Моя громкая любовь

      Только-только попрощавшись с Дэнни, Элиас вошел в дом, закрыл входную дверь и прислонился к ней спиной. Сердце мальчика колотилось. Руки дрожали, а воздуха не хватало. Такое с ним случалось частенько. Но тогда это было из-за тревоги, а сейчас… А что случилось сейчас? Юноша оттолкнулся руками от двери и пошел сразу к себе. Ужинать не хотелось. Поднявшись на второй этаж, он услышал храп отца и зашел в свою комнату. В животе продолжалась неизвестная щекотка.       «Может съел что-то не то?»: подумал мальчик.       Он сел на кровать и снял с себя кофту. Положив её на стул, Соларес расстегнул ремень на джинсах, а потом поддел пальчиком пуговицу и расстегнул ширинку джинсов. Он стянул их и положил сверху на кофту. Внизу живота почему-то тянуло. Ощущения были не то чтобы неприятные, но и приятного в них было мало. Элиас взглянул вниз. Спереди выступал небольшой горбик. Юноша не понимал, что происходит. Он аккуратно дотронулся ладонью. По коже побежали мурашки.       «Что это такое? Почему мой… Почему мой член…»       Элиас никак не мог понять, что с ним. Его член стал крупнее и твёрже. Мальчик вспомнил, что читал об этом в книге по биологии и даже вспомнил термин.       «Он так делает, когда парень возбужден и готов к спариванию. Но я никогда не был возбужден… Почему он так себя ведет?»       Элиас сел на кровать, рассматривая любопытный горбик, а затем и прилег, немного приспустив боксеры. Ткань прошлась по невероятно чувствительной коже. Юноша прикоснулся ладонью к твердому теплому члену, обхватил его и провел рукой вниз. Машинально. Инстинктивно. Сцепив зубы, резко втянул воздух ртом. Ощущение было, на удивление, приятное. Затем он провел рукой вверх, а потом снова вниз. Мальчик приоткрыл рот, вдыхая морозный воздух. Элиас сомкнул веки. Лежал с закрытыми глазами. Движения рукой становились увереннее и немного быстрее. Он почувствовал запах стирального порошка Дэнни, которым пахнул теперь его свитер. Перед глазами стоял Браун. Снова видел то, как смотрит на него в церкви тогда, в первый раз, когда случайно задел плечом. То, как протягивает ему сосиску, принесенную для енота. То, как подсаживает на дерево. Как они прячутся от отца за диваном. Как накрывает своей ладонью его ладонь на руле велосипеда. Как подскакивает к нему, не давая упасть. Как держит его за руки в ванной. То, как он кладет свою теплую руку на его колено в театре. Как шепчет на ухо. То, как тот берет его за руки и смотрит на него. Как приближается будто для поцелуя. Как целует на глазах у всего мира. Страстно, впиваясь в губы. Как срывает с них двоих одежду… Тело юноши выгибается, и он открывает глаза. Зажимая второй ладонью рот, рвано выдыхает. Семя выплеснулось наружу и покрыло его руку. Животик содрогался. Смуглая кожа была вся в мурашках. Он лежал и пытался восстановить обратно спокойное дыхание.       Спустя пару минут, паренек, немного пришел в себя и осторожно присел. Взяв пижаму и нижнее белье, медленно встал, и на подгибающихся местами, ватных ногах, отправился в ванную. Тихо, аккуратно, на носочках. Оказавшись там, юноша закрыл дверь. Он выдохнул. Повернув кран, Элиас подставил испачканную руку. Затем он зашел в душевую кабину и встал под воду. Она успокаивала. Спустя пару минут, ему стало легче и мальчик, выключив душ, ступил обратно на мокрый коврик. Он вытерся, надел белье и пижаму. Аккуратно отворив дверь, прокрался к себе и залез в постель.       Элиас лежал на спине и смотрел в потолок. Он думал. «Это получается… Я только что трогал себя, думая о Дэнни? Я возбудился из-за Дэнни? Так, что ли? Я люблю Дэнни, но вот чтобы прям так… Когда я закрыл глаза, я видел все самые приятные моменты, но в самом конце я представил, как он целует меня. Я видел, как люди целуются в фильмах. Наверное, это очень приятно. И видел, как они оголяются потом. Но дальше не показывали. Естественно. И вот, я представил, как он раздевает меня и раздевается сам… Я потерял голову, наверное. Но не страшно. В своей голове я могу позволить себе мечтать. Я могу позволить себе всё, что захочу, хотя бы в своей голове. Наяву этого ведь никогда не произойдет.»       