Моя громкая любовь

      Дэнни продолжал лежать на кровати лицом к верху, разглядывая потолок и слушая, как льется в ванной комнате вода. Затем он поднялся и подошел к двери ванной. — Малыш, — постучал, — всё нормально?       Элиас дважды хлопнул в ладоши. По этому сигналу, который был оговорен ранее, Браун понял, что всё хорошо и, успокоившись отошел. Он снова сел на кровать и взял в руки телефон. Вдруг пришло сообщение от младшего. можешь принести полотенце, пожалуйста? и одежду       Дэнни поднял с пола вещи мальчика и достал с полки в шкафу два полотенца. Затем он подошел к двери снова и постучал. Не ответили. Тогда светловолосый нажал на ручку и, обнаружив, что не заперто, вошел. Элиас стоял посередине ванной комнаты спиной к двери. Абсолютно голый, он стыдливо прикрывал себя то спереди, то сзади и весь покрылся мурашками. — Ой, прости, — заметил это старший и закрыл дверь, чтобы не заходил прохладный воздух.       В ванной, благодаря Соларесу, было напарено, как в бане, и очень тепло. Дэнни безумно любил принимать горячий душ, и мама частенько ругала его за это, заставляя каждый раз выслушивать, что отвалится штукатурка, потолок покроется плесенью, которая ночью захватит их дом, а потом и всю планету.       Браун подошел, и набросил полотенце мальчику на плечи, легонько прижимая мягкую махровую ткань, обмакивая капли на смуглом теле. Затем принялся аккуратно вытирать спину, грудь и животик, легонько касаясь губами уже сухих плеч. Дэнни присел, и вымокал воду на ягодицах, а после — и ногах младшего. Элиас даже не дергался. Он спокойно стоял, опираясь о стенку. — Ну, вот и всё, — подытожил старший. — Одевайся и спускайся вниз, я сейчас помоюсь и приду к тебе.       Чмокнув юношу в носик, отправил его вниз светловолосый, передав красный халат из полиэстера с белыми зимними узорами, который подарили Дэнни родители на прошлое Рождество в комплекте с точно таким же зеленым. Зайдя в душевую кабину, парень открыл воду и начал мыться.       Элиас же, надев белье, пижаму, и набросив на себя халат, остановился за дверью. Через маленькую щель он подглядывал за Брауном. Любовался тем, как струи стекают по гладкой и блестящей от воды спине. Какое красивое тело: стройное, за счет мышц, чуть-чуть крупнее у Солареса, но не на много, широкие плечи, усыпанные веснушками, родинка на правой лопатке. Смотреть ниже, младший не осмелился, а даже, если бы и решился, то всё равно не вышло бы. Конденсат на стекле душевой кабины естественной цензурой скрывал всё, что находилось ниже пояса. Хотя Элиас имел достаточно времени насмотреться ещё несколько минут назад, там, в комнате. Поэтому сейчас аккуратно, на носочках, спустился на первый этаж.       Он сел за стол, подогнув под себя ноги. Через минуты две Дэнни тоже оказался внизу. Подойдя к столу и покрасовавшись тем, как выглядит в халате, положил немного еды на тарелку Элиасу, а потом и себе. Он сел напротив и зажег свечи. — С Рождеством тебя, Енотик, — улыбнулся старший, рассматривая немного размазанный после душа грим енота на лице Солареса.       Раздался легкий звон бокалов, и парни пригубили из них немного вина. Продолжая уютную, теплую беседу за рождественским праздничным столом, парни ели индейку под клюквенным соусом. Приготовил её, конечно, не Дэнни, а его мама перед отъездом. Блюдо было невероятно вкусным и Элиасу оно очень понравилось. Тогда светловолосый отрезал и положил ему на тарелку ещё пару кусочков, а затем взял и себе. Покончив с индейкой, ребята продолжили кушать и прочую еду, которая стояла на столе, время от времени звеня бокалами. Молча. Просто глядя друг другу в глаза. Им не нужно было слов. Единственное заставило Дэнни заговорить после очередного глотка вина. — Ты так быстро пьешь… — удивился старший, посмотрев на бокал Солареса, который пустел с неимоверной скоростью. — Ты пьешь вино, как воду. Элиас отставил его в