Моя громкая любовь

— Дэнни, подойди, я тебя осмотрю, — сказал папа, взглянув на него. Тот встал и подошел к нему ближе, стягивая с себя пижамную кофту. Джереми Браун размотал бинты и принялся рассматривать то, что находилось под ними. — Ты знаешь, действительно, остальное можно лечить и наблюдать дома, — кивнул он, наматывая бинты обратно. — Ладно, пойду, заполню бумаги на выписку, собирайся. Парень надел зеленый свитер и начал натягивать джинсы. Элиас подошел и присел на корточки перед ним. Взяв один ботинок, он надел его на ногу Дэнни, а затем и второй. Завязав шнурки, мальчик взял пакет со сменной одеждой любимого и положил в него пижаму. Немного подождав, и наконец дождавшись возвращения доктора Брауна, все вышли из палаты и отправились в машину. Сев на заднее сидение, влюбленные, облокотившись и положив головы друг на друга, слегка задремали. Добравшись до дома, Дэнни сразу поднялся в ванную комнату и решил принять долгожданный душ. — Куда это он пошел? В ванную? — обернулся Джереми Браун на звук закрывающейся двери. — Наверное, — ответил Соларес. — Дэнни говорил, что просто мечтает помыться. Но, если хотите, я остановлю его. — Нет-нет, пусть моется. Только надо бы… — он запнулся. — Неудобно просить… Не сможешь проследить, чтобы он не намочил швы? — Да, конечно, не вопрос, — кивнул юноша и помчался наверх. — Только проследить! Без глупостей! — бросил ему вслед мужчина. Поднявшись на второй этаж, Элиас сразу направился к любимому. — Дэнни, — приоткрыв дверь в ванную, позвал мальчик. Парень не ожидал увидеть здесь кого-то ещё, однако даже не дрогнул и продолжил стягивать джинсы. А со свитером возникли проблемы — он был шерстяным, и поэтому цеплялся за нитки швов, больше не прикрытых бинтом, который теперь лежал на раковине. — Я помогу, — Элиас подошел ближе и принялся, осторожно подкатывая края, снимать свитер через голову. — Нигде не цепляет? — Нет, малыш, — улыбнулся Браун, освободившись из оков одежды. — Спасибо большое. Он снял с себя белье и зашел в душ, оказавшись спиной к Соларесу. Тот окинул взглядом шов на спине любимого. Вокруг было легкое покраснение, а рана была затянута черными нитями. По телу юноши пробежала дрожь. — Ты со мной? — спросил Дэнни. Мальчик ничего не ответил, а лишь, сняв с себя одежду, ступил на поддон душевой кабины. Он подошел к старшему сзади и легонько коснулся губами его плеча. Затем медленно провел по спине, осторожно поглаживая вокруг раны. — Не болит? — спросил Элиас, взяв в руки лейку душа. — Я аккуратно тебе помою спину, чтобы ты не намочил швы. Открыв воду, младший набрал немного в ладонь, а затем, едва дотрагиваясь, намочил несколькими каплями место, где были покраснения и немного засохшей крови. Мокрыми пальцами он смыл её и продолжил лить воду на спину, следя за тем, чтобы не попасть на пораженный участок. Мочалкой с гелем для душа Элиас натирал парню плечи и руки, а затем — спину и поясницу. Тот обернулся и, встав к мальчику лицом, наклонился чтобы поцеловать его. Положив руки на его ягодицы, он притянул Элиаса к себе. Старший попытался подхватить его на руки, но юноша отпрянул. — Нет, Дэнни. Вот долечишь спину — тогда и будешь её нагружать, — ответил он, полив водой грудь любимого. Вручив ему лейку душа, Соларес ступил на коврик и, обтеревшись, начал одеваться. Застегнув джинсы, он сел на крышку унитаза, как на стул, и стал ожидать, когда же выйдет Дэнни. К слову, тот быстро закончил и повесил душ на место. Взяв другое полотенце, Элиас осторожно промокнул ему спину и, намотав чистый бинт, помог надеть чистую пижамную кофту, белье и штаны. После этого они вышли из ванной и направились в комнату Дэнни. — Я вспомнил! — внезапно произнёс Браун, ненароком испугав мальчика. — Прости, прости, я не хотел… Я вот, что вспомнил! Моя кровать немножко раскладывается. Будем вдвоём спать на ней. Сейчас я покажу. — Я сам, — остановил его младший. — Тебе нельзя напрягать спину, а то швы разойдутся. Он наклонился и слегка раздвинул кровать. — Ты ложись, а я принесу тебе обед, — улыбнулся Элиас. — Я не больной и не немощный, — нахмурился тот. — Чего ты так носишься со мной, как будто я при смерти? — Котик, ты ухаживал за мной, теперь я тоже хочу поухаживать за тобой, — мягко ответил юноша. — Ложись, пожалуйста. Недовольно фыркнув, Дэнни всё же улегся на кровать. Тогда Соларес вышел и вскоре вернулся с подносом, на котором стояли две их порции супа. Присев рядом с любимым, он принялся кормить того из ложки, стараясь не обращать внимание на хмурое выражение его лица. — Я не говорю, что ты больной, а