Таинственная страсть

Теми губами, что душат сейчас бессчётную сигарету, ты умел ещё улыбаться и подпевать. Я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать. Я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду. С кем ты воюешь, мальчик мой, не с собой ли. Не с собой ли самим, ныряющим в пустоту. (с)

Проснувшись, Серёжа понял, что совершенно не хочет идти в училище. Выбравшись из постели, он зевнул и поплёлся в ванную. Дверь оказалась открытой, и Нестеров потрясённо замер, ощущая, как пёстрые бабочки облепили сердце, лаская его своими воздушными крылышками: Воронов стоял у зеркала и брился. Приподняв голову, брюнет водил лезвием бритвы по подбородку, щедро смазанному пеной для бритья. Сергей очарованно наблюдал за этим действом и даже затаил дыхание, настолько красивым в эти секунды был его отчим. Парень сам не заметил, как приник виском к дверному косяку и провёл по нему ладонью. Чувства, что настигли Нестерова, были такими сильными, что хотелось творить какие-то безумства, в нём трепетали и энергия, и радость. Хотелось быть самым-самым и только для Николая, лишь бы он любил… — Коля, — с лёгкой хрипотцой прошептал парень. Воронов, и без того уже заметивший в отражении пасынка, медленно опустил руку с бритвой и едва заметно кивнул, мол, что? Сергей медленно подошёл к мужчине и осторожно положил подбородок на его плечо. Обнял за талию, втянул ароматы одеколона и пены, исходящие от него. — Коля, — повторил Нестеров, внимательно глядя в лицо отчима, — ты только люби меня, хорошо? Всегда… — Хорошо. — Пообещай мне… Воронов бросил бритву в умывальник и повернулся к пасынку, губы брюнета дрогнули в улыбке: — Обещаю. — Ты такой, такой… Самый… самый хороший. Лучший, — с чувством произнёс Сергей и обнял любимого за плечи. Сходя с ума от близости мужчины, он принялся водить кончиком носа по белоснежным облачкам пены, собирая их с кожи Николая. «Господи, ну что ты делаешь?» — блестя карими глазами, думал полковник, поглаживая парня по спине. Какая тёплая кожа у него была, какой трепетный и пылкий он был! От этого голова мужчины шла кругом. — Так не хочется на пары, — сказал парень, когда они чуть позже сидели на кухне и ели омлет. — Но надо… «И мне не хочется, чтобы ты куда-либо шёл», — мелькнуло в мозгу Николая, но он, конечно же, не сказал этого вслух.

