Обучение принца

Там, где сполохи огня — пали В мимолетной тишины — омут, Мы крупицами сердец — стали, Опьяняющей тоской — полны. Мы с тобой, как два крыла — правых — Друг без друга и вдвоем — тесно, Снег рисует на окне — мелом И в агонии стихий — весь я. Мы, как волки, ночи — рады, Но лишь утро позовет — в небыль — Я, как коршун, устремлюсь — падать, Ты, как голубь, улетишь — в небо. Храм пустеющей души — мрачен: Нет в Чертогах для двоих — места. Я люблю тебя, а это — значит, Нам не быть никогда — вместе…

(из письма Эрестора к Трандуилу)

Всю следующую неделю Леголас исцелялся и даже близко не приближался к кнуту, впрочем, Эрестор и Трандуил и сами старались, чтобы какое-то время эта «игрушка» не попадалась ему на глаза. Однако временное недомогание вовсе не означало, что Эрестор отменил все уроки. Учитель лишь на время отстранил Леголаса от участия в их с Трандуилом играх, приказав ему «наблюдать и учиться». И Леголас наблюдал. Он наблюдал за тем, как Мастер связывает, наказывает и трахает его отца в самых немыслимых и извращённых позах. Эрестор даже исполнил свою давнишнюю угрозу и превратил Трандуила в их домашнюю зверушку на один вечер, заставив носить «хвост». Леголас привыкал к тому, как его ada выглядит в роли нижнего, как он умоляет и просит своего Мастера подарить ему наслаждение или причинить боль, как он подчиняется его воле… Как этот непроходимый упрямец терпит, казалось бы, невыносимую боль и отказывается прекращать наказание даже тогда, когда та становится запредельной. Опасной. Как он не только не просит Эрестора не останавливать наказание, но ещё и умоляет наказывать его сильнее! Неопытный любовник мог бы с лёгкостью покалечить его по беспечности или банальной неосведомлённости о «некоторых особенностях в поведении» Трандуила. Теперь же, когда Леголас имел удовольствие лично познакомиться с любимой «игрушкой» своего ada, он понимал, насколько опасными могли быть эти игры для новичка… Последние уроки Эрестора были посвящены не тому, как и когда давать Трандуилу то, чего он желал, а тому, когда его неуёмный аппетит стоило ограничивать. Леголас с жадностью впитывал всё, чему учил его Эрестор. По мере того, как рваные раны на спине начали бледнеть и затягиваться, тот разрешил ему участвовать в их с Трандуилом играх, и Леголас поменялся местами с отцом. Как и Леголас, Трандуил не мог постоянно подчиняться. Их совместные занятия с отцом были такими страстными, чувственными и захватывающими, что Леголас с лёгкостью мог представить себе, какими будут их отношения, когда они снова останутся с Трандуилом наедине, только вдвоём. Как они будут меняться ролями, делясь властью друг с другом…

***

Когда впервые за долгое время Леголас проснулся в огромной кровати Его Величества на спине, он с удивлением — и долей разочарования — обнаружил, что он в покоях отца один. По всей видимости, Трандуил и Эрестор были заняты делами королевства, поэтому он неспешно оделся и угрюмо поплёлся на кухню. Позавтракав в гордом одиночестве и без всякого аппетита, Леголас спросил у пробегавшего мимо Галеона о своём отце и Эресторе. Дворецкий сообщил ему, что Эрестор завтракает в обеденном зале и разбирает письма, доставленные для него этим утром из Имладриса, а его отец отправился на встречу с людьми из Озёрного города, поселившимися вблизи оставленного гномами Эребора. «По всей видимости, пытается вбить в головы людей на примере бедолаг из Гондора, что охота в Эрин Гален без позволения Короля будет расценена лесными эльфами как браконьерство со всеми вытекающими последствиями», — вздохнул Леголас. Не горя желанием умирать со скуки на бесконечных переговорах, он спешно запихнул в походную сумку чего-нибудь перекусить, заскочил в отцовские покои за парочкой необходимых вещей и отправился на поиски Эрестора. Леголас застал его за чтением писем, которые для него регулярно доставляли из Имладриса по приказу Владыки Элронда. По всей видимости, тот настолько привык полагаться на компетентный совет Эрестора, что нуждался в своём Главном Советнике даже на расстоянии. Леголас