Моя громкая любовь

Проводив Элиаса, парень пошел к себе домой. Войдя, он увидел на диване перед камином родителей. Мама обернулась на стук дверей и взглянула на него. — Ну, наконец-то! Десять вечера, а… О, Господи! — воскликнула она и подхватилась с места. — Что такое? — резко от неожиданного возгласа повернулся к ней отец. Женщина подбежала к Дэнни, пока тот разувался и вешал куртку. — «Что такое»? Скажи лучше, вот это, — указала на лицо сына, — что такое? Сынок, кто тебя так? — Мам, всё нормально, — ответил он, не поднимая лица и пошел в свою комнату. Джереми Браун направился за сыном, а жена следом. — Дэнни, стой, — произнес он и вошел в комнату. Тот обернулся. — Господи, да на нем же места живого нет! Посмотри! — причитала Элизабет Браун, рассматривая лицо любимого сына со всех ракурсов. — Успокойся, Элиз, — спокойно произнес отец. — Надо это всё промыть для начала. — Боже, сынок… Да как же тебя так угораздило?! — продолжала женщина. — Элизабет! — воскликнул Джереми Браун. — Солнце… Принеси мне аптечку, пожалуйста. Та послушно отправилась на поиски медикаментов. Оставшийся наверху отец, смотрел на сына и ждал объяснений. — Может расскажешь? — вертел он разбитое лицо Дэнни. — Ничего такого. На нас с Элиасом напали, — едва открывал тот напухшие к тому времени губы. — Я вступился. А потом Элиас за меня. — А он как? Тоже такой красавец? — спросил папа, глядя на подбитый глаз и ссадины на щеке. Дэнни отрицающе помотал головой. В комнату вошла мама с коробкой с лекарствами. Протянув их мужу, встала рядом. — Так, снимай кофту, — скомандовал Джереми Браун, — а то потом, когда будешь снимать, испачкаешь мазями. Сын быстро выполнил просьбу и повернулся к нему. — Я не могу на это смотреть! — закрыла глаза Элизабет Браун и отвернулась. — Элиз, пожалуйста, иди в нашу спальню. Я сейчас закончу и приду к тебе. Тело и вправду оставляло желать лучшего. Синяки, ссадины, крупные кровоподтёки расстилались полотном по всему корпусу парня. Они были и на груди, и на плече, и на ребрах, и даже немного на спине. Нанеся на все травмы различные мази, Джереми Браун распределил лекарства по ссадинам на лице сына. — Теперь надевай пижаму и ложись спать, — произнес Браун-старший, складывая медикаменты в аптечку и закрывая её. Дэнни надел чистую пижаму и осторожно лег в свежую постель. Он тотчас сцепил зубы и плотно сжал губы. Будто бы каждый сантиметр его тела болел. — Аккуратней, — увидев, как ребенку больно, сказал отец и сел рядом. — Зайчик, сильно болит? — Нормально… — прошептал Дэнни тихо. — Ублюдки, — гладил Джереми Браун сына по светлым волосам. — Ты их запомнил? — Я лиц не видел, — из последних сил выдохнул эти слова парень. — Я бы их лично убил бы за тебя, — сжимал мужчина его кисть в своей руке. — И за Элиаса тоже. Сволочи… Дэнни смотрел на отца, а тот говорил все эти слова со злобой, смешанной с заботой, с жаждой справедливости, скрещенной с желанием самосуда, с нежностью к сыну, величественно возвышающейся над жестокостью к обидчикам ребенка. А глаза его лишь грустно смотрели в пустоту, бездумно рассматривая одну единственную трещину, которую так любил разглядывать и Дэнни погружаясь в свои мысли и никому не разрешал заделывать. — Пап… Я очень сильно тебя люблю, — погладил он большим пальцем руку Джереми Брауна. — И я тебя, — улыбнулся тот и, наклонившись, поцеловал в висок. — Спокойной ночи. Пойду ещё маме принесу таблетки от сердца, а то, ты же знаешь, как у неё бывает. После этих слов, мужчина выключил свет и вышел из комнаты. … Следующим