Моя громкая любовь

      Девушка сидела за столиком, поправляла косички и завороженно смотрела в почти черные глаза парня напротив. Тот что-то увлеченно рассказывал о бейсболе и об их следующей игре. Закончив, молодой человек взглянул на неё. — Тебе точно интересно, Кэтрин? Может ты тогда лучше расскажи что-то о себе? — Да, мне очень интересно, — улыбнулась она. — О себе… Да что тут рассказывать? Я обычная девушка. Люблю рисовать, например. Хочешь тебя нарисую? — Если тебе не трудно, — кивнул парень. — Кстати, могу ли я тебя называть как-то сокращённо? А то Северино — это такое серьезное имя, прям официоз какой-то! — Да, Севе или Сев. Кстати, ты почти угадала, Северино переводится с испанского языка, как «суровый». — Надеюсь, ты не слишком суров, — рассмеялась Кэтрин. — Нет, ты что! — засмеялся тот в ответ. — Я и мухи не обижу.       Девушка улыбалась, сжимая в руках шлейки джинсового комбинезона и смущённо опуская глаза. Северино протянул руку и положил её на руку Кэтрин. — Ты не против… Хочешь сходить со мной в кино? — слегка нервничая, улыбнулся он. — Конечно, — кивнула Кэтрин. — С радостью, почему нет! — И что потом? — раздался голос.       Северино Соларес открыл глаза и взглянул на психотерапевта. — Мы сходили в кино на какой-то не очень интересный фильм. Потом гуляли… Скоро начали встречаться. Поженились мы в сентябре, а ребёнка решили завести где-то через год. — Всё ведь было так безоблачно и прекрасно. Когда у Вас появились подозрения, что жена Вам изменяет? — спросила Мелисса.       Мужчина тяжело вздохнул и закрыл глаза. В своих воспоминаниях он видел их дом в Санта-Фе. Дверь открылась и вошла его любимая жена. — Где тебя носит? — встал он со стула. — Я переживал. — Я была в магазине, по дороге встретила Хавьера, — ответила девушка, вешая на крючок ветровку. — Тебе нельзя тяжести носить. Мне не могла сказать? — взял Северино у неё пакеты. — И что там Хавьер? — Ничего такого… — пожала плечами девушка. — Предлагал как-нибудь увидеться, посидеть где-то. — Вообще-то, насколько я понимаю, тебе есть, где и с кем «посидеть», — нахмурился Соларес. — Ну, чего ты? Ревнуешь что ли? — мягко и ласково улыбнулась она, подойдя ближе. — У тебя нет повода. Тем более, как я поняла, Хави пригласил нас с тобой вместе, как семью. Девушка нежно провела ладонью по его щеке. — Он уже Хави? — убрал её руку тот. — Но ты же сам его так называешь… — Может Хавиньо? Не хочешь так? Хави — недостаточно ласково. — Да что ты в самом деле? — вздохнула Кэтрин. — Мы же просто поговорили. Чего ты завёлся? Это же твой лучший друг. Тебе не стыдно? — Нет, мне не стыдно. Тоже мне друг! А ты знаешь, что этот «друг» хочет тебя у меня увести? — с упрёком посмотрел он на жену. — Что за ерунда? — Он сам мне сказал, что ты «секси», что ты «красотка» и, что он хотел бы, чтобы ты была его девушкой. — Знаешь, я никогда от тебя ничего не прошу, но мне очень жаль, что эти слова я могу дождаться от кого угодно, только не от собственного мужа, — опустила взгляд Кэтрин. — Ты чем-то не довольна? — повысил тон парень и принялся загибать пальцы, говоря всё громче и агрессивнее. — Твой муж — успешный бейсбольный игрок. Зарабатывает деньги, балует подарками, хоть ты их и не просишь, покупает тебе все твои альбомы, холсты, краски, кисти, всю эту херню, которая очень недёшево стоит! Чего ты ещё хочешь? — Не кричи на меня, — попятилась она назад. — Мне это всё не нужно. Я только хочу, чтобы меня любили и говорили вслух о том, как меня любят. Я хочу слышать приятные слова. Это ведь не так сложно!       Девушка схватилась за живот. Северино тут же подлетел к ней и обнял. — Что такое? — погладил парень её слегка округлый животик. — Как током пробило… — поморщилась она. — Тише-тише, садись, — усадил Северино жену на стул. — Говорил же, тебе нельзя таскать тяжести. — Да это не из-за того… — А из-за чего тогда? Идём, полежишь, — взял парень её на руки и понёс в комнату. Положив Кэтрин на диван, Северино присел рядом и поцеловал её.       