Таинственная страсть

Остановившись, Сергей обвёл улицу невидящим взглядом. В его глазах застыла страшная боль очень одинокого человека. Всё так же болели рука, лицо, ухо и грудь. Нестеров забрёл в неизвестную ему часть Ленинграда. По широкой дороге время от времени проезжали автомобили и общественный транспорт. Студенту казалось, что всё, что произошло с ним момента смерти матери, было сном. А теперь он проснулся, вынырнул из сладкого флёра милых и трепетных сновидений. Нужно было как-то жить в этом суровом и сером мире, где он абсолютно никому не был нужен. Но самое главное — он не нужен Воронову. Перед глазами парня возникло перекошенное злобой лицо любимого. Слёзы подобрались слишком близко и, чтобы не разрыдаться посреди улицы, Нестеров закусил кулак. До боли. До глубоких следов на коже. Еле передвигая ногами, он свернул в один из сумрачных дворов. В некоторых окнах горел свет. Уютный, тёплый, манящий, он рассказывал ему о том, что есть в этом городе те, кто ждут и те, кто спешат домой, спешат на этот мягкий свет. А его не ждёт никто. Матери нет и больше никогда не будет. Нестеров не был уверен, что она бы слишком сильно его ждала… С тех пор, как в их доме появился Воронов, мужчина занимал мысли женщины намного больше, нежели Серёжа. Но раньше парня это не беспокоило, он был вполне доволен своей жизнью, а в эти секунды ему вдруг до боли захотелось стать нужным. Захотелось, чтобы кто-то добрый и понимающий обнял его и сказал: «Ты мне нужен». При этом Нестерову было всё равно, кто это будет. Главное — почувствовать себя необходимым в этом большом и чужом городе. Сергей сел на лавочку и осмотрелся. Однотипные старые дома с узкими окнами, мрачные и обшарпанные, пережившие все невзгоды войны… Если раньше Ленинград казался Нестерову самым красивым на свете городом, городом очаровательным и прекрасным, то теперь всё вокруг было сиротливым и тревожным. Словно он вдруг ступил на тёмную сторону улицы. Темнело. Город укутывался в холод и мглу. Окна постепенно гасли, а Сергей всё сидел и сидел на лавочке, думая о своём полнейшем одиночестве, с болью представляя Николая, и чувствуя, как давит в груди в том самом месте, куда его ударил отчим. Серёжа вспоминал и слова мужчины о ревности, но сейчас он был не в состоянии отделить патологию Воронова от его истинного «Я». Ему казалось, что Николай его попросту не любит, поэтому настолько безумно ревнует и подозревает во всяких мерзостях. Ещё недавно студент был уверен, что всё снесёт, что простит любимому любое насилие… А теперь обида была такой сильной, что простить не получалось. И Сергей прекрасно понимал, что его оскорбили не физически побои, а то, что Воронов упрямо уверен в том, что его пасынок что-то замышляет его за спиной, кокетничает, «строит глазки». Какая несправедливость! Если бы только Николай обнял его после избиения, прижал к себе, шепча: «Прости меня, сладкий! Прости!». Тогда Серёжа простил бы ему всё на свете! Но Воронов молча вышел, оставив Нестерова наедине со своей нестерпимой моральной болью. Ну за что ты так, Коленька? За что? Сергей сам не заметил, что начал захлёбываться слезами. — Ты чего ревёшь? — раздался поблизости женский голос. Серёжа поднял голову и увидел стоящую в паре метров от лавочки женщину средних лет в тёмно-зелёном приталенном пальто и явно недешёвой серебристой меховой шапке. На симпатичном, ярко накрашенном лице, отразилась озабоченность. — Я не реву, — сдавленно и пристыженно ответил Нестеров, содрогаясь от рыданий и даже