Пять королей

Высокие серые колонны, устремляющиеся к небу, покатая крыша и безветренная погода. Небо затянуто серыми, почти чёрными тучами, изредка вспыхивают молнии. Кругом гробовая тишина, лишь где-то вдали колокол отбивает полдень. Со звоном с забора вокруг храма встрепенулись вороны, взлетели, хлопая чёрными крыльями и каркая. А за колоннами, стоит спуститься по ступеням, были длинные узкие аллеи с надгробными плитами. Пустое безлюдное кладбище прямо у обрыва, у подножия которого плещутся, разбиваясь о камни, серые грязные волны. И я, словно повинуясь какому-то зову, пошла к аллее, случая звон бивших о плитку каблуков. У могил были сложены цветы, букеты и венки, а под ногами шуршала трава. Ни одно лицо я не узнавала. Какие-то женщины, мужчины, кто сколько прожил… И тут взгляд остановился на небольшой плите. Портрет Лироя и годы жизни. По нынешний. И я, не отличив сон от реальности, просто шагнула в эту сторону, слушая грохот сердца, чувствуя, как глаза щиплет от слёз. Рухнула у могилы на колени, перепачкав голые колени, и всмотрелась в портрет. До боли знакомое лицо, эти глаза, красивая улыбка и…могила. Тихая, скромная и пустая. Я тронула холодную надгробную плиту пальцами. Стало очень больно и плохо. Один из самых дорогих мне людей сейчас на глубине нескольких метров под землёй. Мёртвый. В душе леденеет, руки дрожат, а слёзы капают с лица на цветы и траву. Невада Лирой. Всего два слова на небольшом камне, а сердце раскалывается надвое и разбивается со звоном. Обнимая ледяной камень и смотря сквозь слёзы на портрет родного старшего брата, я плакала долго и не сдерживалась. Меня трясёт, судорожные рыдания не дают мне дышать, с уст крик слетает за криком, нарушая страшную тишину этого места. Он там, прямо подо мной, но уже никогда я его не увижу. И он меня. Нас разделяет пара метров земли, но я бессильна. Он мёртв. Умер, пока я играла, тихо и безмолвно ушёл из жизни, а я не знала… И мы больше не увидимся. Никогда не погуляем вместе, не посмеемся, не сходим в бар, не поговорим… Я не смогу его обнять и расцеловать, не усну больше с ним в объятиях… Не услышу его ласковый голос, не узнаю, как у него дела. Он умер, не дождавшись меня. Прошла целая вечность. С плиты тонкими струями стекали мои слёзы, лицо побледнело, а глаза покраснели от слёз. Я обернулась в сторону храма, откуда пришла, и увидела гроб. Открытый, стоящий на мраморной плите. А к нему ведёт чёрная ковровая дорога, которой раньше не было. По обе стороны стоят огромные букеты чёрных цветов, а на улице сверкнула яркая молния, ударившая в одну небольшую скалу, тут же рассыпавшуюся на огромные камни и с грохотом упавшую на землю, подняв в воздух огромные облака пыли. Я ещё долго смотрела на эти развалины, вытирая слёзы и думая, как буду без брата жить. Поцеловав напоследок надгробие, я медленно и полусознательно побрела в ту сторону, к открытому гробу. Поднялась по мраморной лестнице, оглянулась, а кладбище по-прежнему пустовало. Сделала несколько робких шагов и замерла, не в силах пошевелиться, даже вдохнуть. Прямо передо мной, в гробу, лежал Линн. Мертвенно бледный, в чёрном отглаженном костюме. Волосы зачёсаны назад, на лице ни одной эмоции. Он не шевелится, не двигается, а в сложенных на груди руках небольшой букет белых роз. Обшитый серым бархатом внутри чёрный гроб без крышки. И он, Линн. Приложив дрожащую руку к шее, поняла, что пульса нет. Он мёртвый. А на приготовленной плите рядом даты жизни. И я, вновь разрыдавшись, рухнула около гроба на колени и закрыла рот ладонью, чтобы не закричать. Мокрые от слёз ладони обхватили его холодные руки, а губы поцеловали лоб. Умер. Он умер. И я рыдала над его телом, смотря на такое знакомое лицо. Всё те же заколки в волосах, серёжки, губы, которые я целовала сотню раз. Руки, обнимавшие меня каждую ночь… Я расцеловала его лицо, сжала крепко руки и погладила по голове его бездыханный труп. Бледные-бледные губы, холодный лоб и синие ногти на руках… Всё. Он мёртв. И больше я не попаду в его крепкие объятия, не буду таять под каждым поцелуем, не лягу к нему на руки, не усну с ним рядом… Больше ничего не будет. Ничего. И он будет жить только у меня в воспоминаниях, я не смогу к нему прижаться, когда захочу, спросить совета, поговорить… Два самых дорогих мне человека мертвы. И, хмурясь, плача и думая, как мне дальше жить, я стояла на коленях и смотрела на Линна, ставшего мне за такой