сторону и опустил глаза. — Ты… Ты же не пьешь, как твой отец? — запереживал Браун. Мальчик шмыгнул носом. Тогда Дэнни поднялся с места и подлетел к темноволосому. — Эй… — присел он на корточки, и положил ладони на колени младшего. — Малыш, ты не такой, как он. Ты лучше. В миллион раз лучше. Тот заплакал. Слёзы с щек капали прямо на халат. — Он заставляет тебя пить с ним? — спросил парень и Элиас кивнул. — А ты не хочешь, да? Соларес помотал головой. — Он угрожает? — мальчик снова кивнул. — И бьет потом, если отказываешься? Элиас снова шмыгнул носом и, словно маленький мальчик, вытер двумя кулачками мокрые глаза. — Идем, — позвал Дэнни, вставая на ровные ноги. — Идем со мной.       Взяв юношу за руку, повел его к камину. Сев на большой и мягкий белый ковер, старший пригласил Элиаса присесть рядом, что тот немедленно сделал. Браун чиркнул тремя спичками по коробку и бросил их в камин. Пламя через несколько минут разгорелось и окутало теплом ребят. Светловолосый обнял мальчика. Тот обхватил руками и крепко вжался в парня, упираясь носом в его плечо. — Пообещай мне, что не будешь поддаваться. Пообещай, что не будешь пить с папой. Пообещай, Енотик, — просил его шепотом Браун, поглаживая по спине.       Младший закивал и вжался ещё сильнее. Затем он выбрался из объятий и потянулся за поцелуем. Дэнни зарывался пальцами в мягкие волосы Элиаса, снова и снова касаясь его уст.       Весь вечер они сидели у камина, болтали, шутили, нежничали, терлись носами, как зверушки, от чего на носу у Брауна теперь тоже было темное пятнышко. Старший рассмеялся, увидев его на экране телефона, когда влюбленные захотели сделать селфи. Соларес взял телефон и написал что-то.       «Ты мне похож на котика»: прочел светловолосый. — На котика? — удивился он. «Ну, да. Зеленые глаза, черный носик»: показал Элиас. — Котик и Енотик, — засмеялся Дэнни и, уложив юношу на ковер, наклонился к нему.       Темноволосый улыбался в ответ широчайшей улыбкой. Браун навис над ним и принялся облизывать щеки младшего, затем нос, уши, снова щеки. Он поцеловал мальчика, проводя пальцами по его выпирающим ребрам, легонько скользя ногтями, словно кот своими коготками. Тот выгнулся и засмеялся. — Боже… — отпрянул Дэнни. — Какой же у тебя прекрасный голос.       Парень снова прильнул к нему, но теперь к шее, целуя и облизывая её. Элиас смеялся, но вскоре стало невыносимо щекотно, и он попытался оттолкнуть старшего, упираясь ладошками то в его плечи, то в грудь. Осознав непоколебимость Брауна, поднял лежащий на ковре широкий шнурок, которым ранее подвязывался халат, нынче полностью распахнутый. Мальчик попытался попасть по Дэнни шнурком. — Ах, так, Енотик! — театрально возмутился светловолосый. — Ты хвостом дерешься?! Ну, ничего, у меня тоже хвост есть!       Развязав свой халат, Дэнни вытащил из петель свой шнурок и ввязался в шуточную драку с Элиасом. Сбросив халаты и оставшись только в пижамах, они визжали, смеялись и катались по ковру, словно дети. Даже не дети. Это было похоже на игры маленьких зверят. Устав и запыхавшись, они лишь поцеловались. Браун сел, облокотившись спиной на стоящий сзади него диван. Элиас же лег на колени любимому. Дэнни ласково поглаживал рукой его темные волосы и смотрел на то, как грациозно изгибаясь, танцует пламя в камине. Спустя несколько минут старший взглянул вниз. Элиас спал, обхватив коленку Брауна снизу. — Вставай, — улыбнулся он, пытаясь разбудить юношу. — Пойдем наверх. Поднимаясь на ноги, светловолосый поднял и Элиаса. — Идем, Енотик. Идем в кровать. Пойдем-пойдем…       Зайдя на второй этаж, парни вошли в комнату родителей. Отбросив одеяло, Дэнни пропустил младшего вперед, и тот на четвереньках заполз на свою половину кровати. Парень примостился рядом и закутал своего мальчика, а затем тоже быстро уснул, обняв его под одеялом одной рукой и согревая своим теплым дыханием сзади шею Солареса.