и сам настолько привык к суровому Нолдо, что с трудом представлял себе, как будет жить без этих строгих глаз цвета стали, следивших за каждым его шагом, и едких замечаний в свой адрес. Отца нигде не было видно, и посему Леголас предположил, что тот всё ещё на встрече с людьми из Озёрного города. Скользнув взглядом по объёмной стопке писем, Леголас с удивлением отметил, что среди новых посланий были и довольно старые, затёртые по краям и на сгибах, местами порванные, засаленные. Они выглядели так, как будто их читали и перечитывали много раз. Как будто эти потрёпанные письма были очень дороги «каменному» сердцу Нолдо. — Новости из Имладриса? Что-то стряслось? — спросил Леголас из чистой вежливости и, к своему удивлению, застал Эрестора врасплох. Кажется, тот совершенно затерялся в своих мыслях, судя по той мечтательной улыбке, что порхала на его губах, но она исчезла, стоило ему понять, что его уединение нарушено. — Это личное. Ничего важного, — отрезал Эрестор, быстро сгрёб письма со стола, аккуратно сложил их в небольшой вельветовый мешочек и спрятал в потайном кармане мантии. Ледяной тон, которым это было сказано, дал Леголасу понять, что эту тему они обсуждать не станут. — Как твои успехи во владении кнутом, Леголас? — Если честно, пока не очень, — вздохнув, признался Леголас и закатил глаза. — Ты был прав. Это и правда очень сложно. Зато теперь я понимаю, почему ты так настаивал, чтобы я надевал туники с длинными рукавами и прикрывал лицо во время тренировок с этим проклятым предметом. — Что ж, если у тебя нет на сегодня никаких других… более увлекательных планов, мы могли бы отправиться на прогулку в лес. Я хотел бы лично взглянуть, чему ты научился за это время, — улыбнулся Эрестор, вставая из-за стола. — Возможно, я смогу дать тебе парочку ценных советов, как управляться с этим проклятым предметом. — По правде говоря, я надеялся, что смогу уговорить тебя прогуляться со мной, — признался Леголас. — Только пообещай во время тренировки держаться от меня подальше. С кнутом в руках я опаснее горного тролля с похмелья. Боюсь, я не всегда знаю, что станет его следующей мишенью — ствол дерева или моя голова. Озорно улыбаясь Леголас похлопал по походной сумке, под завязку набитой всевозможными яствами. — Я взял нам поесть. «А ещё парочку сюрпризов, на всякий случай». Губы Эрестора изогнулись в хищной улыбке, он подошёл к Леголасу и провёл кончиками пальцев по его губам. Эти пальцы, изучившие каждый миллиметр его тела, приятно пахли пергаментом и чернилами. — Думаю, мы найдём, чем заняться, пока твой отец увлечён переговорами. День обещает быть очень приятным… и многообещающим. Леголас звонко рассмеялся и направился по запутанным коридорам дворца к воротам, за которыми простирались владения Лесного Короля. — Трандуил будет вне себя от ярости, когда узнает, что мы бросили его прозябать в одиночестве. Придётся найти способ умилостивить умирающего от зависти Короля Эльфов, — с ехидной улыбкой заметил Леголас, взглянув на Эрестора из-за плеча. — В том, что он будет рвать и метать, когда мы вернёмся во дворец, я не сомневаюсь, — заговорчески улыбнулся ему Эрестор. — Полагаю, нам стоит объединить усилия, дабы Его Величество сменил гнев на милость. Они оба засиделись в каменных стенах, поэтому неспешная прогулка по умиротворённому лесу доставила удовольствие им обоим. За непринуждённой беседой, изредка разбавляемой остротами Эрестора, они и не заметили, как забрели в самую чащу старого леса. Всё это время Леголас ловил себя на мысли, что ему безумно стыдно. Он был очень груб и резок с Эрестором в первые дни. Да и в последующие тоже… Ослеплённый ревностью, он ненавидел Эрестора. Он ненавидел того, кто пронёс любовь к его отцу сквозь тысячелетия, кто смог переступить через свою гордость и ревность, чтобы тот, кого он любит, нашёл счастье с кем-то другим… Не с ним. «Эрестор прав. Я глупый и строптивый мальчишка! Непроходимый болван!» С Эрестором было легко и просто, он мог поговорить с ним о том, что волновало его, о том, о чём он думал давно, но до сих пор не