сравнительно небольшой срок самым дорогим человеком в моей жизни, таким близким и родным. -Мира, солнце, просыпайся,- тихо позвали меня, дёрнули в плечо, и я, вздрогнув, открыла глаза. Купол палатки, зажжённая недалеко лампа, чуть прохладный воздух. Подушка мокрая от слёз, глаза на мокром месте, одеяло скомкано и забито в ногах. Я почувствовала тёплую руку у себя на лбу, чьё-ты хмыканье и обернулась. Линн. Живой и невредимый, сидит рядом и обеспокоенно смотрит в мои глаза. -Кошмар приснился? – спросил он тихо, а вскоре к нам присоединился и Гай, сонно зевавший и прочёсывающий растрёпанные волосы пальцами. Я вспомнила сон. Храм, кладбище, Лироя в могиле, молнию, разбившую в щепки скалу, Линна в гробу. И посмотрела на него. Целого, живого и смятённого, нависшего надо мной и вытирающего мои слёзы. -Да,- просипела я, вытерев ладонью слёзы и тут же набросившись на него, повисла на шее, плача и всхлипывая. Уже не обращаю внимания на удивлённое, но неспокойное лицо Гая, на успокаивающий шёпот Линна мне в ухо, просто сжимаю его в тиски и думаю, как хорошо, что это был просто сон. Сон. Просто кошмар, он живой, рядом. -Что снилось? – спросил Гай, неловко поглаживая меня по спине в попытке остановить мои слёзы. -К-кладбище и гроб,- я уткнулась Линну в плечо и присела к нему поближе. -Гроб? – спросил Линн. -Угу,- хмыкнула я,- С тобой. На его лице появилась грустная улыбка, а я получила ещё один нежный поцелуй в лоб. -Это просто сон, всё хорошо,- сказал он. -Он такой реалистичный был, я так испугалась,- шептала я, впиваясь в него руками и чуть не трясясь. -Хорошо всё, не плачь,- воскликнул ободряющим тоном Гай. -Правда, Мир, успокойся,- добавил мой любимый. Насколько сильно я его люблю поняла только после этого сна. Люблю крепко, бесконечно и навсегда. Не проживу одна, без него,- Я рядом, мне плачь. -Пытаюсь,- выдала я, всхлипывая и смотря вокруг. Кажется, уже светлеет,- Сколько времени? -Восемь утра,- ответил Гай. -И давно вы встали? -Как услышали твой плач,- ответил Линн. -Почему так темно? – спросила я и вдруг заметила, что нога не ноет, а пальцы на ладони спокойно шевелятся, не доставляя сильного дискомфорта. Тут же сняла повязки и посмотрела на раны, вместо которых сейчас были длинные красные царапины, покрытые коркой, но не глубокие, а поверхностные. Мышцы уже зажили, а кости и не ломались. -Погода плохая,- Гай выглянул на улицу, запоздало поняв, что для восьми утра действительно темно,- Кажется, дождь будет, всё тучами затянуто. -Понятно,- я села удобнее и на мгновение крепко-крепко обняла Линна. -Пойдём сегодня дальше? До расщелины два километра, а там можно и от дождя укрыться в пещерах,- спросил он. -Нужно бы. Раньше в порт доберёмся – раньше уедем с материка,- согласился его брат,- Мир, ты как? Нормально? Я слабо кивнула, а он взял мою руку и посмотрел на рану. -Надо же, помогло. Не зря денег отдал, как за охранку,- он одобрительно покивал и отпустил руку. -Идти можешь? – Линн отпустил меня, вытер слёзы с моего лица пальцами и ободряюще улыбнулся. -Могу,- ответила я, не в силах не улыбнуться в ответ. -Отлично, выдвигаемся! – Гай стал складывать в рюкзак лишние вещи, что остались тут после вчерашнего: карты, лампу со свечой, остатки еды и мусор. Я легко поцеловала Линна в щёку и вышла на улицу. Больше не хромаю, мне не хочется выть от боли. Я могу прыгать, бегать, прямо ходить! Поняв, что царапина на стопе погоды не делает, я размяла ноги, затёкшие за весь вчерашний день сидя и ночь лёжа, размялась сама и подышала свежим воздухом, которого так не хватает в палатке. Воздух абсолютно сухой, что странно. Перед дождём обычно влажно. Гай вышел из палатки вместе с рюкзаками, Линн двинулся следом. Стоило Гаю убрать охранку и прищёлкнуть пальцами, как палатка в считанные мгновения свернулась до размеров небольшой книги и оказалась у него на ладони. Он тут же убрал её в рюкзак и подошёл к нам. -Идём. Дорога была простой. До подхода к перевалу ветер был слабым, даже приятным, чуть холодным, но меня согревала кофта Гая (вся наша с Линном одежда сейчас мятая и едва просохшая) и объятия Линна. Тучи всё также громоздились над нами, закрывая друг друга, плотно закрывая солнце и не давая ему освещать поле, отчего казалось, что уже поздний вечер. Все мелкие звери и крупные хищники попрятались в свои логова, и было очень тихо. Мирно шелестела листва на редких деревьях, под ногами сгибалась трава, а