Поступки прошлого

      На третий день Ирмалэль понял, что идея с поездкой в Столицу на лошадях была не то чтобы ужасной, но весьма и весьма непродуманной.       Дождь, поначалу лишь накрапывающий после Арвеля, через час обернулся грозой. И теперь плотные, набитые до отказа холодной водой облака тянулись над экипажем, как привязанные.       Пирам пару раз пытался слинять под дождь, ссылаясь на неудобство нарушать уединение манеера, но после смирился, принявшись хандрить с удвоенной силой.       Курёнок при нём молчала, то ли стесняясь, то ли боясь заговорить. Ирм уже успел заметить, что в присутствии прислуги из крылатой нельзя было вытянуть ни словечка, и вроде бы даже свыкся с этакой особенностью.       А тут как-то выходило неправильно. Стало вдруг очевидным, что наедине Миа всё же говорила, и Ирмалэлю эти диалоги были очень приятны. И сейчас он оказался их лишён, что тоже не приносило радости.       Ещё и спина болела от долгого времени без движения.       Нет, родичи наверняка бы не признали, что у них могло что-то болеть. А Ирм ощутил себя старым.       Он всё же надеялся, что пару раз можно будет выйти из экипажа и немного размять ноги. Вечернего променада в саду очередного гостиничного дома определённо не хватало.       Но не под дождём же! И не по щиколотку в грязи!       …На четвёртый день Ирм понял, что ему уже плевать на последствия того, что в Столице его могут услышать через откат от портала.       Если услышат — это будут их личные проблемы.       Стоило ему прийти к такому выводу, как дождь закончился, и сквозь посветлевшие облака выглянул бок отмытого до белизны солнца.       Будто бы дразнилось.       Знало, что Ирм до него добраться не сможет.       …А Миа солнцу обрадовалась. Отодвинув шторку, она с восторгом уставилась в окошко, наблюдая за жизнью крошечной деревушки, через которую они как раз проезжали.       Деревень она не боялась. И небольшие, ленивые городишки тоже не вызывали страха, в отличие от городов крупных и оживлённых.       — Прогуляемся? — Припомнив, что тут дорога была хорошей и слабо пострадала от дождя, предложил Ирм.       Крылатая как-то резко смутилась, и отрицательно помотала головой.       А вот Пир воспринял это как абсолютно законный способ оказаться снаружи, и, отговорившись свежим воздухом, из экипажа буквально испарился. Лошади же замедлились.       Наверное, выдавать мелкие грехи своего бывшего подчинённого было не слишком честным, но Ирм не утерпел.       — Пир не признается, но ему не воздух потребовался.       — А что? — Голос у Курёнка прозвучал сипло. Видно, она тоже устала молчать всё время.       — Творог. Сметана. Сливки. Молоко, только чтобы ещё тёплое. По мне так гадость, а Пирам за него состояние готов отдать.       Крылатая перебралась на другой конец сидения и постаралась высмотреть в окошко бывшего-будущего начальника королевской стражи. Это было бесполезно — несмотря на свою не слишком утончённую внешность, Пир обладал хорошей скоростью.       Интересно, кто же умудрился оставить ему шрамы? Вроде бы в прошлом году их было меньше…       — Мне нравится. Молоко. И творог. И сметана.       — Это нормально. Ты же лир. А он наполовину лае. У вас есть общие пристрастия в еде — виды близкородственные.       Миа вздохнула, но в окошко смотреть не перестала.       Лошади остановились, и Ирм решительно выбрался из экипажа.       Запоздало вспомнил, что дождь был совсем недавно, и дорога не просохла…       Ничего не чавкнуло. Не хлюпнуло. А в обувь не залилась вода из лужи.       …Не было этих луж. Дорога, идущая сквозь деревушку, чьего названия Ирм не мог не то что вспомнить — даже предположить, была ровной. Камень к камню, да так плотно, что между ними не росло ни травинки.       Что-то ему напомнила эта дорога…       …Поселения не осталось, а вот дорога уцелела, пусть бы не осталось тех, кто ходил бы по ней. Эта же обладала удивительным сходством.       Ирмалэль, не глядя, придержал дверцу, позволяя Мие выбраться из экипажа.       — Забавно. — На всякий случай он ещё раз окинул взглядом старые, но ещё крепко стоящие дома. Было в них что-то непривычное взгляду. — Тут нет храмовых построек.       Не то чтобы Ирм увлекался путешествиями, но прежде ему не попадались города без храмов. Вероятно, для столь малой — домов было чуть больше сорока — деревушки наличие или же отсутствие сей постройки не было столь необходимой вещью.       