Поступки прошлого

      Возникал очень интересный вопрос. Если низшие обладали такими технологиями, почему об этом не знали люди? И почему они не управляли людьми?       Ведь если такие технологии у крылатых были, то они просто обязаны были захватить человеческую расу, подавить её и контролировать. А они лишь присылали боевых в города, и то по одному.       Непонятно. И почему об этом Ирмалэль не был в курсе?       …Хотя он на удивление знал слишком мало про низших. Преступно мало. Про боевых — да. Но не про обычных…       …Охотники притащили с собой несколько. И даже не подрали их сильно. По крайней мере, кровью от низших почти не пахло, а вот страхом — прилично.       Кажется, самка и два самца. По крайней мере, слуги так шептались.       — Эти двое нам не нужны, — голос знакомый, и если бы Ирм постарался, то вспомнил бы его обладателя. Может, дядя? — Самку сюда, на проверку.       Он бы посмотрел, но отчёты…       А один из низших был боевым. Кажется. Ирм помнил только, что Охотники потом вернулись, и на сапогах у них была кровь.       Обладатель же знакомого голоса кривился, пусть бы Ирмалэль не помнил его лица. Ему не нравились бурые следы на белом полу… И что-то ещё.       Потревоженная память шевельнулась, отдаваясь болью в висках.       Что произошло с той низшей? Что вообще тогда случилось?       Ирм не помнил. И не хотел возвращать покорёженные воспоминания.       Не хватало ещё, чтобы его скрутило прямо тут, посреди очередного поля.       Поэтому поймал Курёнка за ладонь и прижался к ней лицом.       Идея немедленно отыскать ту установку была так сильна, что Ирмалэль не дотерпел и до обеда, приказав запрягать коляску. Начальное же направление было найти легко — речушка, которая проходила ближе всего к заброшенному поселению низших.       А дальше… Дальше его накрыло так, что он едва из этой коляски не вывалился. А цепь опять раскалилась, обжигая кожу.       Родичи бы подняли на смех.       И не одобрили бы того, что теперь Ирм сидел, согнувшись, и дышал в ладошку низшей. Глупейшая поза, если подумать.       С другой стороны, он был согласен хоть в рог свернуться, лишь бы хоть на секунду перестало так отвратно вонять.       А лапка у Курёнка пахла хлебом. И колбасками. Короткие пальчики, а кожа между ними светлая и тонкая. И вся ладонь у неё была какой-то мягенькой, с подвижными суставами. Чуть сожмёшь — и либо вывихнешь, либо сломаешь. А на запястье — он не видел, но ощутил даже сквозь собственные перчатки и лёгкую ткань кружева, — полоски от шрамов.       Руки, от которых ему становится легче, нельзя ломать и портить.       Поэтому Ирм дышал в ладошку, закрыв глаза.       И вонь опять отступала. Пряталась от него в едва слышном скрипе колёс по земле. В шелесте то ли кукурузы, то ли пшеницы. Во вздохах кучера — ему определённо было любопытно, но страх перед манеером был сильнее, поэтому он не рисковал обернуться. И даже головой не вертел.       Ирм не видел, но знал это. А ещё — что если кучер обернётся, то вполне может лишиться не только работы.       — Не убирай руку, — попросил Ирм шёпотом. — Мне так легче.       Курёнок лишь вздохнула едва слышно, но вырываться не стала.       А коляска ехала, покачиваясь на рессорах. Честное слово, Ирм бы так весь день просидел.       Расслабился. Поверил, что приступов не будет.       А прошлым летом его крутило чуть ли не каждую неделю. То ли жара сказалась, то ли странный, неприятный запах, расползшийся по особняку. Прислуга его не слышала, а Ирм чуял.       И бесился. И затевал ремонт то в одной комнате, то в другой, чтобы найти источник.       Но в прошлом году у него не было крылатой. А сейчас — есть.       Если бы Ирмалэль знал об этой их способности, то скупил бы всех низших в стране. И за пределами её.       И скупит. Выкупит, выменяет. Поселит…       А хоть бы и тут поселит. Отстроить поселение низших не сложно, Миштари расположен недалеко. И ни один Охотник не посмеет туда заявиться…       Вонь окончательно отступила. Как и тёмные, полустёртые временем воспоминания.       …А по тому, как встрепенулась Курёнок, и лапка у неё вздрогнула, Ирм понял — они приехали.       Хиленькая рощица, которую ещё не успели выкорчевать и присоединить заплаткой к ещё одному полю, видимо, ввиду крайней лени людей. Или им не нужен был этот несчастный клочок — земли вокруг до были совершенно пусты.       Ещё одно поле, на этот раз, кажется, с кукурузой. Жарко. И только насекомые да птицы издают звуки.       Река узкой лентой. Наверняка с топкими берегами, илистым дном. Пиявками. Комарами. Мошкарой.       Ирм выбрался из коляски и скривился. Ботинки в пыли непременно изгваздаются, и брюки, светлые по такой жаре.       Ну, по крайней мере, не воняло.       И никаких следов, что именно тут проходила низшая. Да и что могло сохраниться за… Сколько? Год? Полтора?       И людей нет. Хотя это было понятно. Человеческие поселения располагались далековато, а ближайший город — тот самый Миштари, между прочим, — вообще находился в противоположной стороне.       