Поступки прошлого

      Не обидела. А ещё принесла целый горшочек тушёной картошки с зайчатиной, десяток варёных яиц, сыр и ещё один кувшин с молоком. И капусту.       Квашеную.       Изображать породистого кроля Ирм не стал, и принялся аккуратно чистить яйцо, краем глаза поглядывая за Курёнком.       Ей капуста понравилась. И зайчатина. И сыр. Неудивительно — расход энергии на подзарядку кубов и «прочего» бешеный, тут одним молоком не насытишься.       Пиру быстро надоело изнывать в чужом доме, вдали от сметаны и прочих молочных радостей, и он, бесцеремонно стянув с чужой кровати клетчатый плед и завернувшись в него, аки летучая мышь, выбрался на улицу.       — У меня, может, озноб. — Попытался придумать вескую причину Пирам, заметив оценивающий взгляд Ирма, и, понюхав сыр, сосредоточенно принялся его уминать.       Раньше он не посмел бы появиться перед лицом начальника в столь возмутительном виде. С другой стороны, раньше и Ирм не стал бы молча спускать ему такое поведение.       Определённо, родичи не одобрили бы ни его, ни подчинённого.       Яйцо ожидаемо оказалось варёным вкрутую, и, аккуратно посыпав его крупной сероватой солью, взятой из блюдца, Ирм представил, как кривятся лица родичей при взгляде на всю эту пасторальную картину.       «Гнусный предатель сидит в испорченной рубашке за одним столом с подчинённым полукровкой и низшей, и употребляет обед без должного набора столовых приборов. И ещё находит в этом удовлетворение, какой кошмар!»       Подтверждая всю кошмарность ситуации, Пир пальцами выхватил из тарелки влажный капустный лист и сочно им захрустел.       Не как породистый, но просто как большой и крупный кроль.       — Вы не бойтеся, я вас никому не выдам, — добродушно потрепав Пирама по бритой голове, пообещала старуха. — Дайте пока мне свои одёжки, а я заштопаю, чтобы вы спинами голыми-то не светили.       Ирм попытался отказаться. У него была с собой сменная одежда в экипаже, всего-то и нужно было, что дойти до него и переодеться. Но хозяйка (которая так и не сказала своего имени) была непреклонна.       Пришлось уступить, лишь бы от него отстали. Пираму всё равно было, он лишь в плед плотнее завернулся и продолжил хрустеть, а вот самому Ирму предстал выбор — продолжить обед в одних брюках, либо же примерить на себя определённо чужую рубашку. Она была вроде даже чистая и не пожелтевшая от частых стирок, но абсолютно, совершенно не была похожа на то, к чему он успел привыкнуть. Какая-то деревенская, расшитая легкомысленными узорчиками от ворота к рукавам, а ещё она была коротка — в штаны не заправишь, да и рукава недостаточной длины.       Ирм прикинул оба варианта, и решился на тот, что меньше травмировал.       — Экзотично. — Резюмировал Пир его внешний вид.       Мысль запустить в него недоеденным яйцом стала вдруг весьма и весьма соблазнительной. Но пришлось сдержаться.       — Мне любопытно другое, — даже несмотря на раздражение из-за своего смехотворного внешнего вида, заметил Ирм, безуспешно пытаясь натянуть рукава, чтобы они хоть запястья прикрыли. — Почему эта женщина среагировала так? Создаётся впечатление, что к ней каждый день во двор заваливаются чужаки, а потом светят крыльями.       Пир об этом тоже задумался.       Ладно гость, который запросил еды и заплатил денег. Но воспринять как должное, что все трое являются крылатыми? Ирм бы ещё понял, если бы старуха хоть ахнула. Но тут было абсолютное равнодушие даже к количеству этих самых крыльев.       У низших было по одной паре. Нет, могли быть, конечно, и мутации, даже несмотря на усердие, с которым подходили к лирам Старейшины.       — Может, она уже всё на свете повидала? — С сомнением предложил Пир. — Вот и не удивляется уже ничему.       Курёнок, вздохнув и отставив тарелку, уткнулась лбом в стол. Замерла.       Ирм осторожно наклонился, прислушиваясь. Может, ей плохо стало? Или…       Или она просто уснула.       Ну да, такого следовало ожидать. Вероятно, это боевой после такого энергорасхода будет бодр и весел, а тут всего лишь самка.       — Позволю предположить, — Пирам счёл ситуацию достаточно деликатной, чтобы понизить голос, — что стоит закругляться с обедом. Да и задержались мы прилично, твой кучер будет ворчать.       Про кучера Ирмалэль думал в последнюю очередь. Ну вот не до него было совершенно.       Будить Курёнка не хотелось, но брать на руки было боязно — вдруг испугается? Пришлось осторожно тормошить, а потом брать за лапки и поддерживать. Глаз крылатая не открывала, и шла медленно, слегка покачиваясь.       Вероятно, именно так ходили во сне, даже не осознавая этого.       Оказавшись в экипаже и стянув с ног обувь, Миа улеглась на сидение. Ирму осталось лишь подсунуть ей под голову одну из подушек и, вытащив из хранилища под своим сидением одеяло (вот и пригодилось, а экономка не хотела его добавлять), накрыть им её.       Минут через десять вернулся Пирам, уже вернувший себе бескрылый вид и собственную заштопанную одежду.       — А твою рубашку починить не успели, — с едва уловимыми нотками вины сообщил он едва слышно.       Ирм лишь рукой махнул. Запасная одежда была в чемодане, который лежал в хранилище под вторым сидением. На котором устроилась Курёнок, и сгонять её, даже ради приведения себя в цивилизованный вид, не сильно и хотелось. Ничего, до вечера и ближайшего городка достаточно далеко, у него будет время…       Экипаж качнулся, сдвигаясь с места. Можно было не беспокоиться — со старухой Пир успел рассчитаться.       — А она сильная. — Качнув подбородком в сторону спящей крылатой, заметил бывший командир королевской стражи. Поскрёб щёку, на которой заживал старый шрам. — Я видел тех, из питомника… Вряд ли они на такое способны. Они ведь… Как куколки.       Захотелось свернуть Пиру нос. Чисто профилактически.       Миа, между прочим, тоже «как куколка». Даже красивее.