Пурпурная пуля

На следующий день Чимин обнаруживает в своём телефоне новый контакт с именем «Босс» и совсем не радостно хмыкает, встаёт на ноги, не желая валяться больше в кровати. Он принимает душ, находит в шкафу подходящую ему по размерам одежду и мажет матовую помаду на опухшие губы. Вообще Чимин не любил макияж, но очень пристрастился к блеску для губ, ведь именно они оставляют яркий интимный след на чужой коже. Мальчишка долго смотрится в зеркало и старается не сникнуть. Его тело наконец смогло отдохнуть, ведь спал Пак не меньше десяти часов. Конечно, он ожидал, что его разбудят в шестом часу утра, чтобы тот занялся делом. Ребра все ещё болят, но не так сильно, по сравнению со вчерашним днем, но бинты сменить все же стоит. Чонгука видеть не хотелось. Как и всю его свиту. Чимин не хочет строить ни с кем отношений, даже дружеских, но понимает, что иначе нельзя. Как он сможет добиться своего, если вокруг него будут пылать подозрения, недоверие. А этого меньше всего хотелось. Живот утробно заурчал, требуя еды, а Чимин не помнит, как ушёл вчера ночью и заснул. В голове все ещё был туман и пульсирующая боль. Но он ясно помнил одно — он провел замечательную ночь со своим новым боссом. С властным, притягательным самцом, в чей постели Чимин не против побывать ещё несколько раз. Но парню надо держать личину, не дать проникнуться собой, ведь он на важном задании, в котором один неверный шаг, одно неосторожное слово ведёт за собой смерть. Блондин позволил себе чуть ослабить бинты, чтобы дышать было легче, и накинул на голое тело чистые вещи, осторожно, стараясь не делать резких движений, из-за которых в пояснице стреляло тупой болью, осмотрелся в зеркале. Он не чувствовал себя как дома, в отличие от тех времен, когда он неделями ночевал у своих любовников. Было и такое, когда он трахался с женатыми, а их супруги заставали их за постельными делами. Это больше всего приносило ему наслаждения, потому что быть инициатором чужого разрыва Пак любил не меньше, чем позволять другим вгонять в себя член. Он вышел, блуждая по коридору, по бокам которого, как в отелях комнат не было, поэтому Чимину не нужно было тратить время, чтобы зайти в каждую. Он сомневался, что здесь есть кухня или столовая, особняк больше напоминал штаб-квартиру семьи Чон, где по периметру снаружи стояли камеры наблюдения, несколько осматривающих близлежащую окрестность, держа пушки на готове. А вокруг сплошной лес. Вот почему в этом месте не чувствуется городская суета, и никто не удивляется тому, что дом чересчур опекается. Чимин свернул налево, уже не веря, что идёт в нужном ему направлении. Нет, он не топографический кретин, просто немного запутался в поворотах, не помня где и когда надо свернуть. И вот таким образом он случайно забредает в чужие покои, не сразу соображая, куда попал. Эта та самая комната. Та самая кровать, на которой он сжимал простыни короткими пальцами ног, когда было особенно крышесносно и хотелось выть изголодавшимся волком, который все не мог насытиться, на которой он вне себя извивался, впервые ощутив себя не в своей стихии, на которой он позволил себе расслабиться и дать понять Чонгуку, что он не знал, что такое поцелуи с другим человеком, и на которой «ты кажешься таким маленьким подо мной», из-за которого Чимин почувствовал на щеках жар. Он сделал неуверенный шаг, чувствуя, как что-то заскрежетало под подошвой. Блондин поднимает с пола цвета темного пурпура пуговицу, внимательно осматривая её, и почему-то нанизывает её на леску с крестом, немного стыдясь своей внезапной детской шалости. Будучи ещё ребёнком, он, как