решился поделиться с отцом. — Эрестор, я тут подумал… Я хотел бы… очень хотел бы… когда-нибудь… Не прямо сейчас, а в будущем… отправиться в Имладрис, чтобы узнать больше о тьме, о Сауроне… Обо всём этом. Я хотел бы, чтобы ты научил меня и этому тоже, — запинаясь, признался Леголас Эрестору в идее, зародившейся в его вздорной и не желавшей её покидать. — С радостью, penneth, — улыбнулся Эрестор, польщённый его признанием. — Тебе всегда будут рады в Имладрисе. К нам приходят эльфы, гномы, дунэдайн и даже Майар со всех уголков Средиземья, чтобы учиться и совершенствовать свои познания. Леголас, у тебя есть тяга к знаниям, ты всё схватываешь на лету. Ты прекрасный ученик, любой учитель с радостью возьмётся за твоё обучение. Если ты выберешь меня своим учителем, я почту за честь помочь тебе утолить жажду к знаниям. Полагаю, мне не следует напоминать, что я очень строгий и требовательный учитель? Леголас покраснел от комплимента, коим одарил его строгий учитель, втайне дав себе обещание вымолить у отца разрешение отправиться в Имладрис, чтобы продолжить своё обучение. «Уверен, отец не станет удерживать меня. К тому же Имладрис всего в нескольких днях пути, я буду часто его навещать. Нам не придётся разлучаться надолго, и это не будет так мучительно для него. Для меня. Для нас обоих. Я же хочу уехать не навсегда, а лишь на время… Он должен понять. Уверен, ada поймёт меня». От этих мыслей у Леголаса защемило сердце. Возможно, стоило выждать пару-тройку лет или даже десятилетий, прежде чем заводить с отцом разговор об отъезде. Они только-только начали узнавать и понимать стремления и желания друг друга, и мысль о разлуке с отцом причиняла ему почти осязаемую боль. Боль, которую Эрестор испытывал каждый день. Сотни лет, тысячи, целую вечность… «Все отношения заканчиваются». Так он говорил. Но он милосердно умолчал о том, что время, проведённое вместе, остаётся с тобой навсегда. Въедается под кожу, просачивается в кровь, врастает в сердце. И это мгновение принадлежало лишь им двоим. Эрестору и Трандуилу. Мир, за который они сражались, канул в небытие. Королевства пали. Короли и любимые обратились в прах. И лишь воспоминания были неподвластны времени. И в них они всё ещё принадлежали друг другу. Это было. Они были. Они есть. Хоть и смотрят на небо по разные стороны Мглистых гор. Тем временем они вышли на утопавшую в солнечных лучах живописную поляну, сокрытую от посторонних глаз вековыми деревьями, — лучшего места для пикника было не сыскать. Расположившись в центре поляны, мужчина и юноша наслаждались превосходным вином, сыром, ягодами, орехами и мёдом, заботливо упакованными Леголасом в походную сумку, болтали о всяких пустяках и смеялись. Когда Синда и Нолдо насытились, а темы для разговоров иссякли, они растянулись на благоухающем ковре из густой зелёной травы и слились в бесконечно долгом, нежном поцелуе. Леголас не испытывал ни вины, ни стыда за то, что происходило сейчас между ними в самом сердце владений Лесного Короля. Он целиком и полностью принадлежал Трандуилу — тот был любовью всей его жизни. И всё же в сокровенном уголке его сердца — уголке, куда его ada вход был строго воспрещён, — обитала любовь к Эрестору, его другу, любовнику и Мастеру, который преподнёс ему бесценный дар и за который он никогда не сможет его отблагодарить. — Ты думаешь сейчас о своём отце? У тебя лицо как будто светится изнутри, — с нежностью взглянул на него Эрестор, но было в этих стальных глазах и нечто ещё. Тоска по утраченному мгновению. — Трандуил всегда в моих мыслях, — признался Леголас. — Но сейчас я думал не о нём… Вообще-то, я думал о тебе и о том, как отвратительно я себя вёл, когда ты только появился в Эрин Гален. Я не понимал тогда, зачем ты приехал. Мне казалось, ты хочешь нас разлучить. Я считал, ты сделаешь всё, чтобы мы с Трандуилом никогда не были вместе, потому что мы кровные родственники, и эти отношения аморальны и преступны в глазах нашего народа. Я думал, что ты захочешь вернуть его, забрать его у меня. В слепом безумии я даже решил, что ты хочешь извратить