Башня теней

      Когда в жизни происходит что-то ужасное, что-то такое, что не в состоянии контролировать или исправить, каждый начинает чувствовать себя беспомощным и сразу хочется найти виноватого, чтобы снять эту ношу со своих измученных плеч.       Но, что, если виноватых нет?       Что, если все что случилось просто по какому-то высшему решению, которое ты даже не в силах понять? Каково это осознавать, Малфой, что ты не виноват, но из-за тебя умирает твой любимый человек, а ты ровным счетом ничего не можешь сделать?       Ты можешь только сидеть и тупо смотреть в одну точку, ожидая, когда люди в белых халатах вынесут свой приговор. Ты теряешь счет времени и лишь вздрагиваешь при каждом резком движении. Но ты еще здесь, не в лабиринте, а значит, надежда пока есть.       Малфой видел, как быстро пришел в себя Поттер, как появилась его рыжая подружка, в глазах которой плескался страх, как волны в бушующем океане отчаяния. Никто из них не мог помочь Гермионе, которая продолжала неподвижно лежать на кушетке. Главный целитель уже сделал ей несколько инъекций, которые должны были стимулировать ее нервную систему и вывести из глубокого сна. Оставалось ждать.

***

      Гермиону ослепил белый свет, больно бьющий в глаза. Первый вопрос, возникший в ее тяжелой голове, был: где она? Неужели это и есть конец?       Ведь она отчетливо помнила, как ее легкие начало невыносимо жечь от недостатка кислорода в чертовой могиле, что так заботливо вырыл для нее лже-Малфой, а потом закопал заживо, лишая всех надежд на спасение.       Свет перед глазами заморгал, и над ней нависло чье-то лицо в белой маске. Через секунду к ней вернулся слух и она услышала тяжелые вздохи радости.       — Наконец-то, мисс Грейнджер! — обратился к пострадавшей склонившийся над ней человек, по всей видимости, являющийся целителем.       Девушка вытаращила на него глаза и попыталась повернуть голову, чтобы наконец-то понять, где она.       — Не так быстро, милая, — предостерег ее врач. — У вас срослись еще не все кости.       Тут же перед ней появилось бледное, встревоженное, с лихорадочно блестящим взглядом, лицо Малфоя, который, кажется, умер еще раз. Он молча смотрел на нее своими глазами цвета штормового моря.       Цепочка минувших событий начала складываться в ее голове, постепенно вырастая в понимание того, что она в больнице, а ее, похоже, практически воскресили. Ведь еще немного — и она бы полностью задохнулась. Гермиона попробовала пошевелить хоть какой-нибудь конечностью, но это лишь вызвало страшную боль в переломанном теле, и она застонала.       — Тише, мисс Грейнджер, — снова заговорил мужчина в маске. — Теперь, когда вы пришли в себя, вам нужен только отдых и никакого движения!       — Гарри? — прошептала Гермиона.       — С мистером Поттером все в полном порядке, — тут же понял ее врач. — Только переволновался за вас. Впрочем, как и все мы.       — Грейнджер, — Малфой смог выдавить из себя лишь ее фамилию. Хотел сказать что-то еще, но не мог. Чудеса — всегда едкому и насмешливому слизеринскому принцу нечего сказать. Но ничего и не нужно говорить. Все было понятно без слов.       Целитель что-то еще хотел добавить, но не успел, потому что в палату ворвалась Джинни, а за ней и Гарри, выглядевшие так, будто только что увидели воскрешение Волан-де-Морта.       — На минутку, не больше! Ей нужен покой, — строго предупредила женщина, пустившая будущую супружескую пару в палату к пациентке.       — Гермиона, — дрожащим голосом начала Джинни, а потом не сдержала нахлынувших эмоций и разрыдалась, как ребенок, уткнувшись в плечо Гарри, который просто стоял и смотрел на свою подругу, не в силах произнести ни слова.       Он разглядывал то бледное лицо Гермионы со следами царапин на изможденном лице, то выпирающий из-под белой простыни, которой была укрыта девушка, живот. Наконец оторвавшаяся от него Джинни спросила:       — С ребенком все будет хорошо?       — Да, ему сейчас ничего не угрожает, — ответил врач. — Прошу вас, давайте выйдем.       Гермиона виновато смотрела на Драко, который вопросительно приподнял бровь при слове «ребенок». Затем он кивнул головой в сторону двери, за которой скрылись Поттер и Джинни, и вышел вслед за ними.       Уже в коридоре, целитель, который представился как Генри Хоггарт, обратился к ребятам:       — На моей практике это первый случай, когда волшебник так долго не приходит в себя от усыпляющего зелья. Были, конечно, аллергические реакции, — он помолчал, а затем продолжил: — Но такого глубокого сна, признаюсь, не встречал.       — Может, это из-за беременности? — нашлась Джинни, которой совсем не хотелось объяснять истинную причину. Ей вдруг почудилось, что на нее смотрит прожигающий взгляд серых глаз. И она не ошиблась.       Малфой на самом деле внимательно слушал диалог, хоть и не мог принять в нем участия. Мысль о беременности Гермионы вызывала в нем полнейшее недоумение и бурю эмоций, описать которые он пока был не в состоянии, учитывая все случившееся.       — Хмм… возможно, — согласился врач. — Но меня беспокоят ее сломанные кости. Вы можете что-то припомнить? — Хоггарт обратился к Гарри.       — Нет, я сразу отключился, — ответил Золотой мальчик.       — Нет, ты идиот, Поттер, — зачем-то сказал Малфой, прекрасно зная, что в случившемся виноват не он. Но так хотелось найти крайнего, чтобы переложить невыносимый груз на чужие плечи. Хотя, что греха таить, крайним был он. И виноват был только он.       — Что ж, мы стабилизировали состояние мисс Грейнджер. Осталось подождать, когда срастутся кости. Мы постараемся выяснить причину.       — Спасибо, — хором ответила будущая чета Поттеров.       Генри Хоггарт кивнул и направился в палату к Гермионе, а Гарри устремил вопросительный взгляд на Джинни, которую, кажется, ждал долгий и серьезный разговор.

