Моя громкая любовь

      Вернувшись домой, Дэнни сел выполнять задания. Включая песни в своем телефоне, он хоть немного мог расслабиться. Подпевая любимым исполнителям, парень выполнял работу быстрее и легче, чем если бы делал это в абсолютной тишине. Вдруг песня Сии «Alive» прервалась, и телефон зазвонил, поставив Брауна, вытягивающего ноты строчки «I’m aliiiiiiiiiiiive», в неудобное положение. — Алло, — поднял трубку он. — Привет, Дэнни, ты дома? — спросил папа. — Да, а что? — Ничего. Можешь выйти на остановку? Я тебя заберу, — сказал Джереми Браун. — Хорошо, скоро выйду. А куда мы? — поинтересовался Дэнни. — Пришли результаты экспертизы по твоим таблеткам. Ну, таблеткам Элиаса точнее, — сообщил мужчина. — Хорошо, всё, я собираюсь.       Встав из-за письменного стола, Дэнни спустился на первый этаж. Он надел куртку и обулся. Набросив на плечо рюкзак, с которым они были неразлучны, парень вышел на улицу и, преодолевая сугробы, направился на остановку. Мороз щипает за щеки и нос, снег репит под зимними ботинками Дэнни. Наконец, Браун выходит на дорогу и подходит к остановке. Стоя там около пяти минут, он всё же заметил вдалеке свет фар машины, а затем и номерные знаки. Она подъехала ближе и притормозила. — Садись, — сказал Джереми Браун, опустив окно.       Изрядно замерзший на улице, парень залез в машину и умостился на переднее сиденье рядом с отцом. Мало того, что в салоне и так было тепло, он почувствовал пятой точкой подогрев кресла. Вскоре тепло начало расходиться по спине, ляжкам и доходить аж до самых кончиков пальцев. Они с папой ехали молча. Им было просто приятно находиться в компании друг друга. По радиостанции, которую они слушали, играла рождественская музыка. И в принципе, поездка была приятной и уютной. Вскоре они добрались в Центр химических экспертиз. Это было большое стеклянное здание на охраняемой территории. Проехав через КПП со шлагбаумом и, припарковавшись около входа, зашли внутрь. — Добрый день, — поздоровался Джереми Браун с парнем за стойкой и взглянул на часы, где виднелось полпятого. — Точнее, вечер. Мы бы хотели видеть Каролину Моррис. — Да, конечно. По коридору прямо и направо, кабинет номер 103, — произнес тот и взглянул на Дэнни, сверкая широкой улыбкой.       Светловолосый кивнул в знак благодарности и пошел первым. — Понравился? — улыбаясь, легонько пихнул сына локтем Джереми Браун. — Кто? — Мальчик за стойкой, — ответил отец. — Пап, то, что я гей не означает, что мне нравится каждый парень, проходящий мимо. Я только Элиаса люблю, — обижено произнес Дэнни. — Да брось ты! Дэн! Я же шучу, ты чего? — приобнял его мужчина.       Повернув за угол, они подошли к кабинету знакомой отца. Джереми Браун постучал. — Войдите! — послышалось за дверью.       Тогда Браун-младший нажал на ручку и вошел, а следом вошел папа. — Каролина! — подошел к ней мужчина. — Джерри! — заулыбалась она и обняла его. — Ты пришел узнать результаты по таблетке? — Да, — коротко ответив, кивнул он. — А ты Дэниел, так ведь? — спросила женщина. — Да, это я. Это я хотел насчет лекарств уточнить, — добавил парень.       