наши с Трандуилом отношения по каким-то своим личным эгоистичным мотивам. Я не понимал тогда… Прости меня, Эрестор, я ничего не понимал тогда! Я так плохо думал о тебе. И вёл себя как полный кретин. Тоска, с которой Эрестор смотрел на него, рассеялась как дым, уступив место нежности. — Ты очень похож на Орофера… Но лишь внешне. У тебя благородная душа и чистое сердце, penneth. В тебе нет его жестокости. Я принимаю твои извинения и рад, что отец не ошибся в тебе. Ты оправдал все надежды, которые он на тебя возлагал. Я рад за тебя… За вас обоих. И я от всего сердца желаю вам счастья. — Спасибо тебе. За всё. — Пустое. Я всего лишь показал тебе путь, но пройти его ты должен сам. Теперь лишь от вас двоих зависит, какими будут ваши отношения. Леголас не смог устоять перед желанием поцеловать его, и Эрестор не оттолкнул его. Впервые за всё время, что они провели вместе, их поцелуй не был властным, в нём не было свойственного Эрестору желания доминировать. Только нежность, любовь и удовольствие. Они просто наслаждались друг другом. И Леголас добровольно бросился в омут страсти и нежности, утопая в этих нежных губах, растворяясь в этих горячих любящих объятиях… Он самозабвенно целовал Эрестора, с благодарностью принимая прощальный подарок своего любовника, друга и Мастера. Когда их губы разомкнулись, Леголас не отстранился от Эрестора, а ещё крепче прижался к широкой груди того, кто подарил ему целый мир. — Эрестор, я ведь совсем не помню Орофера. Я не знал своего деда. А отец… Всякий раз, когда я пытался заговорить с ним о naneth или об Орофере, о том, какими они были, как они погибли, он замыкался в себе и уходил от ответа. И со временем я перестал спрашивать, — прошептал он, уставившись во тьму чащи, словно пытался разыскать в ней кого-то. — Почему ты назвал Орофера жестоким? Я слышал о моём деде много всякого… Хорошего. И плохого. Отец никогда не говорит о нём, и я решил, что глупо думать плохо о том, кого я никогда в глаза не видел. Ты знаешь, я привык полагаться на твоё мнение. Прошу, расскажи мне правду! Расскажи, что Орофер сделал тебе и моему отцу. Эрестор тяжело вздохнул, перевернулся на спину и, нахмурившись, уставился в небо. Леголас обнял его и терпеливо ждал, уткнувшись подбородком ему в грудь. Прошла целая вечность, прежде чем Эрестор заговорил. — Леголас, не мне судить, каким отцом был Орофер. Прости, это было непозволительно с моей стороны, говорить с тобой о нём в подобном тоне. Орофер был хорошим и справедливым Королём. Он любил своего сына, твоего отца. Просто… — глаза, всего секунду назад смотревшие на Леголаса с такой нежностью и добротой, опять стали холодными и непроницаемыми. По всей видимости, Эрестор не горел желанием бередить старые раны. — То, о чём ты говорил и чего ты так боялся. То, что ты полагал, я намеревался сделать с тобой и твоим отцом, когда прибыл в Эрин Гален. Именно это Орофер когда-то сделал со мной и Трандуилом. Когда Король узнал о моих отношениях с его сыном, он был недоволен. Нет… — горькая улыбка исказила совершенный изгиб жестоких губ. — Он был в ярости. Мы с Трандуилом просили его, умоляли, пытались достучаться до его сердца, но сердце Короля не дрогнуло. Он запретил нам быть вместе, но мы всё равно продолжали встречаться. Тайно. Вот только всё тайное рано или поздно становится явным. Узнав о том, что мы пошли против его воли, Орофер в наказание отослал меня с миссией в самый дальний уголок Средиземья. Ослушаться приказа своего Короля я не мог. Стоило мне вернуться в Эрин Гален, как меня тут же снова отсылали с глаз долой. Мне приходилось покидать Трандуила. Снова и снова. Иногда на несколько месяцев. Иногда на несколько лет. А иногда… на сотни лет. Эрестор замолчал, решив, что и так сказал слишком много. — Что случилось? — Время случилось, Леголас, — неопределённо пожал плечами Эрестор и горько улыбнулся. — Время беспощадно. Знаешь, я не могу вспомнить последний раз, когда мы с ним целовались, когда ещё были вместе. Потому что ты никогда не думаешь, что последний раз это последний раз. Ты думаешь, что будут