Александр. Монстр.

      - Поговори со мной. – голос Зверя напряженный. Как и выражение на лице, когда я поднял голову. Уже в третий раз слышу эту просьбу, но даже не представляю, что ответить.       - О чем? - это все, на что меня хватило. Я зарылся носом в ткань рубашки, вдыхая еще уловимый, но быстро исчезающий запах геля для душа. На смену ему приходил другой. Щекочущий рецепторы, и оседающий на языке. Исконно мужской. Зверя.       Забавно. Раньше я его не замечал. Я вообще раньше многого не замечал. Например то, что сердце Зверя бьется громко. Сильно. Если прислониться ухом к груди – оно перекрывает все остальные звуки, включая бубнящий фоном фильм. Или это только я его слышу так отчетливо?       А если потереться носом под ключицей – оно замирает на мгновение. Как будто останавливается. И потом разгоняется втрое. Как если бы стремится компенсировать упущенное время.       Руки напрягаются. Как и жилы на шее. Красиво. Рука так и тянется провести по ним пальцами, чтобы почувствовать пульсацию.       А еще – его голос всегда опускается на пару тонов точно, когда мы вдвоем. Становится глуше, как будто вибрирует в груди, и заставляет прислушиваться к каждому слову. Как и сейчас.       - Ты меня отвлечь пытаешься?       Я замер, рассеянно обнаружив, что мои собственные руки обнаглели до предела. Забрались под рубашку, и путешествуют по теплой коже. Одна сверху, отодвинув воротник. Вторая залезла снизу, остановившись на боку, и поглаживая кончиками пальцев. Оторваться невозможно, да и не хочется, когда так хорошо. В особенности, когда чужие пальцы уже давно и прочно обосновались на затылке, поглаживая. Так, что через секунду я уже забыл вопрос.       Зато Зверь не забыл.       - Твое молчание пугает, Дим. – тяжело вздохнул Зверь. А следующее прошептал едва слышно, словно и сам уже не верил в сказанное: – Я ведь могу и заставить.       - Не надо. – поспешил сказать, почувствовав как по спине поползли мурашки вместе с дрожью. А Зверь - словно почувствовал это – опустил ладонь ниже между лопаток.       И я вздрогнул повторно.       Нет, со спиной у меня все в порядке. Если это, конечно, можно так обозвать. И нет. На следующий день я не обнаружил там ничего кроме легкого покраснения, и то пятнышками, которые к вечеру уже исчезли. Но, было еще кое-что, чему я объяснения не находил.       Я ее чувствовал. Всю. И все. Ткань. Тепло. Холод. Прикосновения. Я ощущал все. Как будто кожу содрали, и оголили нервы. Даже сейчас я четко и ярко чувствую, как движутся пальцы Зверя. Как они замирают, поглаживая поясницу. Хотя, чему угодно могу поклясться, что туда хвосты не били. Как они снова ведут вдоль позвоночника. Вверх к затылку, где приподнялись волосы от того, насколько именно остро ощущаются прикосновения. Я медленно перевел дыхание, и выпрямился на руках, но Зверь впился пальцами в кожу на пояснице, заставив охнуть. Потом вообще перехватил за пояс, подтягивая вверх. Нос к носу.       - Тебе же понравилось. Действительно понравилось. Не отрицай. - странно видеть его таким. Я бы сказал - не до конца уверенным. То ли спрашивает, то ли факт констатирует. То ли вообще просит...       Я и не отрицаю. Я просто тихо молча банально подыхаю, как будто поймали на горячем. Хотя, Зверь понял это еще тогда. Но, упоминание, да и откровенно серьезные глаза напротив только усугубляют ситуацию еще больше. Как и то, что ладонь скользнула под футболку. Широко прошлась по голой коже, заставив прикрыть глаза и прикусить губу, чтобы не застонать.       