ворона, тянулся ко всему блестящему, даже несмотря на запрет, брал с земли всякие побрякушки, вроде поломанных брошек или обтертых стеклышек от какой-нибудь бутылки, и прятал их к себе в карман, пока мама отвлеклась на дуновение ветра или снова разговаривала сама с собой, что Чимину казалось не совсем правильным. Вдруг хлопнула дверь в ванной. Чимин подпрыгнул, вспомнив, что совсем забыл о потенциальном хозяине светлой комнаты, что сейчас стоял в полотенце, обвязанном на бёдрах, с мокрыми волосами, распаренным лицом. Увидав гостя, брюнет не растерялся, пускай и не ожидал визита столь загадочного и вместе с тем вкусного парня, прекрасное тело которого сейчас спрятано за чёрным джемпером с высоким горлом и длинными широкими рукавами. — Что ты сделаешь? — однако серьёзным тоном произнёс Чонгук, желая показать себя со стороны строгим начальником. Чимин в привычной ему манере пожал плечами, не забывая усмехнулся. — Да вот, решил зайти. Повторить маршрут от моей крепости до Вашей, дорогой начальник, — он говорил не без иронии и глубокой надменности, держал личину стервы. Чонгук хрипло рассмеялся, прошипев: «Неплохо, неплохо», а потом покрутил головой, разминая широкую шею. — Я надеюсь, ты хорошо отдохнул, потому что сегодня вряд ли ляжешь спать. Поскольку ты непременно участвуешь в сделке с японцами, нужно обсудить все до мелочей, на случай провала продумать запасной план, — произнёс он, не стесняясь переодеваться при мальчишке, что старался не смотреть на его наготу и усыпанную татуировками спину. — Сомневаешься, что я не смогу? — фыркнул тот. — Ты, может, сочтешь меня филигранным, но я всегда учитываю любые исходы сделок, а потому обычно отделываюсь незначительными потерями. Чимин промолчал, недовольно скрестив руки на груди. Он уже успел позабыть о Кинсяти, ведь все мысли были забиты совершенно другим. Чонгук любил носить классическую одежду, и ему чертовски шли пиджаки с заметными обшлагами, а тату вьюна, что проходило от плеча до шеи, прекрасно подчёркиваю его. Чимин же татуировками себя не баловал, берег свое чистое тело, хотя иногда ужасно хотелось сходить в салон и набить себе что-нибудь. — Не все, кто находится под моей эгидой, живут припеваючи, — добавляет без особого энтузиазма Чон, ловко завязывая последнюю деталь — галстук. — Они отдают жизни за меня точно так же, как и военные за свою страну. Как бы это прискорбно не было, но потери будут всегда, и я стараюсь их свести к минимуму. — Благородная однако цель, — подметил Пак, вгрызаясь взглядом в чужие губы, которые почему-то влекли, как магнит алюминиевую ложку. — Поэтому люди к тебе тянутся, но… — он склонил голову к левому плечу, достаточно громко причмокнув губами. — Чем больше людей в семье, тем больше крыс. — Не исключено, что ты таковой и являешься, — усмехнулся Чонгук, заметив, как у блондина в возмущении искривилось лицо. — И я все ещё не доверяю тебе. Знай это. — То есть ты под страхом предательства меня в постель загнал? А ты отчаянный мужчина! — Спасибо за комплимент, — Чонгук взглянул на наручные часы, открывая входную дверь и учтиво ждёт, пока Чимин пройдёт вперёд, а затем идёт следом. Пак, конечно дороги не знал, но делал вид, что знает, поровнявшись с Чоном и идя практически вровень. Всё, что они говорили друг другу за время знакомства, являлось в основном колкостями, но только так поддерживая разговор, Чимин более менее чувствовал себя комфортно. Гостиная, судя по всему, служила ещё и залом для совещаний. Чимин проследил за Чонгуком и сделал то же самое, что и он, сев в кресло. Оставалось только дождаться других немаловажных фигур.