ещё. Ты думаешь, у тебя вечность впереди, но время никого не ждёт. И он не ждал. Когда я вернулся из очередной миссии, которую мне поручил твой дед, Трандуил уже повстречал Эллериан, твою мать. Они ждали твоего появления на свет и были очень счастливы вместе. — А как же ты? — возмутился Леголас. — А что я? — хмыкнул Эрестор. — Эрин Гален стал слишком тесен для нас троих, и я покинул это королевство и его принца. Навсегда. Леголас с нескрываемым ужасом слушал его рассказ. Он, как никто другой, мог понять через что Орофер заставил пройти Трандуила и Эрестора. — Время решает всё. Когда рождаться и умирать, когда любить и расставаться. Иногда судьба сводит влюблённых вместе лишь для того, чтобы разлучить их, Леголас. — Тогда я остановлю время. — Нельзя остановить время, мальчик. Ты можешь лишь научиться ценить каждый миг, проведённый рядом с ним, научиться жить так, как будто для вас нет и не будет никакого завтра. Ты можешь попытаться украсть мгновение у вечности, но большего не дано никому из живущих. — Говорят, время способно исцелять. Залечивать любые раны, — еле слышно прошептал Леголас. — Это ложь. Время не лечит, — усмехнулся Эрестор. — Оно не заштопывает раны, просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта. И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль и новую жизнь. Время — плохой лекарь, Леголас. Оно заставляет забыть о боли старых ран, нанося новые… И с каждым прожитым годом количество плохо наложенных повязок на душе становится всё больше. — Орофера больше нет. Он уже никогда и ничего не сможет запретить. Зато теперь у тебя есть я — его улучшенная копия, — Леголас нежно дотронулся ладонью до щеки Эрестора, пытаясь отвлечь от грустных мыслей. Эрестор рассмеялся, принял его приглашение, с ловкостью пантеры опрокинув свою добычу на спину, и прижал Леголаса весом своего тела к земле. — И в самом деле. Кто знает? Возможно, я всё-таки победил в битве со временем, а ты — моя награда! Эрестор смеялся и дразнил его, но Леголаса не покидало ощущение, что ему больно. — Тебе в самом деле нужно уезжать в Имладрис? Ты мог бы остаться с нами. Если ты этого хочешь, конечно… Мы могли бы быть очень счастливы вместе. Все мы. В Эрин Гален хватит места для всех нас. Для нас троих, — прошептал Леголас, глядя ему в глаза. Это предложение шло от самого сердца. Леголас не был готов отпустить его. Время прощаться ещё не пришло. — Ты и вправду сокровище, penneth, — Эрестор с нежностью взглянул на него и погладил по щеке. Как будто тот был эльфёнком. — Я не могу остаться. А ты и Трандуил будете гораздо счастливее вдвоём. Без меня. Леголас открыл было рот, чтобы возразить что-то, но тот прижал палец к его губам, заставляя умолкнуть. — Я знаю, ты убеждён, что я одинок и глубоко несчастен, но уверяю тебя, это не так. В Имладрисе меня ждёт… — лукавая усмешка скользнула по губам Эрестора, он задумчиво взглянул на Леголаса, словно решая, стоит ли раскрывать ему свою тайну, и если да, то как много мальчишке стоит знать. — Моё личное сокровище в лице двух близняшек Владыки Элронда. Недвусмысленный намёк вырвал судорожный вздох из груди Леголаса. Он никогда не бывал в Имладрисе и не был знаком с Элрондом, а тем более с его сыновьями, но то, как Эрестор говорил о близнецах, подсказывало ему, что Элладан и Элрохир подходили Эрестору идеально. Так же идеально, как он сам подходил Трандуилу. — Письма! Они от них. Ты скучаешь по ним! — осенило его. Эрестор сухо кивнул, подтверждая его догадку. — Мне пришлось прервать их обучение, потому что очередной Король услал меня за тридевять земель с безотлагательной миссией. С той лишь разницей, что в этот раз я сам настоял на этой ссылке и мчался я не прочь от Эрин Гален, а в него. Просто замкнутый круг какой-то, ты не находишь? — скорчив недовольную мину, проворчал Эрестор, и они прыснули со смеху. Говоря об обучении близнецов, Эрестор, конечно же, имел в виду вовсе не тот информативный и интенсивный курс обучения, который он провёл для Леголаса в крайне сжатые сроки, а нечто более приятное и возбуждающее. Леголас томно