Поступки прошлого

      Довольно наивно рассчитывать на то, что подделку документов можно не заметить. И ладно бы академия, где наверняка отец Пира к прошению о вступлении сына направил ещё и неприметный конверт, а администрация закрыла глаза на некоторые несостыковки.       …За Ирмалэля никогда не просили. Если бы его собственный отец хоть раз поспособствовал, то и карьера его наверняка сложилась бы по-другому. Увы, но Ирм был вторым ребёнком, так ещё и вторым сыном. Был бы дочерью, в построении карьеры не было бы никакого смысла.       …Дочерей аннерги берегли едва ли не сильнее, чем собственную карьеру. Хотя если посмотреть с другой стороны, эти самые дочери и обеспечивали семье быстрый рост в чинах.       А Пирам Горр был единственным сыном Патриуса Горра, всего лишь второго заместителя по охране восточного округа. И Патриус сына своего любил в достаточной мере, чтобы понимать, что кровь лае — не слишком выгодная стартовая площадка что для карьеры, что для жизни в условиях, когда лае подлежали казни незамедлительно.       …В любом случае, всё это были дела давно забытых дней. И вспоминать их Ирмалэль не считал нужным, как и тыкать в это собственного помощника, пусть бы и бывшего.       Зато сообщить о том, что секрет Пира ему известен, оказалось в достаточной мере забавно.       В первую секунду Ирму даже показалось, что Пирам не сдержится и швырнёт в него чашку. Или тарелку.       Нож, конечно, тоже можно, но это было бы равноценно попытке нападения. А даже в ярости Пирам на такое вряд ли пойдёт.       Бывший помощник сложил разодранные лоскуты, и разодрал их уже поперёк.       Опять сложил и порвал.       Вздохнул глубоко, словно уничтожение салфетки приносило ему чувство замещения и одновременно — некую боль.       И протянув руку, Пирам сцапал поджаристую гренку, за которой Ирм как раз собирался потянуться, так как тост оказался маловат.       — Чтоб ты знал, манеер, как же я хочу дать тебе в глаз. — Захрустев добычей, сообщил бывший командир королевской охраны. — Отбросить вот этот весь этикет и правила приличия, и просто повести себя, как в кабаках по вечерам мужики бодаются… Ты же гад, манеер. Форменный.       Ирм философски пожал плечами.       Может, и гад.       Зато вышло в достаточной мере забавно, чтобы немного скрасить это утро, которое грозилось перетечь в достаточно поганый день.       …Политика — это всегда погано.       — Значит, ты знал с самого начала? — Глухо уточнил Пир. — А почему не сообщил?       — Зачем? — Резонно поинтересовался Ирм, вдыхая ароматный кофе. — Я в курсе причины, почему твой отец это сделал… Самок лае перестали изменять через год после твоего рождения, и такие полукровки подпадали под новую директиву о смешанной крови. И желание твоего отца не дать сделать из тебя пушечное мясо вполне объясняется родительской ответственностью.       — Ии?       — Мне всё равно. И тогда, и сейчас… Разве что поначалу, первый год, кажется, мне было интересно, когда ты решишь признаться. Но ты не захотел, а у меня были свои дела. Курёнок, ты кушай, а то этот «не форменный» уничтожит всю выпечку… Всего-то и пользы, что лужёный желудок, который всё переварит.       — Лае не могут усваивать алкоголь. — Миа вытащила из корзинки два круассана. Положила на край своей тарелки. — Так что получается, что не всё можно переварить… Мы тоже не можем. И лилимы. И лаури.       — Мой папа аннерг. Так что я могу. — Проворчал Пир, словно бы обидевшись. Добавил, правда, без гордости, — пиво могу. И квас. Кефир. Вино разбавленное, но оно всё равно невкусное…       Он помолчал, сосредоточенно налил в чашку ещё кофе. Потом вытащил из нагрудного кармана сложенный лист бумаги.       — Ладно. Ирм, можешь считать, что я считаю тебя гадом. — Очень серьёзно сообщил Пирам, и положил лист на край стола. — Кстати, я достал список всех владельцев питомников.       Касаться этого разговора в самый разгар завтрака перехотелось. Вот как-то вдруг резко.       Бывший помощник выглядел как всегда, но Ирм знал его всё же достаточно хорошо, чтобы заподозрить подвох.       — Где?       — Что «где»?       — Где это ветром проклятое «но», которое уже готово испортить мне настроение? — Не выдержал Ирмалэль.       Пирам Горр пожевал губами, собирая в огромной голове нужные слова и выстраивая из них сухую, информативную выжимку.       — Оказывается, питомников восемь. Два из них принадлежат Охотникам, пять — частным господам. Людям. Местоположение каждого я узнал, все находятся в черте Города, на Белой стороне, можно объехать их меньше чем за три часа.       Он глубоко вздохнул, как бы готовясь к этому «но».       — Восьмой расположен в левом крыле королевского замка. Владелец — некий Август Ратт, новый советник короля. И оттуда, судя по данным, за месяц исчезло три лира.       Ирм лишь брови приподнял, давая себе время привыкнуть к столь «восхитительной» новости.       Он определённо слышал эту фамилию, пусть бы и не трудился запоминать их.