***

Намджун всегда засыпал и просыпался в одно и тоже время, и дело совсем не в будильнике. Просто у Кима работа такая, когда режим был особенно важен для дальнейшей деятельности. Он достаточно умный полицейский, следователь достаточно высокого ранга. И как за ним не присматривает другие члены отдела, ведь терять такого умного и расчетливого человека никому не хочется. Однако все поддавалось объяснению. Намджун действовал один и получал работу по факсу, когда уже многие теряли надежду раскрыть дело. Его считали местным Шерлоком Холмсом, таким же нелюдимым загадочным человеком, чьи дедуктивные методы отличались от все тех же детективов. У Намджуна не было своей семьи элементарно по тому, что он не желал её создавать. Он мужчина с недурной внешностью и высоким айкью, одинокие девушки и женщины однако не особо спешили вешаться к нему на шею. Что-то было в Киме отталкивало их, или они думали, что он слишком хорош для них, а потому упорхали с завидной скоростью. Джуна подобный расклад нисколько не огорчал, жена и дети для него — слабость, и он не хотел признавать, что пора что-то делать. Он в самом расцвете сил и энергии, преуспев в работе, стоит перейти и к созданию семьи. Бывало и такое, когда хотелось снова ощутить вкус юности и позволить себе встречаться с кем-нибудь. Тэхен бы с ехидством сказал, что Намджун уже старый для всей этой юношеской вакханалии. Кстати о Тэхене. Тэхен как раз-таки и является воплощением того беззаботного времени, когда можно без зазрения совести выбирать и делать, что захочешь. Чонгук нет. На парне возложена большая ответственность за свою семью, а потому этот малец вряд ли позволит себе расслабиться так, чтобы на время забыть об омерте. А Тэхен не создан для такой работы. Он ещё легкомысленный мальчишка, берет даже то, что ему не принадлежит, и Намджуна это, мягко говоря, подбешивает, потому что он не привык к такому своеволию со стороны другого человека. Однако в Наме Тэ вызывал противоречивые чувства. Мальчишка раздражал своими моветоном и огурством, но при этом именно они привлекают Намджуна больше всего. Тэхен дерзкий, наглый, вроде ничем не отличается от современной молодёжи, разве что пушку умеет держать, да и отельный бизнес ведёт прекрасно, как виртуозно взмахивает палочкой дирижёр. Он совсем не ленивый, каким поначалу казался, наоборот, работает не покладая рук. Да и обвинить его в умышленной «краже» намджуновых проституток смысла уже нет. Парень тоже хочет иногда отдохнуть после тяжёлой работы. Стакан крепкого мартини и горячая девушка в постели, наверняка, самое лучшее времяпровождение. Намджун вышел из своей студии-квартиры, служащей ещё и личным кабинетом, и поправил жилет, просматривая на время. Он быстрым шагом добрался до общего зала, обнаружив в нем вжавшегося в кресло Чимина и все также горделиво восседающего Чонгука с бокалом любимого полусладкого вина. Мальчишка же даже не притрагивался к питью возле себя, и именно это стало причиной разговора между ним, который довелось Намджуну услышать. — Я не пью, — проговорил сдержанно Пак, отодвигая рукой точно такой же бокал подальше от себя. — Боишься начать пить раньше совершеннолетия? — спросил Чонгук с надменной ухмылкой. — Алкоголь пагубно влияет на внешность. Как я буду получать от партнёров необходимую информацию, если перестану быть привлекательным? — Думаю, твоя дырка имеет большее значение, чем лицо, — колюче ответил Чон, но Чимин только хмыкнул, хотя задело за живое. — Смешно звучит из уст того, кто сам вчера говорил о моей ангельской красоте, — скрипнул Пак зубами. — Ох, какая неожиданность, — притворно удивился Чон. — Тогда мне стоит извиниться? Не знал, что ты ранимый. Чимин снова издал обиженный звук, а потом, когда Нам счёл своим появлением в зале закончить неуспевшую начаться ссору, однако Чимина это не остановило. Он уже был глубоко оскорблен, а потому не мог позволить Чону воспевать о победе. Содержимое его бокала теперь покоилось на чужом лице и на белоснежном воротнике, а замеревший чуть поотдаль Джун и вовсе разинул от удивления рот. Чонгук раскрыл губы, но зубы так и остались сжаты, потом слизнул с нижней губы капли вина и вынул из кармана пиджака носовой платок, стараясь не показывать своего разъяренного состояния, но его дергающаяся левая бровь выдавала. Нашкодивший блондин примирительно успехнулся, аккуратно ставя бокал на столик. — Ах, надо же, рука соскользнула. Намджун