***

      Драко сидел у постели Гермионы. Пользуясь отсутствием целителя, он собирался поговорить и кое-что выяснить.       — Почему ты не сказала, что ждешь ребенка? — тихо спросил он, взяв ее за руку. — Я не могу этого понять.       — Драко, я… — тихо сказала Гермиона и закусила губу. Она и в самом деле не знала, что сказать. Боялась, что ему этот ребенок не нужен? Или косых взглядов? За репутацию героини войны? Она и сама уже не понимала.       Он вздохнул. Хотелось завыть, заорать, но толку от этого не было. Разве что еще больше напугать ее. Какой в том смысл?       Какой, черт подери, вообще во всем этом смысл?       — Ты переезжаешь в Малфой-Мэнор, — после долгого молчания сказал блондин. — Потому что наследник моей фамилии должен воспитываться там. Кроме того, моя мама сможет обеспечить за тобой должный уход.       — Мои родители тоже могут обо мне позаботиться, — запротестовала гриффиндорка.       — Это не обсуждается, — сказал он. — Хоть раз сделай что-то, не вступая в бесполезный спор. Магия не всесильная, Грейнджер. Ты это знаешь так же хорошо, как и я. И, как помним мы оба, твои родители ни разу не волшебники.       Девушка промолчала. Он был прав. Да и какая, в конце концов, уже разница? Будь он жив, то, по логике вещей, она стала бы его женой. И все равно переехала бы в Малфой-Мэнор.       — Хорошо, — тихо проговорила Гермиона, закрывая глаза и не желая вступать в долгий и бесполезный спор. Она чувствовала себя слишком уставшей, чтобы выдержать словесную битву с отцом своего ребенка.       Убедившись, что девушка уснула, Драко встал и направился на поиски Джинни — ему нужно было кое-что узнать. И это «кое-что» не могло дольше ждать. Он едва не потерял не только любимую, но и ребенка, о котором до недавнего времени вообще ничего не знал.