Мальчик закрыл глаза и повернулся на бок. Сон накрыл его мгновенно. …       На следующий день после учебы Дэнни сразу отправился к Соларесу. Он привычно постучал в дверь и ему через пару секунд открыл Элиас. Юноша стоял в одежде, которую надевал вчера. — Привет, помнишь мы вчера договорились сходить кое-куда? — сказал Дэнни.       Тот кивнул и начал обуваться. Застегнув куртку, мальчик закрыл двери на замок. Они вдвоем пошли в сторону автобусной остановки. Вскоре подъехал девяносто первый и парни зашли в него. Спустя пятнадцать минут, они оказались уже на нужной им остановке и двинулись туда, куда вел Дэнни. Ребята пришли в Старбакс и сели за самый дальний столик, возле окна, на диванчики. — Что ты будешь? — спросил Дэнни, придвинув мальчику распечатанное меню. — Покажи пальчиком. Элиас помотал головой и указал на Брауна. — Какао? Ты не пьешь кофе? — слегка удивился тот. Младший сдвинул брови и поморщил нос. — Ух ты! Я тоже ненавижу! — заулыбался светловолосый.       Затем он встал и пошел заказывать. Браун всегда брал здесь какао и терпеть не мог кофе. А сегодня оказалось, что Элиас тоже его не любит. Это было так приятно, их общее. Вернувшись за столик, парень поставил стаканчики, и ребята начали обсуждать вчерашний поход в театр, игру артистов, музыкальное сопровождение. Элиас рассказал о письме матери, которое нашел в пакете с костюмом. Дэнни сказал, что можно попытаться найти её. Просто попробовать. Соларес согласился с этим, хотя немного попререкался, говоря, что мама умерла и он был на её могиле. — Я поеду искать маму с тобой, — подытожил уверенным голосом парень.       Юноше не оставалось ничего, как просто согласиться и кивнуть. Впервые в жизни он не хотел спорить не потому что боялся, а потому что просто не хотел. Не хотел перечить любимому человеку.       Они сидели в кафе долго. Общались, наслаждались временем, проведенным вместе, кушали круассаны с шоколадной начинкой, посыпанные сверху сахарной пудрой. Начинало темнеть, и ребята, надев куртки вышли из кафе. Они направились на остановку. Шел снег. Он ложился на их темную и светловолосую головы. Дэнни подошел вплотную к Элиасу. Тот поднял глаза и взглянул на него. Парень взялся за капюшон мальчика и надел ему на голову. — Так хоть не простудишься, — улыбнулся Дэнни.       Совсем скоро приехал автобус, и они поехали домой. Приехав, ребята вышли и Браун отвел его к дому. — Слушай, Енотик, — начал старший, запинаясь. — Тут такое дело… В общем. Я не могу больше. Я хочу сказать… В кармане Дэнни зазвонил телефон. Он достал его и поднял трубку. — Алло, — ответил он. — Да. Да, мам. Да, я иду. Гулял. Всё, всё, уже почти под домом. Сейчас.       Он обнял Элиаса, не отрываясь от звонка, и помахав, пошел домой. Тот тоже помахал в ответ и открыл двери дома. Дэнни вошел к себе домой и прошел на кухню. Там уже сидели родители. — Привет, сынок! — улыбнулась мама и поцеловала его в плечо. — Ужин сейчас будет. — Ты был с… — начал папа, но парень приставил к губам палец. Затем Дэнни кивнул.       Мама поставила еду на стол и села рядом со своими мужчинами. Семья принялась кушать. Через минут двадцать, встав из-за стола, Дэнни пошел мыть посуду. Мама отправилась в спальню — накладывать ночной крем, перед сном. Джереми Браун остался с сыном на кухне. — Ты сказал этому своему мальчику? — спросил отец. — Нет ещё, — ответил тот. — Но я очень хотел сегодня. — А когда ты скажешь ему. Я вижу, это тебя мучает и не дает тебе спокойно спать и жить. Тебя мучает неопределенность. Скажи ему и будешь знать наверняка. — Я скажу ему завтра. Даю слово.