Моя громкая любовь

      Браун наклонился к возлюбленному и, нежно поглаживая по щеке, поцеловал. Элиас стеснительно зарумянился и, улыбаясь в поцелуй, обхватил руками шею парня. — Кхе-кхе, — наигранно громко кашлянула Роуз, заглянув в комнату. — Я знаю, что у Дэнни такие губы, что невозможно оторваться, но я хотела бы поинтересоваться, какой он будет пить чай.       «Что значит «я знаю… невозможно оторваться…»? Какое ты имеешь отношение к нему и его губам? Это мой парень! Мы же только помирились. Ну, не мог он мне изменять.» — Я буду черный чай. Две ложки сахара, — сказал старший, поворачивая голову. — Енотик, тебе какой? Будешь черный, как и я?       Элиас кивнул, и взглянул на Роуз. Та улыбнулась, а затем снова отправилась на кухню. — Так на чем мы остановились? — приблизился Дэнни, но юноша остановил его, выставив ладонь, и упираясь в его плечо. — Ты чего?       Мальчик достал телефон и написал что-то.       «Почему она так уверенно обсуждает твои губы? Вы что, когда-то встречались? Ты целовал её?»: показал он текст Дэнни. — Рооооуз, — протянул светловолосый. — Мы отойдем на пару минут.       Схватив младшего за руку, он потащил его на второй этаж, в свою комнату. Усадив Элиаса на кровать, сам парень сел на пол перед ним. — Послушай, — начал Браун, кладя ладони ему на колени, — с этой самой минуты я клянусь рассказывать тебе абсолютно всё и не иметь никаких секретов. Вчера, когда мы с Роуз шли к тебе, она поцеловала меня.       Элиас дернулся, чтобы встать. — Для меня это было так же неожиданно, — поспешил добавить Дэнни, усаживая мальчика обратно. — Я попросил её больше так не делать. Меня это жутко раздражает. Я-то не виноват, что она ко мне клеится. Малыш, я ей не отвечаю взаимностью. Да пойми же ты наконец! Я люблю только тебя. Сколько раз я ещё должен это повторять? Сколько таких разговоров у нас должно ещё быть, чтобы ты мне поверил?       Мальчик взял его за руки и потянул наверх, вставая с кровати. Дэнни поднялся с пола, и тогда юноша крепко обхватил его руками, изо всех сил прижимаясь к нему. — Больше я от тебя ничего не скрываю. Только про этот поцелуй не хотел говорить, потому что это получилось случайно и это ничего для меня не значит. Но видишь, сказал. Всё, больше никаких тайн.       Светловолосый обнял мальчика в ответ. Постояв так немного, влюбленные отстранились, и Элиас поднял свои карие глаза. Они блестели от накатившихся слез, которые через пару мгновений сорвались с темных ресничек и покатились по щеке. — Всё-всё, — ласково провел Дэнни ладонью по скуле младшего. — Не плачь, эй. Мы же не ссоримся, тише. Всё хорошо.       Парень наклонил голову и провел по его щеке носом, а затем нежно чмокнул, собирая соленые капельки слез мягкими губами. — Пойдем, умоемся, а потом вниз спустимся. Там уже, наверное, Роуз чай сделала, — улыбнулся старший, отводя Элиаса в ванную.       Когда тот умылся, пара спустилась вниз. Они улеглись на свои места перед плакатом. Роуз обернулась. — О, вы пришли! Дэнни, твой чай, пожалуйста, — улыбаясь, протянула она ему чашку. — Он уже почти остыл, как ты любишь.       Парень сел в позу лотоса. Чай был налит почти до краев, поэтому от резкого движения рукой, не подозревающего этого, Дэнни немного жидкости пролилось прямо на штаны. — Я сейчас вытру, — подорвалась Роуз на ноги и взяла со стола салфетки.       Она села рядом и принялась оттирать мокрое и липкое пятно от чая, время от времени поднимая глаза и поглядывая на парня. Вдруг Элиас резко выхватил салфетку из рук девушки и начал вытирать сам. — Малыш, подожди, — остановил его старший, взяв за руку, и забрав несчастную салфетку. — Я прошу вас обоих. Прекратите это. Умоляю.       Браун взглянул на Роуз. — Не надо меня таскать за руки туда-сюда, как игрушечного плюшевого медведя в песочнице. Тем более, что игрушка не твоя. Плюшевый медвежонок принадлежит Элиасу, а ты вырываешь игрушку из его рук. Мне это неприятно. Я люблю Элиаса. А ты всё время пытаешься переключить моё внимание на себя, — говорил Дэнни нервно. — Да успокойся ты, — фыркнула рыжая. — Я просто, как подруга с тобой общаюсь. Я налила слишком много чая, и по моей вине он разлился на тебя. Я решила вытереть, потому что это я виновата. Что в этом такого? — Вопрос не в том, что ты делаешь, а вопрос в том, как. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, — продолжал парень. — Я ничего не понимаю. Всё, короче. Давай рисовать плакат дальше, — легла она обратно на пол и взяла в руки кисточку.       