***

      — Значит, все вот так? — тяжело вздохнул Гарри, выслушав невесту. — Но все же, он имел полное право знать о том, что она беременна. Я могу понять, почему она скрыла это от остальных. Но он — отец ее ребенка.       — Гарри, это ее право, — принялась защищать подругу рыжая. — Они сами разберутся.       Поттер только вздохнул. Час от часу не легче. Если бы он знал, что Гермиона беременна, то ни за что не взял бы ее в Министерство. Привязал бы, запер в башне, но не взял бы.       — Извини, я просто переживаю, — сказал он.       — Я тоже, — ответила Джинни. — Но я надеюсь, что она поправится. Она должна.       — Да, она должна, — повторил Гарри.       Малфой вошел в кабинет врача. Там было пусто. Он хмыкнул — так даже лучше. Никто не помешает и не начнет палить по нему заклятьями, мешая.       Драко сел в кресло, пододвинул к себе лист пергамента, взял перо и вывел следующее:       «Мне нужна твоя помощь. Это касается Гермионы и моего ребенка».       А потом, взяв записку, направился на поиски будущей четы Поттер. Как и ожидалось, он нашел их в приемном покое. Лица у обоих были сосредоточены. Он вздохнул и положил на колени Джинни листок.       — Малфой? — спросил Гарри.       — Нет, твоя бабушка, — огрызнулся блондин. — А кто еще? Вообще головой думать разучился?       — Как я могу тебе помочь? — удивилась гриффиндорка, прочитав записку.       Драко вздохнул и написал захваченным из кабинета карандашом:       «Съезди в Малфой-Мэнор. Покажи моей матери те воспоминания, что ты видела в голове подруги».       — Зачем тебе это надо? — она прищурилась, глядя на листок.       «Наследник Малфоя должен расти в поместье. Кроме того, мама способна позаботиться о ней».       — А что думает сама Гермиона?       «Ты думаешь, я действую без ее согласия?»       — Нет, но я хочу знать.       Гарри внимательно следил за диалогом и молчал. Непривычно быть в стороне, ведь он всегда принимал живейшее участие в жизни друзей. Но на этот раз ее судьбу решал тот, кто имел на это больше прав. И Поттер решил не вмешиваться.       «Я поговорил с ней и она согласна, потому что осознает — в ее нынешнем состоянии нет смысла противиться. Ты ведь и сама понимаешь, что у нее невелики шансы снова стать здоровой. Магия не всесильна. А моя мать способна создать необходимые условия для нее и ребенка».       Джинни задумалась. В словах Малфоя было немало здравого смысла. В конце концов, у Гермионы сложились хорошие отношения с миссис Малфой. Но предугадать реакцию Нарциссы на подобные откровения все равно невозможно.       — А что, если миссис Малфой откажется? — спросила Уизли.       «Святой Мерлин, просто покажи ей эти дементоровы воспоминания».       — Хорошо. Тогда я отправлюсь прямо сейчас, — решила Джинни. — Или нам не следует вот так заявляться к миссис Малфой?       — Я думаю, она поймет и примет нас, — сказал Гарри, и не заметив возражений со стороны невидимого Малфоя, добавил: — Я с тобой, Джин.       — Ой, ну куда же без тебя, патлатенький, — фыркнул Драко.

***

      Гарри не сомневался, что Нарцисса примет их абсолютно нормально, ведь еще зимой она принимала у себя ту самую грязнокровку, с которой ее семья некогда боролась. А год назад спасла его жизнь в Запретном лесу, сказав лишь одно слово — «мертв».       На этом пути Малфоя и Гарри с Джинни разошлись. Блондин направился в палату Гермионы, где они вместе стали ждать новостей как из Малфой-Мэнора, так и от целителей. Ведь гриффиндорка все еще не могла пошевелиться. Слишком серьезные были переломы, полученные во сне, который сон только отчасти.

