Поступки прошлого

      …Это всё же было облегчение. Миа слишком сильно боялась увидеть то, что пережила сама.       Тесные клетки, в которых нельзя было встать в полный рост.       Голод.       Собак.       Кровь.       Тут ничего этого не было.       А лиры — были. И Миа касалась протянутых ладоней, усиливая связь, позволяя услышать себя.       …Астра… Ивариа… Эмир… Лорим…       — Я Миа.       Крылатые заулыбались. Лица их посветлели.       …Ясель… Веаэль… Аэлис…       Они говорили беззвучно. А Миа читала по губам, радуясь, что когда-то Старейшина Гарм учил её и этому, и осколок памяти вернулся.       …Откуда ты?       — Поселение. На юге. Там давно никого нет, но я… Меня забыли.       …Юг? Не Столица?       А глаза у крылатых потухли.       …Мы родились тут. Не все…       У Эмир самые длинные волосы, заплетённые в косу и увитые светлой лентой. Глаза голубые. А на носу — едва различимые веснушки. И крылья серые, перья на которых обрезаны короче, чем у других.       А ещё — старый перелом, который сросся неправильно, отчего взлететь больше не выйдет. И шрам чуть выше виска, пусть бы закрытый волосами, но Миа его почуяла, коснувшись мягкой ладони.       …Сотрясение мозга. И осколок, повредивший память и нарушивший связь, отчего крылатая не слышала других.       А шрам на шее лишил голоса.       …Такие же были на шее других лиров, спрятанные ошейниками. Без шипов, но металл всё равно оставлял на коже следы, добавляя отметин. А у кого-то, кажется, Астры, на запястьях были пятна синяков.       …Твои волосы… Крылья… Жалко…       Миа вытерла глаза. Собственных волос жаль не было.       Сад всё равно был клеткой. Как и комнаты крылатых, окна в которых оказались забраны решётками.       — …Можете быть спокойны, это самая обычная реакция. Оказавшись близко друг к другу, лиры теряют над собой контроль, и не способны даже осознать, где находятся. — С ленцой произнёс сухой тип с зализанными набок волосами, жиденькой русой бородёнкой и щёточкой усов, помешивая серебряной ложечкой сахар в чае.       Август Ратт не был похож ни на Грегора, ни на Виктора, и лишь карие, слишком тёплого цвета глаза выдавали родство между ними.       — Поэтому лучше всего держать их парами — так легче корректировать их поведение, да и шанс случайной смертности гораздо ниже.       — Серьёзно? — Поддерживать разговор не хотелось. Хотя бы уже ввиду того, что Ирму хозяин питомника не понравился с первого взгляда.       — Вы не представляете, сколько прекрасных образцов я потерял в самом начале, когда только начал их разводить! Это моему отцу и деду было просто — в любой момент можно было отправиться на охоту и поймать ещё парочку. Право слово, пустяки! Я же был вынужден столкнуться с тем прискорбным фактом, что диких нелюдей больше нельзя было достать легко. Бизнес моей семьи пришёл в убыток… Пришлось всему учиться самостоятельно. Да и размножаются они слишком медленно, да… Я бы предложил Вам чаю, но подозреваю, что Вы не за этим явились ко мне. Возможно, чтобы подсмотреть за низшими? Ваш… знакомый, — Август Ратт кивком указал на молчащего Пира, который занял самое дальнее кресло, — подозреваю, не против понаблюдать… Я давно заметил, что таким, как вы, это нравится.       — Как мы?       — Аристократам. Вы испытываете необъяснимую тягу к этим существам. Ещё мой дед писал об этом, а уж он был большим любителем вести дневники. Я же всего лишь предоставил сильным мира сего эту возможность.       — За деньги и власть.       Август Ратт улыбнулся одними губами.       — Видите ли, поначалу некоторые из… Высших, покупали себе нелюдей. Или ловили. Вот только, не имея никаких представлений об их содержании, легко загубить столь нежные создания.       Человек определённо издевался. И чаша терпения Ирма, и так не слишком глубокая, капля за каплей наполнялась злостью.       Ирмалэль ведь не добрый. Никогда не был им.       Да, рядом с Курёнком он вёл себя гораздо аккуратнее и мягче, чтобы не напугать. Но это не означало, что другим было позволено вести себя неподобающе.