потянулся, лукаво улыбнулся и прильнул к губам мужчины. — Почему-то меня нисколько не удивляет, что для того, чтобы удовлетворить Эрестора из Имладриса, нужны двое еllyn. Возможно, однажды я познакомлюсь с ними, но сейчас ты мой, — Леголас намеренно дразнил его, соблазняя и разжигая в нём страсть. Он уже не был так наивен, как раньше, и научился использовать свои чары, чтобы получить желаемое. У него были хорошие учителя, он впитывал всё как губка. И сейчас он пустил в ход всё своё обаяние, зная, что Эрестор не сможет устоять. — Твоим сокровищам придётся ещё немного подождать. Обещаю, я не задержу тебя надолго. Скоро они получат своего Мастера обратно, — промурлыкал Леголас и закричал, когда скользкие от масла пальцы бесцеремонно вторглись в его тело. Эрестор не терял времени даром и, пока Леголас расточал свои чары, успел раздеть не только себя, но и своего юного соблазнителя, дрожавшего от желания в его руках. Леголас наспех подготовил себя утром и был достаточно расслаблен, но когда Эрестор вошёл в него без всякой подготовки, он взвыл от боли и, зажмурившись, впился ногтями в его плечи. — Как это великодушно с твоей стороны, ernil nín, — съязвил Эрестор и заставил Леголаса кричать в полный голос, намеренно толкнувшись со всей силы членом в простату. Леголас дрожал в руках любовника, почти рыдая от желания, наслаждаясь чувством жжения и наполненности. Он так любил это чувство. Эрестор имел его нежно и в то же время жёстко, вырывая стоны наслаждения из его груди. А Леголас… Он запрокинул голову и наслаждался моментом, украденным у вечности, в котором они принадлежали друг другу. «А ведь я никогда не чувствовал всю силу доминирования Эрестора, он брал меня жёстко, но всегда был нежен со мной», — Леголас не был бы собой, если бы в самый неподходящий для этого момент его красивую, но бестолковую голову не посетила безумная и несвоевременная идея. — Эрестор, как ты трахаешь своих близнецов? — спросил Леголас, сгорая от любопытства. — Так же, как меня сейчас? — Иногда, — усмехнулся Эрестор. — Но чаще всего нет. Я гораздо более требователен к моим сокровищами и куда более жесток с ними. — Эрестор, а ты не мог бы показать мне, как ты предпочитаешь трахать своих близнецов? Пожа-а-алуйста, — Леголас состроил уморительную и до невозможности милую рожицу, перед которой не смог бы устоять даже камень. Эрестор опасно улыбнулся, наклонился вперёд и стал вбиваться в его тело так самозабвенно и остервенело, что тело Леголаса оказалось не в силах справиться с таким напором. У него глаза вылезли из орбит, он глубоко дышал, пытаясь подстроиться под безумный ритм, с которым драл его Эрестор, и расслабиться, но тело отказывалось его слушаться. — Мой строптивый принц, — язвительно прошептал ему Эрестор на ухо, — ты слишком узкий. Твоему телу нужна тренировка, оно никак не желает расслабляться для меня. Или ты думаешь, я стану довольствоваться этим вялым подчинением? Леголас почувствовал, как от возбуждения мышцы его ануса сжались вокруг члена Эрестора ещё сильнее. «Это… Это!.. Вот оно! Это так похоже на то, как трахает меня Трандуил! Да сыновья Элронда просто счастливчики!». — Прости меня, Мастер! — простонал юноша, изо всех сил пытаясь расслабиться, и закусил нижнюю губу, чтобы не орать от боли. Эрестор даже не подумал замедлить темп или смилостивиться над ним. — Н-да, без игрушек нам здесь никак не обойтись, — язвительно прошептал скривившемуся от боли принцу на ухо Нолдо. — Может стоит оттрахать эту сладкую попку твоей любимой игрушкой, а затем вставить её в твой развороченный анус и заставить тебя ходить с ней весь день? Ты расслабишься наконец, ernil ned avad, или мне вставить в тебя «хвост»?! Леголас был слишком возбуждён, чтобы что-то выдавить из себя, поэтому он просто расслабился и позволил Эрестору брать себя жёстко и грубо, наслаждаясь тихими удовлетворёнными стонами, изредка слетавшими с губ мужчины. — Так-то лучше, penneth, — прошептал ему Эрестор на ухо, ни на секунду не сбавляя дикий темп. Теперь он безжалостно целился членом в простату Леголаса, заставляя