Тогда Каролина подошла к стеллажу около стены. Напротив огромной буквы «Б» находилось много папок. Просмотрев названия всех и достав одну из них, знакомая отца протянула её Дэнни. Светловолосый взял папку и открыл. В ней лежало полно разных бумаг. Парень пытался вчитаться в суть, но в химических терминах было мудрено что-нибудь разобрать. — Что это? Объясните, умоляю, — тяжело вздохнул Дэнни, смирившись со своей химической неграмотностью. — Ты употребляешь эти лекарства? — спросила она. — Нет, не я. Мой парень. — В больших количествах? — спрашивала Каролина далее. — Ну, у него часто случаются… Как бы так сказать… Припадки, что ли. Он начинает задыхаться, когда перенервничает. Когда это начинается, он сразу выпивает две штучки и через пару минут его отпускает. Его отец дает их ему каждый день во время завтрака и на ужин, — рассказал Дэнни. — Сколько так уже длится? — интересовалась женщина. — Долго… Около… Около двенадцати лет. — Объясню теперь. Препараты, выписанные ему, считаются успокоительными, если давать по одной таблетке в день в течении года, максимум — двух. Поскольку ему дают по две таблетки два раза в день, а с приступами и того чаще, и это на протяжении двенадцати лет, то могу сказать, что хорошего в этом мало. Один из компонентов является мощным наркотиком. А, учитывая дозировку и частоту приема… Избавиться от этой зависимости практически невозможно. Ведь теперь, если не давать ему эти таблетки ежедневно, он умрет. Он умрет, потому что в организме будет не хватать этого наркотика. Так что я не знаю даже, что Вам посоветовать, — подытожила Каролина.       Что происходило дальше Дэнни не слышал и не видел. Он не помнил, что говорил отец ему в машине и, как оказался дома. Парень был подавлен. Лишь зашел в свою комнату и лег в кровать, даже не поужинав. Лежал, задумавшись, и смотрел в потолок, поглаживая кончиками пальцев свой животик.       «Он не может умереть… Нет! Он не может умереть! Умереть от наркотиков или от их отсутствия? Почему маленький мальчик должен выбирать, как умереть, когда ему всего лишь семнадцать? Он должен жить, учиться, развиваться! Я не позволю ему умереть! Ни за что! Это же мой Енотик.»       От этих мыслей на глаза Дэнни накатывались слезы. Они скатывались по щекам вниз, останавливаясь на подбородке. Браун вытирал их рукавом. Затем он снял с себя одежду и бросил на пол около кровати. Постелив постель, светловолосый лег и накрылся одеялом. Его тело дрожало от легкого холодка, он ощущал дрожь от страха за своего мальчика. Он боялся. Боялся потерять своего Енотика из-за каких-то таблеток, которыми пичкает его отец. — Дэнни, солнышко, — заглянул в комнату папа. — Ты идешь ужинать? — Нет, пап, — шмыгнув носом, ответил парень. — Эй, — протянув, подошел Джереми Браун и сел на кровать. — Ну, ты чего? Всё будет хорошо. Я обещаю тебе. Если тебе нужна будет моя помощь, то, клянусь тебе, сделаю всё, чтобы с Элиасом всё было в порядке.       Он погладил сына по плечу и мягким светлым волосам. — Спасибо, папуль, — кивнул Дэнни.       Тогда мужчина встал, поднял с пола его вещи и, аккуратно сложив, положил в шкаф. Затем он выключил свет и вышел из комнаты сына.       Дэнни лежал, долго рассматривая трещину в стене, заделать которую никак не доходят руки. Он остался абсолютно один со своей проблемой. Парень не мог даже написать или сказать Роуз. Речь о наркотике. Это не то, о чем принято рассказывать друзьям.       Понемногу он начал проваливаться в сон. Засыпая, светловолосый крепко обнимал подушку, представляя на её месте Элиаса. Он так мечтал уберечь этого мальчика от всего. От всех бед. Его Енотик заслуживает счастья, и Браун даст ему это счастье. Сон всё сильнее и сильнее сгребал его своими могучими лапами. Холод снаружи и тепло внутри, под одеялом, делали своё дело, создавая уют и чувство защищенности, и в итоге, заставляя Дэнни добровольно сдаться сну.