Моя громкая любовь

      Проснувшись в половине двенадцатого, Северино Соларес перевернулся на бок и нехотя открыл глаза. — Доброе утро, сеньор Соларес, — произнесла миссис Флорес, сидевшая на стуле у его кровати.       Мужчина подхватился с места и, вцепившись в одеяло, прикрыл им голую грудь, густо покрытую темными кудрявыми волосами. — Вашу ж..! А если бы я спал полностью голый? — пришел он в ярость. — Я здесь только несколько минут и пока что ничего сверхъестественного не увидела. У меня был пациент, который был эксгибиционистом, и у него часто случались такие приступы даже на моих приемах. А ещё один пациент любил ходить голым у себя дома и моё присутствие его совершенно не смущало. Думаете, Вы сможете меня чем-то удивить?       Мужчина смотрел на неё не в состоянии что-либо сказать. Его раздражало это спокойствие, то, как она бесстрашно разговаривала с ним, а постоянная насмешка в её голосе доводила до белого каления. — Выйдите! Мне нужно одеться, — обратился он к миссис Флорес. Женщина поднялась на ноги и подошла к окну, став спиной к мужчине. — Только, пожалуйста, скорее. У меня ещё пять пациентов после Вас.       Северино Соларес стал одеваться быстрее и, закончив, позвал женщину. Та села на стул и закинула ногу на ногу. — Ну, что ж. Давайте приступим, — произнесла она. — Вы можете рассказать мне подробнее о Вашем сыне? — Что о нём рассказывать? Недотёпа, мямля, слабак… — Я бы хотела попросить Вас называть только его положительные качества. Что Вы можете рассказать о нём хорошего? — Он не сопротивляется и не спорит. Делает всё, что я скажу. Слушается во всем. Готовит, убирает в доме. Умеет рисовать. Так же, как его мамаша. Идиотка! И сына родила такого же. Это не мой сын! Мой играл бы в футбол, бейсбол, ходил бы на борьбу, а не рисовал котят, божьих коровок и голых мужиков! — Вот здесь хотела бы приостановиться, — взглянула на него миссис Флорес. — Насколько мне стало известно в зале суда, Вы удерживали своего сына дома на протяжении двенадцати лет, с момента гибели его матери. Ребёнок не мог посещать никаких секций и кружков, поскольку Вы не позволяли ему даже ходить в школу, заводить друзей и гулять на улице. — Я дал ему нужное образование, — ответил мужчина и продолжил. — Но ведь он рисовал голых мужиков! Я нашел эти рисунки у него. Что Вы на это скажете? — Я скажу лишь то, что Вы поступили неправильно. Копаться в чужих вещах — некультурно. Этому учат даже детей. А насчёт рисунков… Скажите, что именно там было изображено? Опишите в деталях. — Делать мне нечего! — фыркнул Северино Соларес, но увидев серьёзное лицо психотерапевта, нехотя начал рассказывать. — Там было несколько рисунков этого щенка, Брауна. Ещё был рисунок… Там… Голый этот сидел. Браун. Никакой одежды на нём не было, просто голый. Слава богу, что не было изображено, что у него между ног. Хотя мой сынок, наверняка, изучил там всё на память! — его лицо покраснело от злости. — Я сразу порвал все рисунки, на которых был Браун. — Вы думаете, этот поступок как-то Вам помог? — прижмурилась Мелисса Флорес.       Северино Соларес ничего не ответил. Задумался. Лицо постепенно приобрело свой привычный цвет. — Я так понимаю, Вы имеете что-то против Дэниела Брауна. Что именно? — погодя спросила женщина. — Мой сын думает, что это любовь. Это точно не любовь. Он не знает, что такое любовь! Бросился на первого попавшегося… — Что такое любовь по-вашему? Как считаете, Вы любили хоть раз в жизни? Помните ли свою первую любовь? — Моей первой и единственной любовью была Кэти. Я любил её больше всего на свете. Но вот она всегда находила мне замену в других мужчинах. Неблагодарная! — Вы помните, как начались ваши отношения? Расскажите о вашем знакомстве. Можете для большего комфорта лечь на свою кровать, — поставив обе ноги на пол, села удобнее женщина и приготовилась внимательно слушать.       Северино Соларес лёг и закрыл глаза. Он и не заметил, как быстро согласился рассказать всё, о чем годами не говорил никому и ни с кем. Мужчина вспоминал их первую встречу и всё было словно наяву. — Светило солнце, было жарко, лето. У нас была тренировка. Я тогда играл в бейсбольной команде. Мы немного устали под конец и тут мой лучший друг, друг детства, Хавьер, позвал меня и показал на пустые трибуны. По центру сидели две девушки. Одной из них была Кэтрин, а второй — её подруга Жаннет. Я не успел как следует разглядеть их, как закончилась тренировка и мы пошли в душ. Там мне Хавьер и говорит, мол, пялится на них почти всю тренировку, и они ему приглянулись. Предложил подойти познакомиться. Я согласился. Мы часто знакомились с девушками, но обычно это всё заканчивалось к утру после бурной ночи. В общем… Когда мы вышли из душа и оделись, то сразу пошли к этим подружкам. Я, как сейчас помню, на ней было такое милое платьице, и она часто смущалась во время разговора и опускала глаза, разглядывая его. Она была совсем молоденькая. Ей тогда было только девятнадцать, а мне на тот момент уже было двадцать восемь. Но раньше кроме мимолетной страсти я не ощущал к девушкам ничего подобного… Когда я встретил её, мне захотелось узнать её ближе, а не раздеть. Захотелось посидеть с ней где-то в тени в жаркий полдень и попить прохладной газировки, а не пригласить на ужин и утром выпроводить, не дожидаясь завтрака. Так мы и сделали — я пригласил Кэти посидеть в соседнем кафе, угостил обедом. Тогда я узнал, что они с подругой едут в Мексику, путешествуют, и пока что, на день, остановились в нашем Санта-Фе. И тут я почувствовал, что не могу отпустить её. Мы гуляли допоздна в этот день. Я проводил её до дома подруги и на прощание только немножко приобнял. Но на следующий день она сказала, что они уже никуда не едут, а останутся ещё. И мы снова пошли гулять.       Северино Соларес улыбался. Он медленно открыл глаза и вернулся в реальность. Психотерапевт сидела всё так же неподвижно и слушала, всё, во что он её посвящал. — Вы сегодня большой молодец, сеньор Соларес, — похвалила его миссис Флорес. — Вот видите! Можете, когда хотите! Если будем так и дальше работать, то совместными усилиями быстро и эффективно закончим терапию. А пока…       Женщина запустила руку в сумку, достала оттуда маленькую, будто сувенирную бутылочку и протянула её удивленному пациенту. — Я знаю, что выход из любой сильной и продолжительной зависимости нужно делать постепенный. Сегодня Вы честно заслужили эту бутылку пива хорошим поведением. Надеюсь на такое же и в дальнейшем. Мелисса Флорес встала и направилась к двери. — Завтра в то же время, — сказала она и вышла из палаты.