того стонать и извиваться на острие его естества при каждом толчке. — Хотя игрушки нам бы не помешали. Я ведь знаю, как тебе нравится быть моей ручной собачонкой. Леголас впился пальцами в плечи Эрестора, как будто пытался его оттолкнуть, и прокусил губу до крови, потому что тот даже не подумал сбавить безумный темп. После пережитого крышесносного оргазма мир перед глазами Леголаса померк. Он задыхался и никак не мог прийти в себя. Весь его мир сузился до этого опасного мужчины и совершенного члена, беспощадно трахавшего его. Такого бескомпромиссного, такого властного, такого требовательного и жестокого… — Леголас, сын Трандуила, — с усмешкой прошептал Эрестор ему на ухо. — Ты ведь понимаешь, что стал моей игрушкой и я могу делать с тобой всё, что пожелаю? Вот только, в отличие от Элронда, твой отец будет в восторге от этого зрелища. — Прошу тебя! — проскулил Леголас, не совсем понимая, о чём умоляет. Однако в одном он был совершенно уверен — не об оргазме. По всей видимости, Эрестор расценил его мольбы именно как просьбу подарить ему очередное удовольствие, так как рука мужчины беспощадно сжала его обмякший член, всё ещё слишком чувствительный после недавно пережитого оргазма. Принц зашипел. Было больно, нестерпимо больно, но в то же время приятно, совсем чуть-чуть, но приятно… Вполне достаточно для того, чтобы снова раствориться в пучине страсти. — Что ты сделал сегодня, чтобы заслужить моё внимание, ernil neth? — с язвительной усмешкой на губах, поинтересовался Эрестор. У Леголаса всё смешалось в голове, он совершенно обезумел от сладкой пытки. Превозмогая боль и удовольствие, раздиравшие его податливое тело на части, он прошипел, сжав зубы: — Я тебя покормил! Эрестор рассмеялся, но хватка на его члене не ослабла. Леголас извивался и скулил под ним, это было больше, чем могло вынести его многострадальное тело. — Я… я пригласил тебя на прогулку в лес! — в отчаянии замотал головой Леголас. Рука на его члене сжалась ещё крепче. — Я хотел доставить тебе удовольствие! — Леголас исступлённо бился под старшим мужчиной, пытаясь оттолкнуть его беспощадную руку. — Я хотел, чтобы ты был счастлив! Наконец рука смилостивилась и перестала его мучить. Леголас беспомощно уткнулся лбом в плечо мужчины и разрыдался, как сопливый мальчишка. Придя в себя, он почувствовал, как безжалостная рука нежно скользит по его члену. А когда осмелился разлепить красные от слёз глаза, встретился взглядом с Эрестором. Глаза цвета стали смотрели на него, чего-то ждали. — Я заботился о тебе, — прошептал ему в губы Леголас и покраснел до кончиков ушей. — Я занимался любовью с тобой. Здесь. В лесу моего отца. Эрестор убрал руку с его члена. На этом пытка закончилась. Леголас сгорал от стыда. Эрестор всегда знал, что творилось в его сердце, в его душе… И он вывернул её наизнанку, вынудив сказать вслух то, в чём он боялся признаться даже самому себе. Но это признание, вырванное из него насильно, было искренним. — Теперь ты знаешь, насколько я требователен к моим любовникам. Леголас лишь кивнул. Он уже толком не знал: сожалел он о своей безумной просьбе или был рад тому, что всё-таки осмелился спросить. Эрестор страстно поцеловал оцепеневшего принца и принялся трахать его с прежним рвением, заставляя сдаться на милость его члена. Спустя пару минут он кончил, опалив рот Леголаса своим горячим дыханием, и заставив его взвыть от ощущения пустоты. Это было так прекрасно, так страстно, так похоже на то, что он чувствовал, когда его трахал Трандуил. — Ну что, малыш, хочешь узнать, что ещё я делаю с сыновьями Элронда? — прошептал ему Эрестор на ухо. Он улыбался. — Я с радостью продемонстрирую тебе это, когда мы вернёмся во дворец. Если, конечно, ты рискнёшь спуститься со мной в подземелье. Леголас прикусил губу и в ужасе замотал головой. — В этом нет необходимости, Эрестор! Я и так могу представить. Во всех красках. Эрестор захохотал и шлёпнул его по ягодице, приказывая подняться. — Я рад, что у тебя есть близнецы, — признался Леголас, натягивая на себя тунику, и нерешительно улыбнулся, наблюдая за