Но ведь мальчишки порой ловят рыбу в речке. И купаются…       А тут — никого.       — За рекой ихние, — кучер дёрнул подбородком, показывая на низшую, — проклятые земли. Да и поле теперь очищать придётся…       Курёнок, пусть и стояла достаточно далеко от лошадей и человека, услышала. И убрала руки за спину, перестав касаться зелёных стеблей, которые были выше её самой.       Ирма захлестнуло раздражение. В доме горничные тоже шептались о том, что низшие — нечистые твари, которым место на цепи, а ещё лучше — в огне. Хорошо хоть, Эвирия больше не поднимала этой темы.       Трудно найти хорошую экономку.       …А вот кучера — гораздо легче.       Лошади захрипели, заржали вдруг, порываясь встать на дыбы, и человек бросился их успокаивать. Ирм же заставил себя отвернуться.       Поле тянулось. Насекомые стрекотали. Солнце палило — и на небе лениво ползли похожие на пыльные клубки облака. Шуршала под подошвой ботинок сухая трава.       Желание убить человека медленно утихало.       А дорогой редко пользовались.       Курёнок остановилась, развернувшись лицом к полю.       — Вот… Там.       — Точно? — На всякий случай уточнил Ирм. Кукуруза заслоняла обзор, шелестела. И совсем не отличалась от той, что была сотней шагов раньше или двадцатью позже. Но низшая встала именно тут.       — Да. Камень. Охранный.       Под ногами у Мии не было никаких камней. И впереди — лишь стена из шелестящих стеблей. И мысль промелькнула — сейчас низшая шагнёт в эту стену, и побежит прочь, позабыв про договор. А без собаки след не возьмёшь. По крайней мере, не быстро.       Нет, Ирмалэль сумеет поймать низшую легко, просто… Разочаруется.       Но Курёнок продолжала стоять на месте.       — У нас нет проклятых земель. В посёлке… Тогда — не было, а сейчас — я не знаю. — Наконец решилась она. — И проклятия…       Стало понятно, почему она не касалась стеблей рукой. Испугалась, что за «проклятое» поле её накажут.       — Я во все эти глупости не верю. — Спокойно заметил Ирм.       И Миа, решившись, шагнула вперёд. Зашелестели стебли, касаясь её одежды, цепляясь за накидку. Ирм пошёл следом.       И на двадцатом шаге ощутил, как по коже пробежались искры, словно одежда на мгновение наэлектризовалась. Ничего особенного, обычный иллюзорный барьер, позволяющий мимикрировать под местность. Никакой магии — лишь наука.       Снаружи продолжало разливаться огромное поле. Совсем близко гудели комары.       Река внезапно оказалась очень близко, словно пыталась подтопить большой валун, глубоко вошедший в землю и спрятавшийся под кронами. Ирм переступил, ощущая, как земля под ботинками слабо чавкает.       Курёнок осторожно положила ладони на валун, который был больше, чем она вся. Не было ни грохота, ни звона, ни дыма — просто камень рассекла вертикальная трещина, и он раскрылся, показывая ход вниз. И ступени.       Ирм склонил голову к плечу. Не деревянные, не каменные — металлические ступени, абсолютно одинаковые, уходили в темноту.       Затхлый, спёртый воздух и совсем немного пыли подсказывали, что то, что скрыто под землёй, было герметично закрыто.       Ирм неплохо ориентировался в темноте, а вот низшая шла по ступеням аккуратно, не отрывая ладошки от стены. Тоже металлической.       Пятьдесят восемь ступеней вниз. И над головой медленно загорелись световые панели. Через одну, и очень тускло.       Действительно, энергия у установки закончилась.       Стены, пол и потолок были покрыты всё тем же металлом без намёка на швы либо стыки. И ячейки для стазиса, общим количеством в пятьдесят, расположенные в два ряда в подземном этом помещении. Ни дверей, ни каких-либо механизмов больше не было.       Только прозрачные овальные пузыри в ажурной оправе из того же металла. В полный рост в таком пузыре не вытянуться, но Ирм подозревал, что поза должна была быть другой.       Вероятно, как у эмбриона.       Невероятная хрупкость.       Даже красиво.       Сорок девять ячеек были пусты и запечатаны.       — Вот. — Курёнок коснулась крайней в левом ряду ячейки. Вскрытой.       — Ты спала тут.       — Да.       И вероятно, время текло для низшей по-другому. Там, наверху, прошло больше трёх сотен лет.       Почему те, кто отправил Курёнка сюда, не разбудили её через некоторое время? И почему остальные ячейки были пусты?       Система же работала отлично, и раз продержалась так долго, то и энергии у неё хватило бы при полной загрузке на пять-восемь лет. Да и сейчас… Теоретически, если её запитать, то она снова сможет работать.       И почему всю эту установку не обнаружили ещё во время первой войны?       Ирм хмыкнул.       Определённо, люди не были способны на создание такой вещи. Ни тогда, ни сейчас.       И человек, поднеси ладонь к валуну, не сумел бы пробраться внутрь. Интересно, на что был настроен сканер? Отпечаток пальцев, ладони, энергетический фон, ДНК?       …А ведь земли прочёсывали не раз и не два. И значит, установка экранирована очень хорошо.       Ирмалэль нашёл ответ на один вопрос, но появилось сразу два десятка новых.       И похоже, низшие были гораздо умнее, чем он подозревал.