Было бы откровенной ложью сказать, что не понравилось. Но, сказать, что понравилось… На это у меня сил не хватит. Тем более не хватит ни стыда, ни совести. Поэтому, продолжаю молча мысленно следить за его рукой, рассыпающей непривычно острое удовольствие. Упуская из виду его вторую руку, и прикосновение к нижней губе стало неожиданностью. Пришлось открыть глаза, и встретится с ним взглядом. Со странной улыбкой, которая заставила насторожиться еще больше. Он надавил, заставляя разжать зубы. Осторожно погладил губу. Едва ощутимо.       - И совсем не страшно, правда?       Правда. Истинная правда. Вот только это не вся правда…       Я смотрел на нее. Со смесью здравой порции опасения и долей совершенно нездорового интереса. Она смотрела на меня. Судя по нагло сверкающей коже на рукоятке – с подобными эмоциями. Но, никто из нас двоих не решался сделать шаг навстречу. Она – в меру того, что являлась неживым объектом. Я – в меру того, что… Предчувствие плохое, попросту. Тем более – после слов Зверя. Возникло сразу, и отпускать не собирается.       Мне кажется, что когда я к ней прикоснусь – что-то произойдет. Плевать на логику и здравый смысл, которые в один голос твердят, что простое механическое действие не может иметь никаких последствий. Вот только внутри все сдавливает и обрывается, стоит только подумать о том, чтобы коснуться черной кожи. Стоит только посмотреть в ее сторону.       Она, как магнит, притягивает взгляд. Лежит себе на столешнице, и словно зовет. От чего волосы становятся дыбом, а в ногах появляется предательская слабость.       - Прикоснись… дотронься… возьми в руки… я же тебе нравлюсь… ты же хочешь… хочешь, я знаю…       И будь я проклят, если это не так!       Хочу.       Я уже знаю, какая она на ощупь. Какой ее приблизительный вес. Как хвосты могут ложится на кожу… Знаю, черт бы побрал, даже как ее зовут! Вернее его.. Вернее - называют… Чисто случайно, кстати, узнал…       - О, какая прелесть! – выдала Кракозябра, едва перешагнула порог комнаты сегодня утром. – Хотела бы себе такой флогер, но как подумаю, сколько он стоит…       Флогер. Да, я знаю про него уже практически все. Я уже держал его в руках в прошлый раз.       Тогда, почему у меня настойчиво растет и крепнет ощущение, что когда я до него дотронусь – случится что-то непоправимое. Возможно страшное, возможно нет. Но… Необратимое - точно.       Не знаю, зачем Зверь притащил его домой. Да так, что я и не заметил, пока не решил поставить чай на столик у дивана. Стоит ли говорить, что чашку пришлось ловить на лету? Думаю, не стоит…       Уже второй день я пялюсь на это чудо. А Зверь молчит. Только наблюдает, да одаривает странными взглядами, когда замечает, как я на него кошусь. Не читаемыми взглядами. Я не могу понять, что это значит, или что он задумал. Но, одно я понял сразу – это что-то важное. Либо для него, либо для меня, либо вообще в принципе. Только что именно?       Подумаешь, делов то? Протянуть руку. Одним разом меньше, одним больше? Что останавливает?       - Практикуешь телекинез? Телепатию? Ждешь, когда он заговорит человеческим языком? Спешу разочаровать – такая функция не предусмотрена! – выдвигала идиотские теории Кракозябра, утаскивая роллы с деревянной подставки. Я моргнул, и вернулся в реальность. Для надежности еще и отвернулся.       - Что-то не нравится – иди.. погуляй. – буркнул. – Ты вообще на кой приперлась?       Извиняюсь. С девушками я обычно не так груб. То ли не с той ноги встал утром. То ли вынужденное затворничество так на меня влияет. То ли решил перенять манеру общения Зверя с сестренкой в надежде, что эффект будет такой же.       Не проканало.       - Убедиться, что вы тут копыта не откинули, конечно же! Наслышана о вашей заразе! – радостно ответила Кристя. – Теперь понимаю, что еще и не зря пришла! Вижу, что ты на правильном пути, мой падаван! Еще немного, и сможешь к нему прикоснуться! Ну же! Я чувствую - в тебе растет сила! Переходи же на темную сторону!       - Звездные войны? Серьезно? И что, даже все части посмотрела? – неверяще уставился на мелкую. И когда она закивала, добавил: - А я думал, что ты еще не выросла из Гарри Поттера! Боже, как быстро дети взрослеют!       Она обиделась. Явно обиделась. Ткнула в мою сторону китайской палочкой, и выдала:       - Конфундус!       Я еще разок моргнул, озадачено пытаясь переварить, что это было.       - Заклинание ступора. Вот видишь - работает! В Гарри Поттере и правда есть дельные вещи! Не зря я потратила на него лучшие годы своей жизни! – обрадовалась чему-то Кристя.       Я только у виска не покрутил. В умении перевернуть все с ног на голову, и довести до белого каления, мелочь преуспела за братом. Правда, если от Зверя слышать подобное уже привычно и обычно, то Кракозябре очень хочется отвесить парочку подзатыльников… И она явно увидела на моем лице обещание их отвесить, потому, что отодвинулась.       - Господи, по что ж ты такой пугливый? Не укусит же она тебя, в конце концов!       - Тебе надо? Вот и забирай. – в очередной раз отодрал взгляд от столика, и уткнулся в чашку.       - Неуч! – выпалила Кристя. – Если ты даже этого не знаешь – я прямо разочарована! Запомни, недорослик – ко всем девайсам может прикасаться только дом и тот, кого он решил этим всем «обрадовать»! Понял? Повтори!       - Снова какие-то правила? – буркнул, стащив последний ролл. Хоть попробую. Вот куда в нее это все лезет?       - А-а-а. Забыла, с кем разговариваю. Ну да ладно. Тут скорее другое. Тебе бы понравилось, что кто-то трогает твои игрушки? Будь то машинка из детского магазина за двести рублей, или мерс во дворе за двести миллионов? Тем более, когда эта игрушка сделана на заказ для тебя, под тебя, и по твоим предпочтениям. Одна из твоих самых любимых?       Ладно. Основной момент я понял. Но, вопрос таки возник. На грани с опасением.       - Может, тогда и мне не стоит его трогать?       Кристя нахмурилась. Сама посмотрела на флогер, и покачала головой. Розовой головой, мать его так…       - Сомневаюсь, что братишка оставил его тут для красоты. Или для антуража… - она резко заткнулась. При этом выражение стало крайне напряженное. Словно, она что-то припомнила, и не была до конца уверена.       - Что? – спросил, намекая поделиться соображениями. Пусть даже бредовыми.       - Да... Вспомнилось, что однажды он так мне кое что оставил. – Кристя повела плечом, а потом скривилась. – Надеюсь, это не то, о чем я подумала. Ты бы не смог так попасть. Или смог? – последнее она добавила еле слышно, разглядывая меня во все глаза. Бодрящее ощущение, ничего не скажешь.Прямо начал судорожно вспоминать, где мог накосячить. – В любом случае, я не имею права сливать конфиденциальную инфу. Братиш меня прикопает где-нибудь за такую подставу. Или предкам сдаст. Что хуже – не до конца известно… Ты только не боись, это не так страшно, как кажется. А мне он реально втык сделал за прошлый сеанс в клубе. И как только узнал, спрашивается…       Сумбурный монолог прервал входящий звонок. Под аккомпанемент Lordi она полюбовалась на высветившееся «Князь Тьмы».       - О-о! Видишь? Уже переживает, чтобы его хорошего мальчика тут ненароком не развратили! Интересно, кто меня сдал?       Я молча нагло ткнул прием вызова, и мы услышали недовольное:       - Чего так долго? У тебя телефон в унитаз упал, что ли?       Кристя уже было скривилась и открыла рот, но я ее опередил. Протянул, глядя на девчонку, и стараясь вложить в этот взгляд все, что я думаю об этих чертовых заговорщиках:       - А меня тут развращают.       