В бурьяне возле ближайшего забора зашуршало, и на дорогу перед экипажем выбралась рыжая собака.       Нет, поначалу Ирм едва не принял существо за жирную крысу или же маленького поросёнка, но ни первые, ни тем более вторые тявкать не умели.       Да Ирмовы волкодавы, когда он их впервые увидел щенками, и то больше были!       Тявкнув ещё три раза, собачонка припала на передние, короткие лапы и замотала хвостом-бубликом.       Наверное, нужно было отогнать её. Но Миа вдруг присела, протянув к собачьему недоразумению руки. Заговорила негромко, и собака бочком приблизилась к ней.       А потом, понюхав незнакомые ладони, дала себя погладить под тихий шёпот. И было в нём что-то такое, что Ирм тоже не отказался бы, чтобы его погладили.       …Язык лиров называли курлыканьем. Комиссия по языковым стандартам признала его неэффективным и примитивным.       Ну и пусть примитивный. Ирму понравилось его слушать.       — Хочешь эту собаку?       Миа отрицательно покачала головой и выпрямилась. Собачонка, успевшая уже плюхнуться на спину и дать погладить себе живот, задёргала короткими толстыми лапами.       — Она чужая.       — Её можно купить. — Конечно, охранника из такого зверька не выйдет. Но это и незачем, у Ирма волкодавы есть.       Крылатая вновь покачала головой. Настаивать Ирм не решился, не желая её пугать.       Собачонка же, поняв, что гладить её больше не намерены, отряхнулась, деловито удрала в траву перед забором — а судя по звукам, там у неё был прокопан лаз, и уже с той стороны разразилась возмущённым лаем, ругая нарушителей своего спокойствия.       Или нарушителя, пусть бы и зашёл он прилично, через калитку. И даже тот факт, что рядом с чужаком были хозяева дома, «сторожевую блоху» не остановил.       Ирм прислушался к шуму и, дождавшись короткого глухого возгласа, удовлетворённо кивнул. Курёнок тоже всё услышала, но ничего не поняла.       …Вероятно, идея была несколько непродуманной, но поворачивать назад было поздно. Во всех смыслах — сойдя с дороги в чужой двор через открытую калитку, Ирм мгновенно намочил штаны в мокрой траве.       Но зато эффект неожиданности был идеален.       Перед таким же старым, как и всё вокруг, домом, на лавке за длинным, грубо сколоченным столом, восседал Пирам без пиджака и жилетки, в одной рубашке. Вид у него был несколько ошалевший от счастья, и одновременно чуть недовольный. Перед ним возвышались пара глиняных кувшинов, два горшка и кружка.       Давешняя собачонка, которую Миа гладила, с остервенением жевала туфлю Пира. Видимо, боли она не причиняла, как и существенного урона обуви, а отвлекаться от еды ради того, чтобы согнать её, было непродуктивно.       Ирм умел ходить бесшумно, но вот шаги Курёнка Пирам услышал. Обернулся, окинув удивлённым взглядом её и виноватым Ирма. А после зачерпнул огромной деревянной ложкой творог и отправил его себе в рот с видом «ну хоть доем перед смертью».       — Вкусно?       — Угумф.       — Отлично. — Обрадовался Ирм. — Тогда делись.       Вероятно, не такого ожидал Пир, но послушно отодвинул от себя один из горшочков, с торчащей из него железной ложкой.       Наверное, просить принести нормальные столовые приборы было уже слишком. Нет, если бы Миа сказала, то Ирм бы не поленился отправить Пира на поиск хозяев дома и нормальной посуды…       Но Миа ничего не сказала, а творогу обрадовалась. Как и молоку, которое Пир налил в единственную на столе кружку. По-видимому, решил, что если будет пить молоко прямо из кувшина, то бо́льшего урона собственной репутации не выйдет.       — А хозяева где? — Родичи бы не были в восторге от манер подчинённого и того, что Ирм этим манерам не ужасается.       У всех свои недостатки.       Пирам взглядом указал на дом.       — Старая хозяйка там, ужин готовит. Вся остальная семья в городе, на ярмарку поехали. — Он отправил в рот ещё одну ложку творога и счастливо вздохнул. Про собаку, жующую его обувь, Пир и вовсе позабыл в приступе блаженства.       Краем глаза Ирм проследил, как Миа устроилась на противоположном конце лавки и попробовала крупный зернистый творог. Отпила из кружки.       — Мне вот интересно, — Ирм остался стоять у стола, — как ты нас бы догонял, поедь мы дальше. Не то чтобы я хотел тебе сделать внушение, но вряд ли бы ты нашёл тут нормального коня. Ногами?       — Ногами. — Тон у Пира был совсем не раскаивающийся. — Так же, как к тебе добирался. Да и лошади не шли галопом… Я бы минут через двадцать вас догнал.