не пытаясь стереть поток горячих слёз, что текли по щекам, обжигая кожу, как калёное железо. — Обидел кто-то? — в голосе незнакомки мелькнуло сочувствие. — Нет, никто… — в горле запершило от слёз. Женщина медленно подошла к скамейке, придерживая висящую на плече сумочку. — Ты где живёшь? — Я… не местный, — соврал первое попавшееся Нестеров. — А как тут оказался? — Сбежал из дома. — А где твой дом? — Далеко. — Ясно. А документы с собой есть? — Нет. — А родители у тебя есть? — чуть улыбнулась женщина. — Никого нет, — ответил Сергей. Он уже не рыдал, но слёзы продолжали течь, воспаляя опухшее лицо. — Лет-то тебе сколько? — Восемнадцать. Незнакомка вздрогнула. Или Нестерову показалось? Он видел её размыто, поскольку кристальному взору мешали слёзы. — Меня зовут Тамара. — А отчество? — Просто Тамара, — мягко сказала женщина. — Ну, а как твоё имя? — Серёжа. — Славно. Считай, познакомились. Учишься где-то? — В педагогическом училище. — Хм, — на лице Тамары мелькнуло лёгкое удивление. — Что ж. Хороший ты парень, сразу вижу. Могу помочь с жильём и работой. Тебе ведь нужны деньги, наверное? — Нужны, — студент начал быстро вытирать лицо. У него были с собой сбережения, но долго на них не протянешь. Без билета никуда не уехать. Да и куда он может податься? В Новороссийск? Там его Николай в два счёта найдёт. Думая об этом, студент испугался совсем не этого, а того, что, наоборот, мужчина не станет искать и возвращать… Сердце болезненно сжалось. — Идём, что на морозе сидеть? В тепле поговорим, — бодро произнесла Тамара. Нестеров нерешительно кивнул и встал.

***

Женщина приютила Сергея. Она жила одна, в богато обставленной квартире. Ни в чём не отказывая парню, она сытно кормила его, купила ему стопку модной одежды, и много говорила с ним. В какой-то момент тот даже захотел рассказать ей о своих отношениях с отчимом, но вовремя одумался. Нельзя. Тамара была очень доброй и милой. Она обещала Нестерову интересную и высокооплачиваемую работу. — Ты ведь уже почти окончил училище. Взрослый человек, который вполне может себя обеспечивать. Я права? — с улыбкой говорила она. — Да, вы правы. Но ведь у меня нет документов, — нерешительно отвечал студент. — Потом сделаешь. Где-то через пять дней после их знакомства в темноте двора, Тамара за завтраком сообщила, что сегодня она поедет знакомить его с работодателем. Сергей обрадовался. Нужно было отвлечься. Всю ночь он провёл без сна. Ворочаясь в кровати, он думал о Николае. За дни разлуки он поостыл, уже начал оправдывать отчима и думать о том, что очень хочет быть рядом. Мысль «Как он там?» стала носить навязчивый характер. Парень понимал, что не выдержит слишком долго. Уходя из дома, он был уверен, что такую обиду нельзя забыть и простить. Но время шло. И он начал прощать. Когда Тамара сообщила о том, что скоро начнётся работа, Сергей заволновался. Он никогда не работал и боялся что-нибудь не так сказать или сделать. Но и позориться перед женщиной не хотелось. Поэтому, стараясь взять себя в руки, он послушно оделся, и в четыре часа вечера они с Тамарой вышли из дома. Их поджидала чёрная «Волга». Мысленно восхитившись красотой автомобиля, Нестеров сел на заднее сидение, а женщина заняла переднее пассажирское. За рулём восседал мужчина в чёрной кожаной кепке и солнцезащитных очках. Повернувшись, он молча посмотрел на парня, и быстро отвернулся, игнорируя его приветствие. Ехали долго. Ленинград остался позади, за окнами тянулись малоэтажные промышленные здания, сараи, а потом и