я всё не могла прекратить любоваться этим миром. Он очень красочный, реалистичный и красивый, не то, что те грязные трущобы с хилыми домами, которые от каждого подземного толчка разваливаются, как карточные домики. Я бы с радостью жила на богатом острове. Там нет нищих оборванцев, все живут в достатке, не голодают и не воруют, ведь им это просто не за чем. У всех есть свои дома или квартиры, денег хватает на еду, одежду, лекарства и всё, что нужно и не нужно. Там следят за порядком, чистотой на улицах, споры не решают поножовщиной, как у нас. Линну повезло родиться там, в деньгах он не нуждался никогда. -А ваши острова, они какие? – спросила вдруг я. -В плане чего? – уточнил Гай. -В целом. О моих, наверное, всем известно, вам часто кадры по телевизору показывают, а я ваши в жизни не видела вблизи. -У меня большой мегаполис, вся площадь, кроме нескольких парков, застроена высотками и офисами,- ответил Линн,- Но тут мне тоже нравится, стоит, наверное, купить очки виртуальной реальности, чтобы играть во что-то подобное, но не опасное. -У вас такие продают?! – воскликнула я. -Да. Раз могут создавать таки́е игры, почему бы не продавать простейшие очки с дисками? – усмехнулся Гай. -Ничего себе… -Да. А Столица – крупный город, но там есть большие парки и охраняемые территории, так что есть, где отдохнуть. Есть парк с гейзерами на севере, тебе нужно там побывать,- заявил Гай, с улыбкой поглядывая на меня. -И на крыше самого высокого здания тоже,- добавил Линн,- Оттуда очень красивый вид открывается, дух захватывает! -Представляю,- пробормотала я задумчиво. Если, конечно, я выйду из игры, то обязательно туда съезжу. Побываю везде, где захочу, возможно, отправлюсь в плавание по морям, доберусь до другого архипелага на другой стороне планеты, посмотрю на жизнь там. И мы снова притихли, подходя к большой расщелине. Между скалами нам идти около двух-трёх часов, которые я проведу, смотря под ноги. Не люблю, когда с обеих сторон на тебя нависают высоченные каменные скалы, конца которым не видно ни вверх, ни вперёд. Ощущение, что они вот-вот рухнут, и ты окажешься раздавлен тяжестью камней. -Главное, чтобы на те острова ходили корабли,- сказал вдруг Гай, пока мы молчали, всматриваясь в величественные скалы. -Должны, там есть крупный город, туда точно плавают корабли. А уже оттуда можем нанять лодочника, чтобы он нас отвёз, куда следует,- ответила я, доставая из рюкзака карты,- Что странно, так это то, что здесь не обозначен проход вниз. -Местная легенда? – предположил Линн,- Тогда смысл плыть? -Проверим,- весело усмехнулся Гай,- Чего теряем? -Всегда ты так,- пробурчал Линн, растянув губы в лёгкой улыбке,- Оптимизма тебе не занимать. -Это лучше, чем ходить с таким кислым лицом, да, Мир? – язвил он. Я подняла глаза с носков своих ботинок на него, удивлённый взгляд пал на Гая. Прослушала, о чём они говорили. Братья посмеялись, а я, заразившись их весёлым настроением, тоже улыбнулась. Тучи, между тем, медленно расступались, проглядывали редкие лучи летнего солнца, припекавшие голову, лес позади становился оживлённее, не таким мрачным и пугающим. Через несколько часов мы приблизились к краю расщелины, и я облегчённо выдохнула, напряжение спало. -Если постараемся, то придём ещё к завтрашнему утру,- подметил Гай,- А там и корабль найдём. -Прекрасно,- согласилась я. И до вечера мы шли по пустынному полю. Солнце поднялось до зенита, а к вечеру нас освещали последние его лучи. Неподалёку шумел бурный поток порожистой речки, под ногами шуршала зелёная трава, поднимались из зарослей целые рои кузнечиков. Гаю не позавидуешь, с его боязнью насекомых он обходил всё по самым протоптанным тропам, теряя много времени. Я же не брезгливая, шла прямиком по метровым зарослям трав, изредка встряхиваясь, чтобы прогнать надоедливых жучков. Весь день мы болтали, дурачились, а наш хохот разносился на сотни метров по округе. Линн и Гай сродни мне и Лирою, когда он был здоров. Также спокойно общаются, не возникает неловких пауз в диалоге, веселятся, будто и дня не расставались, как настоящие братья. Меня из диалога не прогоняли, наоборот, втягивали. Ближе к ночи, когда солнце село совсем, мы зажгли фонарь-амулет, а карта привела нас к опушке леса, где наша палатка и обосновалась на ночлег. Наскоро поужинав подстреленной с меткой руки Гая птицей, зажаренной на костре, я повесила на купол убежища охранку и легла спать первой.