***

После занятий Костя позвал Серёжу сходить вместе в кино. Нестеров не смог отказаться. Как-никак, он был в потрясающем Ленинграде, где должны быть не менее потрясающие кинотеатры, галереи, музеи, кафе. «Я недолго, Коля, обещаю», — думал Сергей, когда они смотрели приключенческое кино, сидя на мягких сидениях, обитых красным бархатом. «Ещё чуть-чуть, скоро буду дома», — думал Сергей, когда они с Костей были уже в кафетерии и ели трубочки с кремом. «Не больше часа, туда и обратно!» — думал Сергей, когда одноклассник предложил ему «сгонять на Васильевский». Ленинград был ошеломляюще, непозволительно красив. В золотистом свечении осени он напоминал большую глянцевую открытку, яркую, величественную и непременно дорогую. Как в такой красоте не затеряться? Как не отдаться ей?.. …Воронов сидел на лавочке возле дома и курил. Его действия были замедленными: неспешно поднося руку к лицу, он отнимал сигарету от губ, выдыхал дым в сторону и снова затягивался. Внутри всё скукоживалось, горело, рвалось. Когда, вернувшись с работы, Николай не застал любимого дома, он направился в училище, сгорая от тревоги и ревности, где узнал, что Серёжа ушёл «домой» после пар. То есть, ещё днём! Воронову ничего не оставалось, кроме как вернуться, и остаться ждать пасынка у подъезда. Он как волк чуял, что студент загулял. Отправился в кино или смотреть город. Забыл о времени. Николай кожей чувствовал, что тот вернётся вечером, в темноте сентябрьского вечера его светлые глаза будут нездорово блестеть, на губах будет играть румянец. Воронову становилось дурно от одной только мысли, что на его любимого пялятся другие мужчины, возможно, даже мечтают заняться с ним любовью, а он… Он улыбается в ответ, потому что обладает бешеной энергетикой, потому что в нём кипит молодость, потому что он любит этот блядский мир. Николай был готов рычать и орать от боли, что поселилась в его душе с приходом этих мыслей. И когда он увидел родной, медленно приближающийся силуэт, ему захотелось взять в руки пистолет и пустить себе пулю в висок. — Прости, — сказал Серёжа, останавливаясь перед скамейкой и держа портфель перед собой. Плечи опущены, глаза предсказуемо нездорово блестят, на щеках румянец. — Мы с Костей пошли в кино, он мне показывал город, мы бегали на Васильевский остров… Я купил тебе одеколон, вот! — с этими словами Сергей достал из портфеля бело-голубую коробку, протянул её отчиму. — Не думал, что время так быстро пролетит… Николай молчал, глядя на пасынка тяжёлым тёмным взглядом. Затем, отбросив недокуренную сигарету, полковник медленно встал и вошёл в подъезд. Нестеров несмело шёл за мужчиной. Только когда захлопнулась дверь в квартиру, Воронов дал волю своим чувствам. Схватив парня за горло, он жёстко припечатал его спиной к стене. Тот выронил портфель и одеколон, сдавленно ахнув. — Мы это уже проходили! — заорал брюнет, заставляя кожу пасынка покрыться мурашками. — Ты специально меня выводишь, да? Специально? Серёжа попытался отрицательно качнуть головой, задыхаясь и хватаясь за руку отчима. Лицо было алым он недостатка воздуха. Николай, тяжело дыша, перестал душить парня. Схватив его за шиворот, полковник зашвырнул студента в гостиную. — Прости, я больше так не буду, клянусь! — взмолился Сергей, подрагивая и потирая горло. — Конечно не будешь. Потому что в противном случае я тебя просто убью! — яростно выкрикнул мужчина и со всей дури ударил пасынка кулаком в лицо. Тот рухнул на спину. Из носа брызнула кровь. Нестеров повернул голову набок и сплюнул. Вместе с кровью вылетел зуб. — Зуб… — пробормотал он, почти ничего не понимая от боли. Голова звенела, как колокол. — С кем был, а? Отвечай мне! — рухнув рядом с парнем на правое колено, мужчина принялся грубо щипать его. Нестеров, вскрикивая от каждого щипка, катался с боку на бок, сплёвывая кровь, что вместе со слюнями липла к подбородку. — С Костей… Ай-ай! — стонал студент. — Думал с ним ночь провести, да? Трогал он тебя? Правду говори, мать твою! — ожесточённо кричал Воронов, продолжая щипать пасынка двумя руками. — Нет! Никогда! — в отчаянии выкрикнул Сергей. — Врёшь! Вижу по глазам! — рыкнул Николай и принялся срывать с парня одежду. Когда тот лежал перед ним совершенно обнажённым, Воронов встал и приставил подошву сапога к гениталиям Серёжи так, словно намеревался их раздавить. Слегка надавив, он ухмыльнулся, услышав болезненный стон. — Даже не знаю, что мне с тобой теперь делать. Я ведь доверял тебе, а ты… ты не умеешь хранить верность. — Умею! У меня и в мыслях не было тебе изменять! — сквозь слёзы, что предательски выступили на глазах, простонал парень. — Я знаю, как отучить тебя думать о разврате, — блестя глазами, Воронов чуть сильнее надавил сапогом. — Прошу! Больно! — заорал Серёжа. — Ты больше не пойдёшь на учёбу. Совсем, — резюмировал Николай и убрал ногу с члена и яичек парня. Сев на корточки, накрыл их ладонью, заставляя Нестеров затрепетать, как осиновый лист. — Будешь учиться дома, под моим присмотром. — Но разве так… можно? — содрогаясь, прошептал тот. Его губы были перепачканы кровью. — Мне всё можно, — сказав это, Николай шлёпнул пасынка по яичкам ладонью и стиснул зубы. Тот вскричал от боли. Полковник резко выпрямился, схватил Серёжу за волосы на затылке и силой поставил на ноги. Удерживая его за волосы, мужчина с силой ударил крепкой ладонью правую ягодицу Сергея, затем левую. Тот сплёвывал кровь и содрогался на каждый удар, вскрикивая от боли. Воронов шлёпал Нестерова мощно, с оттягом, желая причинить ему хотя бы десятую часть той боли, что подарил ему Серёжа. Когда ягодицы стали достаточно красными, мужчина толкнул пасынка к двери, приказав: — Вымойся. Живо! И, лишь услышав плеск воды, донёсшийся через пару мгновений, мужчина подобрал с ковра окровавленный белый зуб и поцеловал его.