морозным январским днем, Дэнни всё же присутствовал на парах, несмотря на боль, которая будто не утихала, а наоборот — лишь усиливалась. Даже вчера, сразу же после драки, парень мог шутить, идти, не ощущая никакого дискомфорта и даже поцеловать возлюбленного, проводив до дома. Сегодня же он ощущал каждый свой шаг и каждое прикосновение ткани к ранам. Браун весь день сидел на парах на галерке, в капюшоне, прикрывая лицо. Ходил по коридорам, опустив голову и глядя в пол. Элиаса сегодня он с собой не взял. Не хотел светить перед ним своим разукрашенным лицом с новыми, проявившимися вчера уже дома, синяками. Поэтому по окончанию пар он торопился сразу лететь домой. Но перед этим парень забежал в туалет на первом этаже. Там было пусто, и Дэнни с облегчением вздохнул, ведь обожал, когда никто не стоял над душой или шептался где-то рядом. Однако радовался он не долго. Двери открылись и вошел какой-то парень и, пристроившись рядом, звякнул пряжкой ремня. — Дэн, привет! Ты один, без своего сопляка? Этот голос парень не спутает ни с чьим. Майкл Райт. Друг. Друг детства. Бывший друг. — Твою мать, Майкл! Тебе мало писсуаров? — сорвался Браун. — Господи, Дэн, мы знакомы с детства. Чего я там не видел? Тем более, я не заглядываю. Это больше по твоей части. Стараясь не реагировать, парень освободился первым, заправился и пошел к раковине. Через минуту подошел и Майкл, подставляя под воду руки. — Так что? Испанец твой дома? Не по зубам ему универ, да? Один день походил и всё, — просунул блондин язык между губ, издав звук спустившегося шарика, — сдулся? — Отвали от нас! Оставь в покое! — подняв голову, взглянул на старого друга в зеркало, брызнув водой перед собой. Райт взглянул на избитое лицо Дэнни в отражении. Блестящая ухмылка мигом исчезла с его лица, и он повернулся, глядя на Брауна. — Дэн, стой, покажи, — стащил он с парня капюшон. — Что случилось? Кто это сделал? Этот твой? — Нет. Элиас не при чем. — Дэн, всё в порядке? Если вдруг что, скажи мне. Помощь какая-нибудь, — кивнул Майкл, держа друга детства за рукава куртки и заглядывая в его зеленые глаза. — Всё нормально. Это просто отморозки на улице, — попытался выдернуть руки из хватки блондина. — А с твоим всё в порядке? — Да, — вырвался Браун. — Мы разберемся сами. Я в состоянии постоять за себя и за своего парня. — Я вижу, — фыркнул Майкл. — В любом случае, если ты попадаешь в проблемы, ты всегда можешь меня набрать. Номер прежний. — Зачем? Ты же ненавидишь меня. Вдруг на этот самый номер кто-то и позвонил. Поэтому, ничего не ответив бывшему другу, Райт вышел из помещения туалета, даже не попрощавшись. Набросив капюшон обратно на голову, а рюкзак на правое плечо, Дэнни вышел следом, и отправился в гости к Элиасу. Оказавшись у мальчика дома, они поднялись к нему в комнату. Темноволосый подвел любимого к своей кровати и усадил на неё, а сам встал перед ним и начал рассматривать его лицо, затем наклонился и принялся целовать все ссадины на скулах и подбородке, разбитые губы и синяки. После этого, как зверушка начал облизывать его синяки. — Эй, эй… Малыш… Ты чего? — смеялся Дэнни. «А ты не знал, что еноты так травмы залечивают?»: набрал в заметках Элиас и улыбнулся. — Ммм, мне нравится, — заулыбался парень. — А можно ещё там, на теле? Элиас помотал головой и показал язык. — Ну-у-у… — протянул старший с наигранной обидой. Юноша улыбнулся и достал из-за спины тетрадь с решенными заданиями. — Ты всё сделал к моему приходу! — обрадовался Дэнни. — Какой же ты молодец! Сейчас проверю всё.