вовсе начался лес. Тамара то и дело курила, ни разу не повернувшись в сторону своего протеже. Когда машина наконец остановилась, она лишь сказала: «Приехали». Сергей вылез из автомобиля и пошёл следом за женщиной, которая была облачена в шикарное чёрное пальто с рыжим меховым воротником. Тамара шла по каменной дорожке, что вела к коричневому двухэтажному дому. Серёже показалось странным, что работодатель ждёт их за городом, к тому же вечером, и в груди кольнула тревога, но студент тут же прогнал все сомнения. Они вошли в дом. Тамара крикнула: «Мы приехали!». Снимая перчатки, она уселась на диван и закинула ногу на ногу, глядя на дверь, ведущую из гостиной к лестнице. Послышались тяжёлые шаги, потом перед порогом возник полупризрачный силуэт, затем в комнату вошёл немолодой человек. Его взгляд был устремлён на Нестерова. Сразу, словно тот априори знал, где стоит парень. — Ну, что скажешь? — спросила Тамара, ухмыляясь. — Здравствуйте, — тихо произнёс Сергей, хмурясь из-за странного пристального взгляда. — Привет, парень, — игнорируя вопрос женщины, человек улыбнулся нехорошей улыбкой. Какой-то фальшивой, пустой. — Сколько лет тебе? — Восемнадцать. — Прелестно. Ты хорошо сложен, — продолжая улыбаться, мужчина сел в кресло. — Спасибо. Работа, что ли, физического характера? — спросил Нестеров. — Да, физического, — спокойно ответил человек, сцепляя пальцы в замок. Он был достаточно красив: белоснежно седые густые волосы, красивое лицо с правильными чертами, подбородок с ямочкой и кристальные голубые глаза. Мужчина, несмотря на седину, не был стар. А глаза его и вовсе были юными, жадными, блестящими. — Садись, что стоишь? — спросил он, рассматривая Сергея с головы до ног. Тот присел на край дивана рядом с Тамарой. — Меня зовут Вениамин. А тебя? — Серёжа. — Какое хорошее имя. Тебе оно очень идёт. — Спасибо, — слегка смутился Сергей. — Ты готов к работе, я верно понимаю? — Да, готов. — Тамара рассказала мне о том, что у тебя никого нет… — Вениамин склонил голову набок. Внутри вспыхнуло: «У меня есть Коля». Но пришлось ответить в соответствии с собственным враньём. — Да. — Видишь ли, работа, которая тебя ждёт, довольно специфическая. Но она щедро, очень щедро оплачивается, — снова улыбнулся мужчина. — Ты будешь богат. Неприлично богат. — Вы не могли бы рассказать подробнее, что нужно делать? — спросил Нестеров, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, хотелось работать и много получать. С другой, мужчина был слишком странным, да и дом находился на отшибе. В Сергее стойко обосновалась тревога. Тамара медленно встала и отошла за диван. Нестеров не мог видеть, что она делает. — Ты будешь встречаться с состоятельными мужчинами. Тайно. Ты не будешь знать их имени, а они — твоего. Твоя задача — доставить им удовольствие. Я понятно выражаюсь? — блестя глазами, Вениамин продолжал улыбаться. У Сергея ёкнуло сердце. Он не мог поверить своим ушам. Мужчина с интересом учёного, который скрестил алоэ с апельсином, рассматривал внезапно покрасневшее лицо студента. — Доставить удовольствие? — переспросил он, содрогаясь. — Да. Ты ведь уже мужчина. Должен понимать, что это значит. Нестерову стало дурно. «Бежать! Не оглядываясь!», — затрепетало в мозгу. — Я не стану этим заниматься! За кого вы меня держите! — возмущённо воскликнул Серёжа. Он хотел было вскочить с дивана, но не успел даже дёрнуться — в шею воткнулось что-то острое. Игла. Тамара… Парень беспомощно провалился в темноту, закрывая глаза и заваливаясь на бок.