Поступки прошлого

      Грегор и Виктор Ратт. Два брата, и у них Ирмалэль выкупил Курёнка в самом начале лета.       Охотники.       Выходило… А кто его знает, как это выходило.       И тут внезапно в королевском замке появился питомник, владелец которого — Август Ратт.       Причислить совпадение фамилий к простой случайности было слишком глупо.       Значит, вполне вероятно, что они родственники.       …В прошлый свой приезд Ирмалэль не заметил питомника. С другой стороны — он не сильно интересовался такого рода новостями. Гораздо важнее было выполнить все традиционные мероприятия и убраться обратно в усадьбу до наступления осенних дождей, чем интересоваться подобными «экзотичными» занятиями.       — Питомник появился чуть меньше года назад. Примерно через месяц после того, как меня отправили в отставку. Насколько я успел узнать, Август Ратт — из клана Охотников, но себя к ним не причисляет.       — А такое бывает? — Скептически уточнил Ирм, не ожидая ответа.       Вероятно, и такое тоже бывает. Мир меняется, и наверняка своды законов Охотников тоже терпят изменения.       — У меня все эти годы дел было достаточно, чтобы не лезть ещё и к Охотникам. — Пожаловался Пирам. — Конечно, они иногда выделываются, но сильно порядок не нарушают…       Ирмалэль вернул чашку на блюдце. Завтрак определённо закончился не так, как ему бы того хотелось.       …А он ведь подумывал о том, чтобы отправить в замок Пира с запиской, дабы не идти лично…       Не судьба, видимо.       — Отправляемся туда. Видит вся моя родня, как сильно я не хочу туда приходить, но другого варианта не вижу. Заодно передам совету поправки к законам.       …Конечно, этот питомник можно посетить в последнюю очередь. Но к тому моменту о присутствии Ирмалэля в Столице будет знать больше людей, чем ему бы того хотелось. И длительное и не столь комфортное путешествие вместо перехода тогда потеряет всяческий смысл.       …Мию взяли с собой. Она не могла точно объяснить, почему испугалась, что её оставят в гостинице.       Но поволноваться успела.       А Ирм переоделся. Теперь его костюм был белоснежным настолько, что глазам становилось больно. Обувь — и та белая. А вот платок на шее сменился на фиолетовый, отчего лицо, казалось, стало ещё холоднее. На плечи легли хвосты короткой, совершенно декоративной накидки, словно остальной плащ отрезали, соединённые цепью с медальоном посередине.       — Ты уж прости, но я терпеть не могу этот твой костюм, — потерев глаза, негромко пожаловался Пирам. — На тебя смотреть больно. Ты весь такой… Манеер, короче.       — Традиции, — Ирм лишь руками развёл.       Он как-то вдруг резко перестал даже отдалённо быть похожим на обычных людей. Осанка, походка, движения — ничего не изменилось, но теперь человек был холодным. Сильным.       И сила эта исходила от него, заставляя людей в фойе гостиницы замирать. Опускать головы, кланяться. Прекращать разговоры, терять даже саму нить этих диалогов, уступать дорогу.       …Страж с ним не справится.       …А последний круассан остался на тарелке. Миа не успела его доесть. Да и поняла, что наелась, а голод отступил. Ненадолго, правда, но до обеда она уж как-нибудь переживёт.       Да и потом — вот-вот она увидит других лиров! Миа согласилась бы вообще без завтрака остаться ради такого.       — Ты не бойся. — Оказавшись в экипаже, человек всё же обратил внимание на неё. Пирам отказался ехать внутри.       Миа постарается. Она и не боится, просто опасается.       …А связь крепнет, и лиры на другом её конце волнуются.       …Кто ты?       Не слова. Намерение. Вопрос. Интонации.       Связь лиров была другой, не похожей на лилимскую. Миа зажмурилась, пытаясь ответить.       Это как если долго не летать, то мышцы ослабнут, и снова подняться в воздух будет гораздо тяжелее, чем прежде. То же самое и со связью.       — Я их слышу. — Наверное, глупо было говорить вслух. Но Миа так обрадовалась, что не смогла молчать. — Семь. Их там семь. Все взрослые… Они меня старше… Стражей нет.       Как и мужчин. И Старейшин. Только чистокровные крылатые.       — Я их всех выкуплю, не волнуйся.       Миа и не пыталась. Ей вполне хватало чужого волнения.       …И оно отвлекло её так сильно, что всё путешествие к замку крылатая пропустила.       Отпечатались в памяти лишь двери — огромные, двухстворчатые, все в завитушках и узорах. С тремя замочными скважинами, со сложной системой замков и запоров.       …Кто ты?       …Откуда ты?       Такие сложно взломать только с помощью грубой силы, а у Мии её и нет.       …Но человек что-то говорит, и створки дверей открываются. И от этого сердце замирает, чтобы забиться сильнее. Быстрее. Громче, отдаваясь в ушах.       …Кто ты?       И её руку отпускают, позволяя войти.       …Быстрее.       Не клетка. Сад.       С аккуратно подстриженной травой. С дорожками из круглого камня. Водоём с крошечным фонтанчиком. Ухоженные деревья. Подушки на длинных скамьях.       И сетка, что затягивала небо над головами крылатых.       …А лиров оказалось не семь. Одна из них прятала под сердцем ещё одну жизнь.       Миа поняла, что не выдерживает.       И расплакалась.