Пурпурная пуля

Хватка на лице, сжимают пальцами скулы, оценивают. Чимин отворачивает взгляд, не желая видеть, как рассматривает его охранник, решивший напоследок, пока покупатель не пришёл, подарить себе несколько минут удовольствия. Он берет Чимина за подбородок, усмехаясь, и сдирает с мальчишки скотч, прижимая его за волосы к своему паху. — Отвали, — процедил Пак сквозь зубы, дернувшись от верзилы в сторону. В любом случае, получить отсос от мальчишки стоимостью тридцать миллионов вон не получилось. Чонгук, Тэхен и Намджун появились как раз в тот момент, когда охранник потянулся к пряжке ремня. Увидев гостей, тот залепил Чимину рот и поспешил отстраниться. — Добрый вечер, господа. Вы за товаром? — Да, — холодно бросил Чонгук, зыркнув на охранника стальным взглядом, отчего тот поежился, а Чимин сглотнул, на какой-то момент почувствовав пробежавшийся по телу холодок. От этого статного брюнета пахло сандалом и загадочность. Чимин видел его издалека всего пару раз и то был впечатлен его образом и аурой. Он не боялся Чонгука, скорее только приглядывался к нему. Они даже встретились взглядами, но Пак тут же отвёл его, словно испугавшись чего-то. — Вам как, так или упаковать? — шутливо отозвался охранник, и Чимин с возмущением пнул его внезапно ногой, мысленно вопя: «Я что тебе, скотина, вещь?» В принципе, все считали его именно вещью, даже не живым человеком. Охранник ойкнул, а стоящий рядом Намджун усмехнулся. А мальчишка с характером. — Найди ему штаны, а то светит своим наболдашником, — высказался Тэ, которого уже все достало: и аукцион, и охрана, и Джун, который слишком часто мелькает перед глазами и рушит все подряд. Он взглянул на Чимина, что сидел на коленях и звякал кандалами. Кожа на его запястьях и лодыжках покраснела от трения металла, в некоторых местах проступили синяки. Чтобы надеть штаны, пришлось освободить ноги от цепей, однако, что со штанами, что без. Они были большие и длинные, из-за чего пришлось придерживать их, чтобы не упали. Не успев ничего сообразить, Чимин вдруг оказался брошенным в багажник внедорожника. Жгучий запах бензина и асфальта ударяет в нос, глаза начинают слезиться от едкости. Но теперь можно вздохнуть на некоторое время спокойно. Часть плана выполнена, остаётся расположить к себе Чонгука и его последователей. Дорога кажется вечной. И не только для Чимина. Так уж получилось, что на этот раз заснул Тэ. Порой у него при качке начинается морская болезнь и лучшим вариантом избавления от мучений в этом случае является сон. Намджун решил подать голос: — Что будешь делать с ним? — он кивнул головой в сторону багажника. — Для начала узнаю, на кого он работал, — не задумываясь о том, что пленный может их услышать, заявляет Чонгук. Ещё неизвестно, сможет ли он расколоть Чимина. Тот пусть и выглядел слабым в силу своего телосложения и смазливой внешности, но факт того, что он сумел устранить его советника, напрягает и заставляет быть осторожнее. Чонгук не хотел его убивать. Это как выбросить тридцать миллионов, которые он отдал в руки организаторов аукциона и местных олигархов, на ветер. Но, что делать с Паком дальше, он не знал. По сути, как только Чон узнает все, что ему нужно, Чимин будет казаться не больше, чем поношенным ботинком, уже ни на что не пригодным, но выбросить его слишком дорого. Машина тормозит, оповещая о конце пути. Намджун расталкивает Тэхена и выходит первым, направляясь к багажнику. Свернувшийся калачиком мальчик приоткрыл один глаз, пристально глядя на склонившегося над ним Кима. Неаккуратно вытаскивают, ставят на ноги и подталкивают вперёд, чтобы окочурился. Чимина ведут в сторону поместья, перед глазами — широкая спина Чонгука. Его гордая походка поражала своей грациозностью. — Живее, — подтрунивает