Она аж воздухом подавилась. Посмотрела на меня так, что я язык прикусил. Правда, поздно сообразил, чем мне это светит. Вот… да. Существуют такие люди на земле, которые охотно роют себе могилу сами…       Кристя смотрела на телефон. Опасливо. Я смотрел на телефон. Тоскливо. Он смотрел на нас. Издеваясь тишиной на проводе и желтым корпусом, на который больно даже взглянуть. В народе подобная расцветка еще «вырви глаз» называется...       А потом раздался ужасающий своим спокойствием голос:       - Крис?       - Поклеп! – тут же прошипела мелкая. – Пиздеж и провокация! И вообще – это я здесь пострадавшая сторона! – она осеклась, поняла, как это прозвучало, и быстро исправилась: - В смысле, Дима пытается вытащить из меня сведения, но наши партизаны еще не через такое проходили! Вот!       - Ага. – поддел я, раздосадованно. Сдала меня со всеми потрохами. – Подкуп суши и роллами наши партизаны не воспринимают всерьез. Жрут активно и даже без благодарности!       Смех Зверя заставил нас разом переглянуться и выдохнуть, хотя в принципе и бояться было нечего. Но, отчего-то стало легче. Не только мне одному.       - Ну, тогда развлекайтесь. – ласково протянул Зверь. – А по поводу сведений, Дим, я с тобой сам поговорю. Отдельно.       Ага. Легче? Да ла-а-а-а-адно... Погорячился, ничего не скажешь. Даже не знаю, что сильнее меня ужаснуло. Тон. Слова. Обещание, в них прозвучавшее. Или то, что после этого вызов оборвался.       А потом Кристя очухалась.       - Ты слышал, да? – прошептала она, глядя на телефон, как на бомбу замедленного действия.       - Что? – перенял ее беспокойство, добавившееся к моему собственному, и сам перешел на шепот почему-то.       - Хлопок. Он вышел из машины. – она моргнула, а потом подорвалась с места. Схватила вещи, и побежала в коридор, бурча на ходу: - Седьмой этаж? Как раз хотела ноги подкачать…       Зверь и правда пришел буквально через несколько минут. Подозрительно долго для того, чтобы подняться на лифте. Подозрительно ухмыляющийся для того, чтобы не столкнуться с Кракозяброй... Интересно, кто из них быстрее бегает, и на каком этаже они встретились?       - Ты ее убил? Расчленил? Закопал у подъезда? Съел? Надеюсь, следов не оставил? – попытка пошутить прошла вхолостую. Только улыбка сменилась на понимающую такую… Заставившую подтянуть колени и обхватить их для надежности.       Зверь проследил за этим делом, и двинулся ко мне. Медленно. Лениво стянул куртку, швырнув на другую сторону дивана от меня. И что-то в этом мне показалось зловещим настолько, что я еще крепче сцепил руки. В особенности – когда он присел на корточках напротив, все так же «мило »улыбаясь, от чего у меня даже глаз задергался. Что-то мне это напоминает… Правда, теперь Зверь явно не намерен выливать душу. Скорее вытряхивать ее из меня собирается.       - Разводим малолеток на информацию?       - Она совершеннолетняя. – машинально выдал внезапно севшим голосом.       - Да, досадно. – согласился Зверь. – Зато уже не посадят. И что ты успел из нее выудить?       Мало. Слишком мало, чтобы об этом говорить.       - Значит, с ней ты можешь разговаривать, а со мной нет? – он обхватил за щиколотки, и потянул на себя. Заставив сглотнуть и едва удержать равновесие, съезжая с дивана. Пока не оказался на коленях у Зверя. Лицом к лицу, так сказать. – Зря, Дим. Я знаю больше. Намного больше. Что ты хочешь узнать?       Дыхание, щекочущее губы. Тепло, согревающее пальцы. И взгляд такой искушающий, заставляющий бедное сердце плюнуть на все, и понестись вскачь в попытке свалить подальше. Потому, что… Ну вот как, блять, с этим справиться? Когда в голове становится пусто, аж ветер свищет. Чувствую себя ребенком, которому сложно открыть рот. Пытаюсь как-то сам разобраться. И то, что не получается – ничего страшного. Когда-нибудь получится. Возможно. Только не надо на меня смотреть так, словно мысли читаешь!       - Просто спроси, Дим. Я отвечу на любой вопрос. Расскажу все, что ты только захочешь. Это очень просто. – тихий голос и уверенный взгляд. Почто ж ты такой умный! Все-то ты понимаешь!       Придурок. От этого только хуже…       - Ну зачем оно тебе? – грустно прошептал, уже чувствуя как все летит к чертям. Как руки сжимаются на поясе с привычной силой. И губы напротив приоткрыты, сбивая мысли. - Я не хочу говорить, Зверь.       - Почему? –тихо спросил, заглядывая в глаза с такой просьбой, что я невольно задохнулся от желания ответить на это хоть что-нибудь. Но, так и не смог связать ни слова. Он же сообразил, что говорить не с кем, и задал другой вопрос: - А чего хочешь?       Серьезно? Он, блять, еще и спрашивает?       Поцелуй встретил меня на полпути. Мягкий. Теплый. Неторопливый. Расслабляющий. Успокаивающий. Превращающий все скопившееся напряжение в воздух, который с облегченным стоном вылетает из легких.       Как и сказал Зверь, ожидание многое изменило. Довольствуясь краткими мгновениями близости, когда он держался отстраненно, я научился эти мгновения ценить. И цена оказалась слишком велика, чтобы разбрасываться ими. Я больше не хочу спешить. Не хочу страсти, отключающую разум и ощущение времени. Не хочу пытаться забыться в ощущениях. Не хочу прыгать с разгона. Хочу просто медленно погружаться в них с головой.       Потому, что мне их мало. Но, не только.       Потому, что Зверь это видит. Не знаю, как, но видит. Всегда видел. Это только я не понимал, почему он давал по тормозам, едва замечал, что я пытаюсь скрыть свои опасения подобным образом.       И как только я сам это понял – все почти встало на свои места. Стало так просто наслаждаться этими мгновениями. Тем, как они растягиваются. Тем, как Зверь отвечает, позволяя им длиться столько, сколько захочется. Уверенно перехватывает инициативу, и глаза сами закрываются, оставляя только ощущения. Как немеют шея и плечи. Как его язык уже давно ведет. Почти нежно. Ласково. Так хорошо. И чем дальше - тем тяжелее дышать. Но, эта тяжесть совершенно не мешает. Сердце возмущенно трепыхается, гоняя кислород, которого не хватает. Но, когда Зверь чуть отстраняется, чтобы его дать - он уже нахрен не нужен. От такого и сдохнуть не страшно…       Вот только флогер никуда не исчез. Не испарился и не рассыпался прахом. Не дематерилизировался. Не провалился сквозь стол и семь этажей, с глаз долой. Настойчиво цепляя край зрения, и заставляя всегда помнить о его присутствии в комнате.       Ну какой, пардон, болезный принес в контору сию заразу, которая заставила временно перебазироваться на дом? Лерка и Бог пали первыми жертвами гриппа, а Зверь спешно эвакуировал остальных, переведя работу в удаленный режим. Не хватало, чтобы все полегли разом. Сам Зверь чхать хотел на вирусы, работая по прежнему графику. А я остался наедине с плеткой. Абзац.       То, что я начал сдавать позицию – стало ясно, когда в очередной раз навис над столиком. Устал перекручивать в голове пугающие намеки Кракозябры, с не менее пугающими собственными домыслами. Один другого страшнее, хочу заметить… А я уже банально устал бояться, и пришел к простому решению. Тихим шепотом убеждая ее, и в первую очередь себя, что ничего не случится. Мир не рухнет, если я позволю себе провести пальцами по этим мягким хвостам…       Господи, я разговариваю с куском кожи?       Да, я разговариваю с куском кожи… Дожил. Тяжелый случай. Лечению не подлежит. Проще сразу добить из жалости.       