тем, как Эрестор не спеша одевается. — И я рад, что у них есть ты. — Боюсь, они с тобой не согласились бы, — усмехнулся тот. — Тогда они безумцы! — воскликнул Леголас. Однако, поразмыслив немного, он понял, что творилось в головах сыновей Элронда, хоть никогда и не встречался с ними лично. — Если только… они не провоцируют тебя нарочно, вынуждая применять к ним экстренные меры. — Это игра, в которую мы играем все вместе, — медленно кивнул Эрестор. — Правила игры, в которую я играю с сыновьями Элронда, не особенно отличаются от той игры, в которую ты играешь со своим отцом. Каждый из нас берёт и получает то, что ему нужно. Эрестор отвернулся и опустился на колено возле его потрёпанной походной сумки. — Ты всё ещё любишь его, — не вопрос, констатация факта. — Мы любим друг друга, но мы никогда друг друга не вернём, — не поворачивая головы, ответил Эрестор. — Ты любишь его, а он любит тебя. Почему вы просто не можете похоронить старые обиды и быть счастливы? — потребовал ответа Леголас. Спина тяжело вздохнула. — Если двое любят друг друга, по-настоящему любят, это не может кончиться счастливо, мальчик. — Но ты же любишь его! Ничего не кончено, пока ты любишь! — закричал Леголас. Эхо подхватило его крик и разнесло по Великому Лесу: «Любишь, любишь, любишь», вонзая сотни кинжалов в идеально прямую спину. — Больше всего на свете я хотел бы прийти к нему, лечь рядом, обнять его и знать, что у нас есть завтра. Но его нет, — Эрестор резко поднялся на ноги и повернулся к нему лицом. Леголас невольно отпрянул, когда встретился с ним взглядом, что ранил больнее кнута. — Нет ничего хуже, чем любить кого-то, кто никогда не перестанет тебя разочаровывать. — Трандуил… Эрестор горько улыбнулся. Он смотрел на Леголаса. Спокойный. Совершенный. Недостижимый. Как божество. И как и подобает божеству он молчал, безучастно взирая на своё творение. — Это был не он... Это был ты, — прошептал принц, наконец осознав то, что лежало на поверхности. Вперемешку с новыми письмами от близнецов, Эрестор хранил у сердца и совсем старые, которые им никак принадлежать не могли. — Ты предал его любовь к тебе! — Отпустить и отступиться от кого-то — это тоже любовь, гораздо более сильная, чем эгоистичное желание обладать. Леголас хотел что-то возразить, но Эрестор поднял ладонь вверх, давая понять, что продолжения не будет. — Если ты всё ещё можешь стоять на ногах, я хотел бы увидеть, как ты владеешь кнутом. Думаю, та берёза может стать отличной мишенью, — сухо процедил Эрестор и указал пальцем на дерево вдалеке, швырнув Леголасу ненавистный кнут. Тренировка не продлилась долго. Леголас продемонстрировал учителю свои успехи во владении кнутом, а тот дал ему пару советов по поводу его техники, что позволило юному принцу улучшить точность удара. Когда стало смеркаться, они вернулись во дворец, где их ждали изысканный ужин и разгневанный Трандуил, но объединив усилия, два пылких любовника смогли усмирить грозного Короля Эльфов, заставив его сдаться на их милость. Ведь, в конечном счёте, за играми, в которые они играли, за всеми наказаниями и испытаниями стояла искренняя любовь и забота друг о друге.

***

Спустя несколько дней Эрестор отбыл в Имладрис. Леголас и Трандуил стояли у ворот дворца, махая ему вслед. Принц порывался проводить его до границы леса, но Эрестор не позволил, сославшись на то, что дюжины стражей, которую выделил ему Трандуил для охраны, было более чем достаточно. Эрестору не терпелось вернуться к привычной жизни и близнецам, что ждали его с нетерпением по ту сторону Мглистых гор. А Леголас не мог дождаться того момента, когда они с отцом смогут остаться наедине, чтобы претворить в жизнь его фантазию. Эрестор не успел даже скрыться за поворотом, а в венах Леголаса кровь бурлила, как горячее вино. Ведь с тех пор, как они в последний раз были наедине, минула целая вечность. Сейчас всё изменилось. Они изменились… Впереди его ждала новая жизнь. Завтра, в котором он и его Король будут идти рука об руку, как равноправные партнёры. Завтра, которое он отвоюет у беспощадного времени.