Тэхен, разминая затекшую шею. Чимин смерил его взглядом, изучая. Замечает раздражение и лёгкую сонливость на его лице и усмехается за плёнкой скотча, нутром чувствуя, что при удачном расположении дел они смогут поладить. Может, даже лучше, чем с Намджуном, которого, кажется, вообще не интересует, что будет дальше. Он непредсказуем, с такой личностью следует быть бдительнее. Грубый толчок, и Чимин роет носом пол чужих владений. Чонгук встаёт перед ним и садится на корточки, хватая за лицо. — Ты как, сам разберёшься или нам остаться? — интересуется Тэхен, и Чонгук хмыкает, качая головой. — Отдыхайте. Когда за двумя Кимами закрылись массивные двери, Чимин и Чонгук остались наедине. Скотч больше не мешает свободно открыть рот, и пока Чимин набирает в лёгкие воздуха, проветривая полость, Чонгук смотрит на него не мигая. — Поверить не могу, что ты за меня отвалил тридцать кусков, — внезапно начинает смеяться блондин. — Что ж, похвально. — Мне твои дифирамбы ни к чему, — холодно отзывается Чон, на что Чимин лишь расплывается в улыбке. — Знаешь, почему ты здесь? — Хм, дай-ка подумать. Может, теперь я одна из твоих шлюх? — издевательски тянет Чимин. — Ты убил моего советника и похитил важные документы. — А ты решил отомстить, — заключает парень, выбивая главу клана из колеи. — Но тебе не будет выгодно просто убить меня. Тебе важно знать, на кого я работал, я прав? Чонгук закусил губу, польщенный проницательностью светловолосого мальчишки. — Кто? — Я не могу сказать, — ответил Чимин, помрачнев, но потом снова по-лисьи улыбнулся. — Я работал на многие семьи. Моя профессия не подразумевает постоянное место деятельности. — Ты просто шлюха, — процедил Чонгук, схватив Пака за воротник футболки, отчего тому даже пришлось встать с колен. — Это лишь часть, прикрытие. Ведь я куда более темная лошадка, чем ты думаешь, — Пак усмехнулся на его задумчивость. — Я что-то вроде шпиона, но у меня свои способы добывать информацию на вражеской территории. — Посредством занятия любовью, — усмехается Чонгук, не отпуская парня из захвата. — И как же так получилось, что ты оказался на аукционе под печатью товара? — Меня предали, но не будем об этом, — уклончиво произнёс Чимин, сузив глаза. Незачем раскрывать карты раньше положенного времени. — Значит ты мне не скажешь, кто заплатил тебе за убийство Рона? — Нет, — ответил Пак, больше не чувствуя на себе сжимающие ткань пальцы. — Но ты ведь понимаешь, что отпустить тебя я не могу, — Чимин со смешком кивает, смеясь над очевидностью утверждения брюнета, но затем лицо его вновь становится серьёзным, как только шею его внезапно сдавили, вызывая хрип. — Я вытрахаю из тебя душу, — прошептал тягуче Чонгук на ухо, кусая за мочку. — Не скажешь сегодня, так расскажешь завтра. У нас достаточно времени. Чимин внезапно укусил Чона за маячивший между его губ большой палец. Старался сжать челюсти настолько сильно, чтобы не оставалось сомнений, что приложи он ещё чуть больше усилий, образуется месиво из крови, мяса и раздробленных костей. Чонгук нарочно бьёт его по щеке, но не ладонью, а кулаком, дабы приструнить непокорного мальчишку. Из разбитой губы хлестнула кровь, Пак поморщился и зашипел, упуская момент, когда его грудью прижимают к стене, а волосы болезненно оттягивают назад. — Сволочь, — шипит он, стараясь освободить скованные наручниками руки, пока Чон сдергивает с него штаны. Капающая с подбородка кровь пачкает белый ковёр и придаёт бордовым обоями новый оттенок. Чимин не бросается кислотными словами, не плюёт яда в душу, а затихает, чувствуя, как двигаются в нем длинные пальцы брюнета. Слишком быстро, резко, с давлением нажимая на стенки, чтобы было как можно больнее. Чтобы с этих окровавленных губ вылетал скулеж, как у собаки. Чонгук