Он снова открыл глаза. — Это был первый случай, когда вы поссорились по такому поводу? — взглянула на мужчину Мелисса Флорес. — Первый. Потом я начал замечать, что они с Хавьером иногда видятся, что ей начало нравиться красиво одеваться, и она прям ловит кайф, когда мужики на неё оборачиваются и делают комплименты… — Возможно, Вам стоило бы чаще говорить жене приятные слова? Она этого искала и так хотела это слышать. — Зачем нужны слова, если я свою любовь доказываю делами? Сколько я ей всего покупал! — А она хотела просто похвалы. Она хотела услышать комплименты, — объясняла психотерапевт. — Так разве это повод прыгать в койку к моему лучшему другу?! — вскипел мужик. — Нет, не повод. А Вы лучше расскажите, с чего Вы это взяли? — С того, что я знаю это точно! Они слишком много времени вместе проводили! Уверен, что Элиас — его сын, а не мой! — завёл старую пластинку Северино Соларес. — Думаю, та первая ссора была из-за того, что я наконец их рассекретил. — Скажите, а Вы замечали их хоть раз вместе? — спрашивала миссис Флорес. — А зачем? Кэтрин сама приходила и рассказывала, что виделась с Хавьером. — Поверьте, ни один человек не станет рассказывать о своих похождениях мужу или жене. Это даже смешно. — А что они, по-вашему, там делали? — Вот Вы мне это и скажите, — улыбнулась женщина. — Кэтрин говорила, что она помогает ему расписывать стены в доме, потому что она, видите ли, художница. Но я не верю в эти бредни! — Как часто Вам жена говорила, что она Вас любит? Как проявляла это? — спрашивала Мелисса Флорес. — Она часто говорила, что любит меня, всегда заботилась обо мне, флиртовала, кокетничала, даже несмотря на то, что мы уже несколько лет были в браке. У нас всегда был классный секс. Кэти ещё была очень хорошей хозяйкой и заботливой мамой. Всё было бы идеально, если бы не её эти походы «налево». Вот она, наверное, так свои грехи замаливала, этой своей идеальностью. — А теперь я Вам кое-что покажу, — психотерапевт достала из сумки какие-то бумаги и протянула пациенту. — Что это? — взяв их в руки, принялся читать мужчина. — Результаты анализа ДНК. Поздравляю, биологический отец Элиаса Солареса Джонсона — Вы, — произнесла миссис Флорес. — Это, конечно, не говорит о том, что Ваша жена Вам не изменяла после рождения сына, но в родственных связях с Элиасом можете быть уверенны.       На глазах мужчины заблестели слёзы. — На сегодня сеанс окончен. До завтра, — сказала женщина и вышла за двери. … — Наконец-то! — влетел Дэнни в свою комнату и, бросив вещи посреди комнаты, плюхнулся на кровать, лицом в подушку.       Элиас вошел следом и поставил свой рюкзак под стенкой. Он подошел ближе и принялся стягивать с любимого джинсы и кофту. — Это надо постирать после поездки. Я сейчас достану тебе чистую одежду, хорошо? — сказал мальчик и, услышав короткое «угу», направился к шкафу.       Вытащив оттуда серую худи и такие же спортивки, юноша отдал их Дэнни. — Сильно устал? — присел рядом Элиас. Повернув голову, Браун слегка улыбнулся и, прикрыв глаза, кивнул. — Тогда давай ложиться спать, а уже утром поговорим с родителями, расскажем о наших успехах, — предложил темноволосый.       Дэнни поднялся на ноги и принялся раскладывать кровать, превращая её в двухместную. Элиас тоже разделся и отнёс в стирку свою одежду вместе с вещами Брауна. Как только постель была расстелена, ребята забрались в неё и почувствовали, как по телам разлилось расслабление. Прижавшись ближе к любимому, Элиас положил голову ему на плечо. — Завтра пойдёшь со мной в универ, а потом снова вернемся к нашей подготовке к SAT. Осталось не так много времени, — зевнул старший. — А когда экзамен? — спросил мальчик, обхватив его руку. — Пятого мая. А регистрация — шестого апреля. Надо спешить, — уже проваливаясь в сон, тихо говорил Дэнни. — Отдыхай, завтра будет видно, — улыбнулся Элиас, поглаживая его по светлым волосам. Поцеловав парня в плечо, он устроился поудобнее и сам заснул, утомленный двумя днями дальней дороги.