Поступки прошлого

      Ещё через час желание взять в охапку Курёнка, вручить всех остальных лиров Пираму и уйти в усадьбу сформировалось в план действий.       Ирм честно, очень честно надеялся, что кто-то из лае (а лучше оба) сбежит обратно в свой мирок, бросив собрата. Это было бы логично. Это было бы честно.       Так поступил бы любой аннерг.       В крайнем случае, можно же было уйти, чтобы вернуться с подмогой в виде спасательной группы. По сколько там у них группы боевые собираются? Двое? Пятеро?       Без разницы. В любом случае, побег одного означал, что с оставшимся вторым пернатым справиться будет гораздо легче. Это же лае. Сильные и ловкие, но низшие, гораздо более слабые, чем самый завалящийся аннерг.       Ирм себя завалящимся аннергом не считал.       Вместо этого парочка братьев-лае, презрев выгоду от побега, сидели кучненько на софе и почти синхронно попивали чаёк.       Пирам гнездился напротив, на стуле, и очень сосредоточенно грыз печенье, передвинув вазочку с ним к себе поближе. Границей между ними выступала невидимая линия, шедшая аккурат по поверхности стола, разделив сахарницу на две идеально ровные половины.       Одна из низших (кажется, та, в положении — Ирм ещё не выучил их лиц, но успел глянуть бумаги, оставленные Августом) сидела сбоку на софе и сосредоточенно гладила Мирослава по наполовину развёрнутому крылу, пропуская сквозь пальцы мягкие белые перья. Ну да, перья же лае если и защищают, то от холода.       — Вижу, малоуважаемые гости изволят развлекаться. Как вам чай?       Оба лае синхронно повернули к нему головы. Будто репетировали каждое движение.       Пирам демонстративно громко хрустнул печеньем, не сводя взгляда с боевой двойки.       — Выше всяческих похвал. — Сарказма в голосе ассистента Мирослава было достаточно, чтобы пробить железный доспех. Искажатель всё ещё был при нём, и крыльями он не щеголял, но Ирм вполне мог представить идентичный покров.       Братья. На близнецов не похожи, но бывают же просто двойни.       — И кого же вы ищете?       — Думаю, это не ваше дело.       — А я думаю, что пока вы, малоуважаемые, шныряете по моему миру, это как раз моё дело. — Ирм почти демонстративно закрыл за собой дверь и, не провернув ключ, отошёл к окну.       Нет, конечно, у него и мысли не было нападать. В комнате вон, низшие сидят, шуршат чем-то, устроившись на ковре перед камином в окружении вазочек с печеньем и блюдами с лёгкими закусками.       Наверняка либо Пир распорядился, либо Август настоял, чтобы его «питомцы» даже на минуту не оставались без еды.       Да и на диване одна из этих «попугайчиков» совсем рядом с лае сидит, гладит его по перьям, да так сосредоточенно, что даже немного зависть берёт.       …Если бы так другого гладила Курёнок, Ирм этому «другому» крылья бы выдернул. Вместе с головой.       Братья на миг переглянулись, безмолвно обмениваясь мыслями. Потом крылатый Мирослав повернулся обратно к Ирму.       — Мы ищем собрата.       Ирм не закатил глаза, но, право слово, ему хотелось.       — Это я уже понял. Подробности на сцену.       — Старший оперативник Отдела. Из исследовательского корпуса. Мы устанавливали синхронизацию с этим миром, и амплитуда сигналов показывала, что тут живут лиры. В большом количестве. О… Старший отправился сюда для проверки, но по какой-то причине не вернулся. Ещё и скачок напряжения был, когда он использовал Переход, так что мы не уверены, сколько он тут уже находится. Может, пару лет. Или месяцев.       Пирам отрицательно покачал головой, когда Ирм бросил на него взгляд. Стало быть, ни о каком лае в Столице не говорили.       Либо же он очень неудачно забрёл куда-то в тёмный переулок через пару мгновений после появления тут, где его тюкнули камнем по голове и труп скинули в канаву. А что, тоже возможный вариант. Лае доверчивые, как цыплята.       …Вот только искажатель, который снял с руки Мирослав, был новёхоньким. Такие модели Ирму раньше не попадались. Новый прототип? Тогда, чтобы не передавать новую технологию, логичнее было бы отдать второй, который носил его собрат.       Либо тот был выше по званию, либо же модели были одинаковыми.       — И сколько уже ищете?       — Сто семьдесят три дня. — Холодно отозвался всё ещё прячущий крылья лае. Он Ирму не нравился почему-то даже больше, чем «оперившийся» Мирослав.       Пирам вздохнул-засопел, заедая свои пришедшие на ум комментарии печеньем. То как-то особенно мерзко хрустело, определённо действуя низшим из Отдела на нервы.       — И что, вы не побоялись вот так, вдвоём сюда явиться? Если вы двое тут сгинете, то Отдел потеряет уже троих. — Уточнил Ирм чисто из ленивого любопытства.       — А это, — собрат Мирослава очень медленно поднёс к губам фарфоровую чашечку, и не иначе, как назло, с полным знанием дела и техники сюрпнул чаю так, что у Ирма от омерзения всё передёрнулось, — уже точно не ваше дело.       Определённо, этот лае Ирму не нравится. Категорически и полностью. Такого и прибить не стыдно будет. Чисто из-за раздражения и морального ущерба, который уже был нанесён Ирму.       — В любом случае, чего вы хотите? — Мирослав, слава всем богам пернатых, пил чай беззвучно и, отставив свою чашку, вежливо (ладно, Ирм приписал себе в голове, что это в исполнении лае «вежливость») уставился на него. — Я так понимаю, что мы у вас в заложниках, сопротивление бесполезно и всё вот это далее по списку. В окружении лиров мы не можем качественно защищаться или атаковать, значит, можно предположить, что мы вам нужны живыми. Возможно, даже частично целыми, но тут сложно утверждать наверняка. Значит, вам что-то от нас нужно.       Вообще вопрос был интересным. Всё, чего хотел Ирм — чтобы пернатые свалили отсюда в свой ветрами забытый Отдел и не заявлялись в этот мир примерно больше никогда. И синхронизацию свою разорвали — мало ли, вдруг драгоценные родичи наконец доберутся до Отдела, и там, взломав системы доступа, восстановят путь сюда?       Сидящая рядом с Мирославом низшая вздохнула мечтательно и почти прижалась лицом к чужим крыльям, нюхая белые перья. Лае на это отреагировал, чуть одеревенев корпусом и едва скосив взгляд на нарушителя интимного пространства, но ничего больше не сделал. Ну, разве что ушами да щеками заалел.       Пирам со своего места почти запыхтел. То ли от раздражения, то ли от зависти. Ну да, у него крылья побольше будут, там не одной низшей места хватит, чтобы гладить да нюхать.       Желание швырнуть в крылатых искажателем и потребовать, чтобы они вымелись что из этой комнаты, что из гостиницы, из Столицы и из этого мира, росло и ширилось, и уже не помещалось ни в каком кувшине терпения.       …А с другой стороны — что Ирму мешает? Он тут давно уже манеер и, несмотря на навозную возню Охотников в попытке получить больше власти, является самым главным.       — Я хочу, чтобы убрались отсюда, забыли в этот мир дорогу и никогда не мелькали больше перед глазами. — Озвучить желание оказалось вполне себе легко.       Легче, чем прийти мысленно к такому решению.       Ещё легче было услышать пыхтящий вздох Пира, который тоже имел что сказать, но сдерживался.       Лае между собой вновь переглянулись. Неверяще вскинули брови в почти притворном удивлении.       — И всё? — Наконец уточнил более противный крылатый собрат Мирослава.       Ирм на миг закатил глаза. Сложил на груди руки.       — У меня тут и так проблем больше, чем платьев у порядочной дамы. Ну пришибу я вас двоих, а чуть позже в Столице вывалится пятеро. Или шестеро. Или вообще сколько там вас осталось. Заявитесь ко мне в блеске важных мстителей, сверкая яростными взглядами да оружием. Испортите завтрак. Или обед с ужином. Лиров моих напугаете. Нет, я и мстителей убрать могу, но в вас же ни такта, ни уважения, ни манер. Курёнок из-за этой неразберихи точно расстроится. А если она расстроится — я разозлюсь. А оно мне надо? Она при посторонних только-только говорить начала.       А терять с таким трудом полученный результат Ирм категорически отказывался. Что, если после Мие потребуется гораздо больше времени, чтобы выбраться из своей скорлупки? А что, если на новую попытку у неё не хватит сил, и она решит и дальше не жить, а существовать бессловесной тенью?       Нет уж, этим Ирмалэль рисковать категорически не намерен, как и её расположением. А если он пришибёт пернатых низших, пусть бы даже и не лиров, Курёнок наверняка расстроится.       Братья (вот уж точно, для собратьев они слишком хорошо понимают друг друга без слов) вновь обменялись взглядами, на этот раз более продолжительными.       …Ах да.       Ирм окинул Мирослава тяжёлым изучающим взглядом.       — Ты точно лекарь?       Низший почти обиженно вспушил перья.       — Я заместитель главного хирурга Отдела.       — Знаешь, как восстанавливать крылья и связки? — На всякий случай уточнил Ирм. Он не был уверен в достаточном уровне развития медицины лае, но вдруг ему повезёт?       — Знаю. Это достаточно длительный процесс, требующий времени и энергии… — Он осёкся, нахмурился, изучая Ирма, но в глаза благоразумно не пялился, бросая вызов. — В общем, знаю.       