любил, как в фильме, занимать роль садиста. В такие моменты ему хотелось слышать чужие беспочвенные мольбы, влагу на глазах. Но… Чимин упрямо молчал наперекор его желаниям, даже когда Чонгук вогнал в него свой член, с остервенением вдалбливаясь в тело. Не издал ни звука. Расхотелось. Чонгук брезгливо осмотрел изгиб чужой спины и вышел, придерживая Чимина на его непослушных ногах за волосы. Тот рассмеялся, празднуя маленькую победу, и Чонгук с позором признал свое поражение, вдруг почувствовав, как от его гордости отодрали знатный кусок. Он подзывает к себе охрану, бросая к ним в руки обессиленного, но довольного тем, что смог вывести главу семьи из себя и нагадить ему в душу, Чимина. — В псарню его, привяжите, — бросил Чон небрежно и крайне раздражённо, не желая больше смотреть на ухмылку мальчишки. — Что, мне даже душ не прилагается? — с иронией произнёс Чимин, сплевывая алый сгусток, но его уже никто не слушает. Бугаи подхватывают его под мышки и несут куда-то в неизвестном направлении. Кровь уже не льёт ручьём по коже, Чимин перестал вытирать её несуществующим рукавом и с интересом оглядывался, стараясь запомнить каждую неизведанную им дверь. В нос бьют ноты собачьего корма. Один из охранников открыл дверь, впуская другого, и блондин почувствовал на себе взгляды. Его швыряют на пол. — Аккуратнее блин, — Чимин приземляется на спину, шипя проклятия. Его тянут за воротник, прикладывают головой о стену и пока тот приходит в себя, нацепляют вокруг шеи самый что ни на есть настоящий ошейник с цепью, один конец которой прикреплен к торчащему из стены кольцу. Руки, конечно, освободили и без единственного предмета одежды не оставили. Чимин зло плюнул уходящим вслед, ощупывая поврежденную губу. Она успела опухнуть у уголка и покрылась тонкой кровяной корочкой, во рту осел металлический привкус. Теперь он вспомнил ощущения чужих рук, что уже давно не сцеплялись на его шее, удушающие пальцы, чей обладатель не скупался на удары. Чимин вернулся в детство. Где-то рядом зарычали. Это были два чёрных, коренастых кобеля с линией головы, похожей на тупой клин, с шорокими и мощными челюстями. В их овальных тёмных глазищах Чимин казался одним сплошным куском мяса и костей. Шея длинная и изящная, но при этом сильная и мускулистая. Грудь широкая, выпуклая, рёбра слегка выступают. Несомненно, это доберманы. Чимин когда-то хотел завести себе такого, чтобы перестать жить в одиночестве, но из-за отсутствия неделями, а то и месяцами в квартире, это не представлялось возможности. У собак на ошейниках клички из трех букв «Шон» и «Дон». Очень похожие друг на друга псы, которые даже на одну и ту же переднюю лапу опираются. Они смотрели на Чимина с недоверием, но и с любопытством. Им так хотелось обнюхать своего нового «соседа», но инстинкты самосохранения не позволяли своевольничать. Мало ли что может сделать этот человек. Блондин улыбнулся миролюбиво и зажмурился от боли в губе, чувствуя как снова начинает проступать алая полоса. Псы учуяли запах крови и обнажили клыки. Жидкий металл соблазнял их, но они не сдвинулись с места, вытянув шеи. Чимин решил, что они не представляют для него угрозы пока что, и поежившись от холода, попытался натянуть на лишний сантиметр ноги футболку, чтобы стало теплее. Боль внутри он воспринимал как привычную, стараясь не думать о том, что какое-то время назад его жёстко трахнули, что ж бывало и хуже. Парень лёг на пол, радуясь, что цепь на его шее достаточной длины, чтобы была возможность положить голову. Его клонило в сон. — Ну чего стоите, как истуканы? — обратился он к доберманам, закрывая глаза. — Хоть повыли для приличия. А лучше колыбельную спели. Что будет завтра, он не знает. Да и предполагать как-то не хочется. Он просто поплывёт по течению.