Но, ведь действительно – если так сильно хочется, то почему бы и нет? Что меня останавливает? То, что Зверь узнает? Но, он и так знает. Неизвестность? Скорее да, чем нет. Но, уже почти плевать. Так что? Если бы Зверь попросил ее взять – я бы взял, не раздумывая. А так…       Эта мысль уже некоторое время росла и обрастала со всех сторон. Отключала все остальные, и билась где-то вместе с ускоряющимся пульсом. Я застыл, сглотнув подступившее волнение. А потом вскочил на ноги, нервно меряя шагами ковер. Он как-то быстро закончился. Как раз у стены, об которую я пару раз побился головой, но легче не стало. Только хуже.       - Последние мозги отшибешь. – флегматично заметила Шиза.       - Было бы что отбивать!       - Ну не скажи… Если покопаться – может там еще есть выжившие.       - Ага. Недобитые. Может, таки добить? Из этой самой жалости? И остаток дней провести в дурдоме клиническим идиотом?       - Не вариант. – тут же прилетел комментарий. – Там хреново кормят, и обстановка оставляет желать лучшего.       - Зато контингент – самое то. От Ивана Грозного до Иссуса. Есть где развернуться одному мелкому извращенцу…       Боже, что за дерьмо? Что за бред лезет в голову? Или это защитная реакция, когда напряжение переваливает все мыслимые и немыслимые пределы? Когда в ушах уже вместо слов звучит только "Бла-бла-бла" или "Лай-ла-ла". По-обстоятельствам.       Я нервно хмыкнул. Тряхнул головой, возвращаясь взглядом к столу, и долго упорно вглядываясь. Вернулся к флогеру, и сполз вниз, устало прикрыв глаза. Собирая себя в кучу, и собираясь с остатками сил.       Ну же, давай! Тупость имеет пределы. После чего ты либо начинаешь двигаться вверх, либо падаешь на самое дно. Второе – не про нас. А первое – пугает, но надо, Федя, надо. Из зоны комфорта выбираться сложно. Тупить можно всю оставшуюся жизнь, но с момента осознания тупости - это выглядит еще более тупо, простите за тавтологию. А значит…       Нужно смириться.       Говно – вопрос! Смиряюсь! Мне нравится эта плетка! Легко? Да! Идем дальше.       Мне нравится, какова она на вид. На ощупь. Пойдет, прогрессируем. Дальше. Мне понравилось…       Дерьмо.       Я судорожно выдохнул, возрождая воспоминания. Собственные ощущения, и то, как они прошлись по телу приятной дрожью. Чем не ответ? Поздняк метаться, когда на гроб уже сыпется земля, а гвозди забиты так надежно, что даже вампир при всей своей нечеловеческой силе не выберется. Можно разве что кричать в беспомощности, но твой крик души больше не имеет никакого значения.       Мне понравилось все, что делал Зверь. Все. От начала и до конца. Все. Мне понравилось чувствовать ее на своем теле. Мне понравились и удары...       Дерьмо.       А теперь проглотить рвущийся наружу отчаянный скулеж, и закончить начатое. Ты же мужик? Вот и будь мужиком до конца. Потому, что спихивать всю вину и ответственность на Зверя больше не получится. Да и не мужское это дело – винить во всем других. Это просто, но подло. И по отношению к нему и по отношению к себе самому.       Потому, что мне самому нравится, и от этого больше никуда не денешься. Мне нравится то, что со мной творит Зверь. Мне нравится видеть его таким. Мне нравится чувствовать себя во власти Александра. В его руках. Связанным по рукам и ногам, без возможности выбраться или отвернуться.       Думаю, пора признать то, что цепи - не аргумент. Совершенно. Декорация. Хлам. Хватит только слова. Взгляда. И вся моя воля осыпается трухой на землю, обнажая уязвимую сердцевину из желания поддаться словам Зверя. Доверчиво согласиться со всем, что бы он не попросил.       Это уже совершенно другие цепи. Они не материальные. Но, совершенно реальные и практически ощутимые. Их нельзя снять, как наручи. И в них хорошо. Из них не хочется выбираться. Не хочется сопротивляться, и рвать жилы, чтобы вырваться на свободу. Потому, что их надел Александр. Затянул намертво. Я почти физически их чувствую.       