Конечно, была вероятность, что низший врёт, но обычно они лгали так неуклюже и топорно, что становилось смешно.       — Тогда хорошо. Вот ты, — Ирм чуть кивнул в сторону его собрата, — можешь валить отсюда на все четыре стороны и дальше искать своего пропавшего старшего оперативника.       — Никуда я без брата не пойду! — Ожидаемо возмутился мерзкий (Ирм так и будет его называть) лае.       — А ты останешься, — не слушая чужих возражений, продолжил Ирм спокойно. — Осмотришь ещё раз всех лиров, убедишься, что вот её, — он кивком указал на низшую, — беременность проходит хорошо и без осложнений. Восстановишь моему Курёнку крылья и уберёшь шрамы. Торопить и требовать сделать это за неделю не буду — мне нужно, чтобы всё получилось качественно, красиво, функционально и без осложнений.       — И потом? — Осторожно уточнил Мирослав.       — И потом получишь назад свой искажатель и сможешь тоже лететь на все четыре стороны.       Мирослав задумчиво уставился на свой кофр, который лежал чёрным гробом на пустующем кресле у камина, рядом с сидящими на ковре и что-то плетущими из ниток низшими.       — Если так принципиально, могу ещё в дорожку дать денег. — Издевательски протянул Ирм. — Чтобы ветром не сносило с курса.       Нет, денег он и так даст — как-никак, идея с ведением беременности низшей пришла ему буквально в последний миг, а такое, как и восстановление крыльев, нечестно делать лишь в обмен даже на небольшую жизнь лае.       — Можешь засунуть свои деньги знаешь куда? — Вспылил мерзкий лае. Ожидаемо вспылил. — Мой брат не собирается скакать по указке какого-то Охотника, возомнившего себя мелким божком!       Ещё год назад за подобное сравнение с Охотником Ирм бы разозлился. Да так, что потом пришлось бы менять интерьер всего крыла и отстраивать заново стены гостиницы.       — Джар, нет. — Тихо остановил его Мирослав.       — Джар да! Что этот высокомерный придурок себе позволяет?!       Пирам очень выразительно запыхтел, готовый дать кому-то успокоительную затрещину как минимум. А как максимум — выбросить столь длинного и несдержанного на язык низшего как минимум из окна.       …Далеко лететь будет, метров десять точно.       Братья уставились друг на друга, и Ирм видел всё больше сходства между такими неаристократичными пернатыми, так непохожими на аннергов.       …Его собственный брат на Ирма никогда так даже не посмотрел бы. Он на Ирма и так почти не смотрел, будто бы прятал брезгливость.       — Хорошо. — Наигравшись в гляделки, Мирослав пробежал пальцами по собственному шейному платку, поправляя его. Огладил лацканы пиджака и положил ладони себе на колени в мнимо мягкой и смиренной позе. — Но я должен предупредить, что если я или мой брат не вернёмся в Отдел и не передадим туда сообщение, то нас начнут искать. А так как синхронизация между Отделом и этим миром сейчас полная, там известны наши действующие координаты с погрешностью в пятнадцать метров. Также мне наверняка понадобятся препараты и инструменты из Отдела, чтобы результаты были хорошими.       …Ну да, надеяться на то, что в чёрном кофре было всё необходимое, было уже слишком глупо и наивно. С другой стороны, то, что лае согласился убрать хотя бы шрамы, уже окупало все моральные затраты Ирма на этот разговор.       Раз этак в сто.       — Хорошо. Твой братец — братец же? — пусть возьмёт у тебя список нужного, и принесёт. — Покровительственно разрешил Ирм. — Если так уж важно, он может даже тебя навещать. Но я искренне надеюсь, что вы, малоуважаемые, понимаете, что попытка напасть на меня либо на моих лиров закончится именно для вас некоторыми проблемами.       Мирослав почти раздражённо вновь поправил шейный платок и кивнул, бросив мимолётный взгляд на Пира, что уже доел печенье и теперь ничем не хрустел, но смотрел очень пристально и тяжело.       — Мы понимаем. — Он сделал особый акцент на первом слове, и мерзкий лае, почти знакомо запыхтев, осмотрел внимательно сначала Пира, потом повернулся к Ирму, уставившись ему в шею.       Что, придушить хочется? Ну, Джар может попробовать, и даже по росту дотянется, но вот прикасаться к себе Ирм не позволяет никому.       Курёнку можно, но этот мерзкий лае на Курёнка не похож даже в страшном сне.       — Вот и договорились. Тогда, надеюсь, вы простите мне мой уход. Пир, можешь перестать сторожить их обоих. Доктор пусть останется, второй же свободен, как ветер, птица или что в этом году в моде как аллегория.       Пирам не возмутился вслух, но посмотрел выразительно и очень доходчиво, показывая, что и как думает.       А взгляды Ирм проигнорировать мог легко.