просто тебя кормлю, — улыбнулся мальчик. — Это так романтично — кормить своего парня с ложки, вилки или из рук. — Да, действительно мило. Но только если ты именно это имеешь в виду, а не считаешь меня инвалидом. — Конечно, я имею в виду только заботу от любви к тебе, — снова улыбнулся юноша и вытер губы любимого. Съев и свой суп, Элиас лег рядом с Дэнни и прижался к нему. — Наконец-то мы вместе. Ну, теперь уже точно нас ничто не разлучит, — прошептал мальчик, поглаживая длинные пальцы Брауна. Вдруг на тумбочке завибрировал телефон светловолосого. — Ну, вот, только сказал… — вздохнул младший. Протянув руку, он взял аппарат и увидел на экране неизвестный номер. — Дэнни, тут кто-то звонит. Ответишь? — Ладно, давай, — лениво произнес тот. — Алло. Внезапно подорвавшись, он почувствовал боль в спине, поэтому, замедлившись, осторожно сел. — Да, это я… Нет, не заявлял… Ааа! Ну, возможно четырнадцатого… Или пятнадцатого. Ночью. Элиас тоже приподнялся, уставился на парня в ожидании пояснений и начал прислушиваться. Однако кроме неразборчивого шипения, что едва слышно доносилось из трубки, нельзя было услышать ничего. — Я понял. Хорошо, я приеду, — ответил Дэнни и попрощавшись, отложил телефон в сторону. — Кто там? — спросил младший. — Звонили из полиции. Я думал, они насчет тебя. Но это насчет твоего папы… — Не говори мне о нем! Я не хочу ничего о нем слышать! — вскочил мальчик. — Не шуми, — крепко схватил его за руку Дэнни. — Я тебе расскажу, но я ведь не заставляю с ним видеться. У них есть подозрение, что твой отец… Как сказать? В общем… Ну, что у него не всё в порядке с психикой. Они говорят, что нельзя посадить человека, который не в себе, скажем так. Они сказали, что он неадекватно себя ведет. — Как будто это для кого-то новость! — фыркнул Элиас. — Я не хочу сажать твоего отца, — продолжил Браун. — Я только хочу уберечь тебя от него. В общем, я поеду в участок и поговорю с ними. Может, мы найдем какой-то выход. — Нет, Дэнни. Тебе надо лежать. Только выписали же, — попытался уложить его обратно темноволосый. — Належался уже, на годы вперед, — улыбнулся парень, убирая его руку, чтобы встать. — Нет! Нет, не ходи! — бросился к нему мальчик, обхватывая двумя руками шею любимого и загораживая путь к двери. — Ты слышал, что тебе сказали? Он ненормальный! А если он снова что-то с тобой сделает? Не ходи! Элиас начал чувствовать, что дышать становится всё тяжелее, воздуха не хватает. Приступ, которого так давно не было снова вернулся. — Тихо, тихо, дыши… — заглянул ему в глаза Дэнни. — Как я тебя учил? Глубокий вдох, медленный выдох. Смотри на меня и думай о хорошем. Постепенно юноше начало становиться лучше. — Вот, спокойно. Теперь послушай, — начал Браун, убедившись, что возлюбленный в порядке. — Мы с твоим отцом будем в разных местах и, скорее всего, я его сегодня даже не увижу. Я еду поговорить с шефом полиции и всё. Мы просто поговорим, и я вернусь. Договорились? — Договорились, — тихо сказал младший, нахмурившись. — Я люблю тебя, — улыбнулся ему светловолосый. Поцеловав мальчика в лоб, он принялся собираться в полицию. Надев джинсы и серый трикотажный лонгслив, который свободно сидел на его стройной фигуре, парень вышел из комнаты и спустился на первый этаж. — Дэнни, а ты куда это? — обернулся Джереми Браун. — Меня вызвали в полицию, насчет отца Элиаса, — ответил тот, обуваясь. — Из-за этого идиота? Я надеюсь, ему дадут пожизненное, — закипала миссис Браун. — Нет, мам. Там другая ситуация. Его не посадят, его, скорее всего, будут лечить… — Да его убить мало! — хлопнула ладонью по столу женщина. — В нашем штате смертная казнь ещё действует, так что… — Мама! Уймись! Я не знал, что ты такая жестокая… Ты хочешь, чтобы казнили больного человека? Серьезно? Его нужно лечить. Человек с нездоровой психикой не отвечает за свои поступки. К тому же, — притих парень, — он по-прежнему, отец Элиаса. Я не хочу, чтобы он слышал что-то подобное. — Ты встречаешься с человеком, отец которого пытался тебя убить… Нет, я ничего не говорю. Всё, — махнула она рукой и отвернулась. Дэнни никак не отреагировал на слова матери, лишь надел куртку и вышел из дома. На улице было относительно тепло и дул легкий ветерок. Наконец-то он оказался на свежем воздухе. В эти минуты парень почувствовал себя на месте Элиаса, который практически всю жизнь провел взаперти. Несмотря на то, что в больнице Браун пробыл всего несколько дней, он всё равно ужасно соскучился по природе, голосам людей и звукам города. Дойдя до остановки, парень сел в автобус и отправился в полицейский участок.