На запястьях, где пальцы раз за разом сами обхватывают эту цепь, чтобы еще надежнее...       На ногах, удерживая на месте. Чтобы не отступить и не сбежать…       На груди, где внутри в противовес всему от давления становится легче дышать. И чем оно сильнее – тем легче…       На шее, сдавливая горло. Как удавка, которая дает понять, что все - тело, чувства, эмоции, ощущения, - находится под контролем Александра.       И мне это нравится. Мне нравится, когда все мое тело и ощущения зависят только от него. От его желания. От его решения. От его действий.       Потому, что они принадлежат Александру. Как и я сам.       Дерьмо.       Это чувство болезненно бьется внутри. От него порой хочется согнуться, свернуться в комок и выть от отчаяния. Я пытался его игнорировать, как мог. И до недавнего времени это срабатывало. Вот только прошлый раз дал ясно понять, что попытка была изначально провальной. Оно сильнее. Заставляет искать его взглядом. Вслушиваться в его голос. Ждать малейшего прикосновения, как подарка.       Дерьмо. Но, становится немного легче. Больно, но легче. И это еще не все.       Я уже давно не принадлежу сам себе. Только Александру. Вся моя жизнь и весь мой мир крутится только вокруг него одного. С самого начала. С того гребанного момента в школе, когда я впервые беспрекословно подчинился его воле. Воле человека, для которого не все равно, что будет с парнем, который курит в школьной уборной, наплевав на мнение всех и вся. Мне ведь в принципе было все равно, что со мной станет в будущем. Я просто тихо и незаметно подыхал, едва родившись на свет. Слабый и завернувшийся в свое врожденное безразличие, как в единственно правильный выход из любой ситуации. Похуй - значит не больно, не тоскливо, не одиноко и не страшно. Не знающий, что существуют люди, которым не похуй.       Александр показал, что так бывает. Что рядом есть кто-то еще. Кто-то особенный. Кто-то, для кого ты не просто декорация, а важная часть этой жизни. Кто-то, кому можно верить безоговорочно, и твое доверие никогда не будет предано.       Показал, и забрал меня себе. Взял за шкирки, и потащил за собой, продолжая показывать, что бывает еще много чего другого. Продолжает упорно тащить и показывать, даже когда я упираюсь, как баран в новые ворота. При этом так искушающе и обещающе улыбается, что тупая неблагодарная скотина пристыжено прижимает уши, и прячется за спину своего проводника, изредка опасливо выглядывая оттуда, чтобы взглянуть со священным ужасом на происходящее…       Искушающе…       Я вздрогнул, когда перед глазами, как наяву предстала картина из клуба. Эта улыбка. Этот прищур, с которым он провел по губам кончиками хвостов. Словно показывая, насколько это приятно. Откровенно предлагая убедиться в этом на собственном опыте. Предлагая разделить с ним это ощущение.       Предлагая... Я ведь мог в любой момент отказаться. В любой. Одно единственное слово. Он ведь сам дает эту возможность. Раз за разом. И не дает одновременно. Потому, что делает все, чтобы я не захотел отказываться. Чтобы мне понравилось.       Я моргнул – и картина исчезла. Но, ощущение осталось. Как и длинные черные хвосты, которые все так же насмешливо лежат под носом, предлагая прикоснуться. Еще раз. Снова.       И на этот раз я больше не мог сопротивляться желанию это сделать. Просто не мог. Склоняясь все ниже, и ниже. Пока дрожащие губы не коснулись черной кожи, а из горла не вырвался облегченный стон. Я зарылся в них лицом, чувствуя, как предательски режет глаза, а внутри все болезненно обрывается к чертям собачьим.       Я ведь именно этого хочу. Действительно хочу.       Тогда почему так чертовски больно с этим смириться?