую пытку, оно искренне старалось… Леголас желал достичь пика неземного чистого наслаждения, заставлявшего его терять голову и парить среди звёзд, отделявшего его fea от его hroa. Но наслаждение было столь сильным, что даже лёгкое прикосновение ветерка к коже было подобно изысканной пытке. Он был просто не в силах кончить снова… Всего через несколько минут после умопомрачительного оргазма. Потому, когда Леголас почувствовал, как член Эрестора покинул его саднившее горло, орошая его лицо горячей спермой, он практически взвыл от огорчения. Оргазм Мастера его отца был подобен тёплому летнему дождю: капли горьковато-сладкой спермы падали ему на губы и жалили глаза, оседали на ресницах и белоснежных волосах. Длинные тонкие пальцы Нолдо скользили по его лицу, собирая с него жемчужные капли, а Леголас бессознательно собирал их с кончиков его пальцев языком. Но Трандуил всё ещё не кончил и теперь драл его с почти животной яростью, до боли сжимая его бёдра в своих руках, — быстрее, сильнее, ожесточённее — по мере того, как приближался к оргазму. В порыве страсти Трандуил забылся, грубо схватил Леголаса за талию и бескомпромиссно усадил к себе на колени. Из горла Леголаса вырвался задушенный хрип, сродни тем, что издают смертельно раненые животные перед тем, как испустить дух. Рубцы, оставленные кнутом, вспыхнули огнём. Он дрожал, извивался и выл от боли — или удовольствия — в беспощадных руках отца, пока не почувствовал, как внутри него огневой лавой растекается его сперма. «Ты никогда прежде не чувствовал то, что почувствуешь сегодня. То подчинение, которое ты демонстрировал до этого — всего лишь жалкая тень подчинения, которое он жаждет увидеть в тебе». Эрестор был прав. Впрочем, как и всегда. Леголас прежде никогда не чувствовал себя так: он был всецело во власти Трандуила, принадлежал ему, был сломлен им. И в то же время отец любил его до безумия. И Леголас любил его не меньше. Отчаянно, беззаветно, всем сердцем. Трандуил был для него всем — отцом, другом, кумиром, Королём, хозяином, господином, Мастером, любовником, первой и последней любовью, его единственным, его миром… Огромным, необъятным, непостижимым. Внезапно мир померк у него перед глазами… Падая в чёрную бездну, Леголас знал, что пара сильных любящих рук подхватит его бесчувственное тело и не позволит причинить ему вред.

***

Очнувшись, Леголас обнаружил, что лежит на животе. Эрестор нежно обтирал его лицо влажной тканью. — Твой отец был очень осторожен с тобой, — еле слышно прошептал Нолдо. Эти слова предназначались лишь для ушей Леголаса. — То, что он сделал, было сделано с любовью. Не смей использовать кнут на Трандуиле, пока не научишься обращаться с ним, penneth. Пока не сравняешься в этом мастерстве со своим отцом. Трандуил владеет кнутом в совершенстве: он может снять комара с ресницы лошади, и та даже глазом не поведёт. Ты должен много и усердно тренироваться, чтобы научиться тому, что умеет он. — Я научусь, Herdir. Обещаю, — поклялся Леголас, и Эрестор улыбнулся, услышав знакомые стальные нотки в его голосе. Те же, что нередко проскальзывали в голосе его отца. Трандуил вернулся с бокалом прохладной воды и заставил сына выпить всё до последней капли. Прохладная вода смягчила саднившее горло. — Вы двое меня многому научили, — задумчиво произнёс Эрестор, возвращая выбившую прядь белоснежных волос на законное место, пока Трандуил устраивался рядом с сыном, стараясь не потревожить его истерзанную спину. — А сейчас нам всем следует отдохнуть. Мы останемся здесь. Шкуры мягкие и тёплые, а тебе, penneth, нужно хорошенько выспаться, чтобы восстановить силы. Если Эрин Гален потребуется его Король, Галеон знает, где его найти. Леголас рассеянно кивнул. Голова кружилась, на миг ему показалось, что кто-то вынул мозг из его головы и заменил его ватой. Он с трудом соображал, но в одном он был абсолютно уверен — отец взялся за старое и подмешал морфин ему в воду. Леголас раздражённо вздохнул, но у него не было ни сил, ни желания спорить с отцом, к тому же, тёплая родная рука так нежно и осторожно обнимала его за талию… Леголас с блаженством закрыл глаза и почувствовал, как Эрестор лёг рядом. Он не заключил его в объятия, как обычно, а лишь нежно приобнял за талию. Твёрдая рука Эрестора накрыла нежную руку Трандуила, и это было последним, что Леголас почувствовал прежде, чем погрузился в исцеляющий сон.