ожидал, что Чон поступит с этим оборванцем точно так же, но брюнет не сделал ничего, к всеобщему удивлению. — А вот и Намджун, осталось дождаться Тэхена, — как ни в чем не бывало; Чимин недовольно сел обратно, так и не дождавшись ответной реакции. — Я уже здесь, — в дверях оказался Тэ, и снова цвет его волос сменился с русого на серебристый, волосы у него были объёмнее, чем в прошлый раз. Ким плюхается рядом с Чимином, бросая на него приветливый взгляд, и тот вроде как позволяет себе улыбнуться в ответ. — Раз уж все здесь, перейдём к делу, — на воротник Чонгука нельзя было не обратить внимания, но Тэ, единственный, кто не догадывался о том, что произошло минутами раннее, уговорил себя не комментировать алые пятна на белом выглаженном вороте. — Время встречи: двенадцать сорок, на заброшенной парковке у старого парка развлечений. Наш план состоит в том, чтобы Чимин встретился с поставщиком и предоставил товар в обмен на деньги. Если что-то пойдёт не так, кто-то вмешается в сделку откроем огонь, дабы ликвидировать нежелательное лицо. Свидетелей не должно быть. — А если япошки вздумают меня пристрелить? — лениво поинтересовался Чимин. — Можно надеть бронежилет, — предложил Тэ. — Но не факт, что они будут целиться в туловище. А если ещё и защитный шлем напялить, то не уверен, что им придётся по вкусу, скорее заподозрят в какой-то подставе. — Если Чимин пойдёт один, то это тоже будет подозрительно, — вклинился Нам. — Нужны, как минимум, три человека. — Я, конечно, постараюсь убедить поставщика, что нечего бояться, но особо не надейтесь на меня, — вторил Пак. — Не уверен, что нам вообще стоит горбатиться над запасными планами. — Перестраховаться тоже не мешает, — возразил Чонгук, искренне не соглашаясь. — Однажды из-за моего легкомыслия важная сделка, которая могла бы навсегда решить проблемы с полицией, полетела, большинство подчинённых, в том числе и несколько капореджиме, погибли или попали за решётку. Вся система омерты чуть не разрушилась, то, что строил отец годами, могло из замка превратиться в груду песка. — Что ж, если ты так печешься, у меня нет оснований тебя переубеждать, — Чимин впервые за время их длительного разговора посмотрел в глаза Чонгука. — Однако я не вижу других вариантов, поэтому предлагаю отправить со мной парочку солдат. Если в нас начнут палить, ты почти ничего не потеряешь. — Чимин, — Чонгук привстал. Он не хотел отправлять мальчишку вообще, но Чимин был единственным, кто знал японский. Конечно, нельзя было исключать, что с Кинсяти будет переводчик, но это ничуть не облегчало задачу. Чимин — важная фигура на шахматной доске, и его нельзя было исключать. Эта сделка была непредсказуемой. Все могло произойти. Она могла состояться, а могла и не состояться. Да и терять такой экземпляр, как Пак, не хотелось. На мальчишке так и хочется повесить ярлык «моё». — Я должен попробовать, — говорит Чимин, и его искрящиеся уверенностью глаза впиваются в чонгуковы, с вызовом. И Чонгук сдаётся: — Хорошо, так и поступим. Тэхен присвистывает, не веря в то, что только что услышал. Обычно они днями сидели, споря, как поступить в том или ином случае, но сегодня Чон легко согласился, чем сберег и себе, и другим нервы. Они разбегаются кто куда. Чимин возвращается к себе, не видя повода оставаться в зале. Однако на середине пути его останавливают. Чонгук зажимает его между своим телом и стеной, не давая сдвинуться с места. — Что ещё? — недовольно бухтит Пак, и на его голову выливается вино. Ошеломленный, он поднимает голову, встречаясь с усмехающимся взглядом брюнета. Ярко-алые, почти розовые капли стекают по его лицу и шее. Чонгук наклоняется, выдыхая горячо на кожу и слизывает капли с чужого подбородка и щёк. Чимин замирает, беспомощно раскрыв рот. — Теперь все, — заявил Чонгук, облизываясь. — Можешь идти. И Чимин, извернувшись из его хватки, фыркает и уходит. Снова не помня, как добрался до своей комнаты. Кожу жгло от прикосновений чужого языка. Парень сжал челюсть, стараясь отвлечься, но в голове все ярче проносились картинки того, как Чонгук слизывает с его кожи вино. — Дьявол! — громко чертыхнулся Пак, обнаруживая новую проблему у себя под одеждой, которую нужно срочно ликвидировать, пока ширинка до боли не сдавила внезапное возбуждение. Осталось немного времени. Как только сделка свершится, и товар будет доставлен, его испытательный срок подойдёт к концу, и можно будет наконец действовать.