Элиас пожал плечами, приблизился к любимому чуть ли не вплотную, и продолжил рисовать.       Через полчаса двери распахнулись, и в дом вошли родители Дэнни. — Боже, дети! — воскликнула Элизабет Браун. — Вы чего на полу лежите? Простудитесь же. Стол же есть, там можно рисовать. — Здравствуйте! — улыбнулась Роуз. — Привет, мам, — поднял голову Дэнни. — Тут удобнее.       Элиас взял телефон и принялся набирать текст.       «Скажи своей маме, что ей очень идет эта дубленка»: прочла Роуз, пока тот печатал. — Элиз! У Вас новая дубленка? — спросила девушка. — Вам так к лицу! — Спасибо, Рози! — улыбнулась женщина в ответ.       Элиас поднял голову от экрана и посмотрел на рыжую. Та спокойно рисовала кисточкой что-то на бумаге. — Ты чего? — заметил этот взгляд Дэнни.       Мальчик повернул телефон. — Ох, Енотик… — тихо вздохнул тот и шепотом продолжил ему на ушко. — Не волнуйся, она может стараться сколько хочет, но всё равно не добьется моей любви.       Прошло пару минут и плакат наконец был закончен. Роуз ушла первой, а затем, поужинав вместе с Браунами, Элиас поблагодарил за всё и направился на выход. Дэнни пошел проводить его. Переведя мальчика на другую сторону дороги, он поцеловал его и, попрощавшись, вернулся домой. …       Прошло четыре дня, а на пятый, в четверг, необходимо было сдавать плакат. Миссис Эванс приняла его и поставила ребятам по пятерке. Теперь он висел в коридоре, на видном месте, и был в группе социологов единственной работой, которую действительно похвалили. Дэнни и Роуз, невероятно довольные собой, вышли из университета после пар и направились в Айхоп за донатами для Элиаса, ведь его тоже нужно было отблагодарить за помощь.       Приехав к мальчику, Браун вручил ему коробочку со вкусностями и они, усевшись на диване, принялись ими угощаться и смотреть телевизор. — Элиас, — внезапно обратилась Роуз, — я приехала не просто поблагодарить тебя. Я хочу извиниться за тот вечер. Я не знаю, что на меня тогда нашло, но я очень сожалею, что так себя вела.       Темноволосый ничего не ответил. Он лишь взглянул на девушку и протянул ей донат с розовой глазурью. Роуз взяла его и посмотрела на юношу. Тот улыбнулся, а затем, прижавшись к своему любимому, продолжил смотреть телевизор.       Прошло минут двадцать, и девушка, попрощавшись с ребятами, отправилась домой. Голова Элиаса лежала на ляжках Дэнни. Мальчик задумчиво выводил пальцем воображаемые узоры на джинсах Брауна. Старший же ласково поглаживал его волосы, немного взъерошивая их. — Элиас… — начал он после долгой паузы. — А ты никогда не думал поступить в университет?       Юноша перевернулся лицом кверху и удивленно взглянул на Дэнни. — Ты сможешь учиться, получить образование, съехать от отца и пойти работать. Я просто думал об этом ночью, помнишь, когда мы плакат рисовали. Думал, что ты вполне способный мальчик. Ты сможешь потянуть учебу в университете. Ты же совершенно нормальный. А ты сам когда-нибудь задумывался об этом?       «Я никому не нужен, Дэнни»: показал Элиас набранное в телефоне и приподнявшись, сел. — Неправда. Есть полно условий, чтобы учиться. Скажи, ты хотел бы?       Младший закивал головой. — Тогда мы с тобой завтра сходим в мой университет, хорошо? Я хочу узнать, смогут ли они принять тебя куда-нибудь на следующий год. Пойдем?       Элиас снова кивнул. — Нет, скажи «да». Малыш, ну? Скажи «да», — попросил Дэнни, улыбаясь и, взяв его за руку.       Юноша вдохнул и слегка разомкнул губы. Но звука не получилось. — Скажи, малыш. Скажи «да». Только две буковки. Это же не трудно, — улыбнулся Браун.       Темноволосый снова приоткрыл губы, но не смог. — Ладно, — встал с дивана Дэнни и отошел. — Д-дэ! — резко воскликнул мальчик и замер.       Старший развернулся и подлетел к возлюбленному, рухнув на колени на пол перед ним. — Да, да, Енотик, я тут, — он схватил Элиаса за руки и принялся целовать его кисти и тонкие смуглые пальчики. — Это конечно не «да», но это почти «Дэнни». Ты не ищешь легких путей, да? Сразу слово из четырех звуков взял. Мой хороший. Ты начинаешь говорить. Понемногу ты начнешь. Я понял! Я заметил, что это вырывается из тебя, как на одном дыхании. Эмоциональный толчок должен быть. То есть ты не можешь начать говорить просто так, как все. Тебе нужен мощный толчок, чтобы выдавить хоть звук. Всё, мне всё понятно!       Дэнни улыбался. Он сидел на коленях перед своим Енотиком, и смотрел, как тот счастливо улыбается в ответ. — Я снова сделаю так, что ты будешь говорить. Я обещаю.