***

      — Так вот он какой, — изумилась Джинни, трансгрессировав вместе с Гарри на аллею перед старинным особняком.       — К сожалению, — буркнул Гарри, у которого с этим местом были связаны воспоминания, которыми можно пугать маленьких детей. Хотя, что там детей! Любой адекватный человек не захочет пережить то, что пережили Гарри, Рон и Гермиона в этом доме.       «А Добби не пережил», — мелькнула в голове у Поттера непрошенная мысль.       И эта мысль отразилась острой болью где-то в области сердца, на миг сжавшегося от укола совести. Он винил себя в смерти домовика. Шрам от этой потери в душе Гарри был ровно такой же формы, как в груди маленького домового эльфа, полученного от смертельного оружия Беллатрисы Лестрейндж, которая с безумными глазами отнимала жизнь у невинных существ. И ни разу не пожалевшая о том.       Когда Джинни и Гарри миновали большую часть аллеи, которая на сей раз была в полном цвету, перед ними материализовался эльф.       — Мистер Поттер? — обратился он к вновь прибывшим. — Чем мы обязаны вашему визиту?       Джинни удивилась. Неужели ее жениха знают даже среди эльфов? Впрочем, чему тут удивляться? Ох уж эта знаменитость.       — Здравствуй, — поздоровались ребята с маленьким помощником. — Нам нужно увидеться с миссис Малфой. Нам очень жаль, что мы без предупреждения, но обстоятельства не позволили сообщить о своем прибытии.       — Тинки сейчас оповестит хозяйку, не беспокойтесь, — с этими словами домашний эльф растворился в воздухе, а Поттер и Уизли продолжили свой путь. Когда они подошли ко входу в роскошный особняк, дверь гостеприимно открылась, и на пороге они увидели давно уже не молодую женщину.       — Добрый день, мистер Поттер, — сдержанно поздоровалась Нарцисса и перевела взгляд на спутницу Гарри.       — Джинни Уизли, — постаралась улыбнуться рыжая. Она никогда не общалась с этой женщиной, но со слов Гарри была достаточно высокого о ней мнения, хотя некогда мать Драко была их врагом.       — Прошу, пройдите в дом, — жестом пригласила Нарцисса парочку в дом. — У вас что-то случилось, раз вы без предупреждения?       — Простите нас, — начал Гарри. — Надо было сообщить вам о грядущем визите, но у нас действительно неприятности.       — Я вас слушаю, — женщина присела на диван в приемной и кивком указала, чтобы Гарри и Джинни располагались тоже.       — Понимаете, это касается… — Поттер никогда не отличался красноречием, особенно когда дело касалось таких серьезных моментов. Сейчас он совершенно не знал, как объяснить миссис Малфой то, что объяснить было крайне необходимо. — Это касается, Гермионы и…       — С мисс Грейнджер что-то стряслось? — на лице Нарциссы промелькнула тень беспокойства.       Гарри снова замялся и умоляюще посмотрел на свою невесту. Джинни без слов поняла его и решила взять инициативу в свои руки.       — Миссис Малфой, — вежливо обратилась девушка. — Гарри хочет сказать, что это касается Гермионы и вашего сына. Я не смогу вам это объяснить, но прошу дать мне возможность показать вам свои воспоминания. Это намного упростит задачу.       — Драко? — голос миссис Малфой слегка дрогнул, но она продолжила держаться, как положено истиной аристократке. — Вы что-то узнали о его убийце?       Джинни и Гарри переглянулись и одновременно тяжело выдохнули. Бедная Нарцисса даже не представляла, насколько много и, в тоже время, ничтожно мало они узнали об убийце ее единственного и горячо любимого сына.       — Можно и так сказать, — ответила Джинни.       — Что же, — помедлила хозяйка Мэнора. — У нас есть Омут Памяти. Следуйте за мной.       Миновав несколько коридоров и залов, они оказались около дубовой двери, которую Нарцисса открыла с помощью неведомого ни Гарри, ни Джинни заклинания.       — Проходите, — пригласила светловолосая женщина. — Здесь хранятся воспоминания многих поколений нашей семьи. Свои я тоже последнее время оставляю здесь. «А свое сердце я уже давно оставила у могилы Драко» — подумала Нарцисса, но не произнесла эту, бесконечно рвущую ее душу, фразу вслух.       Взорам ребят открылась просторная комната, в которую солнечный свет почти не проникал из-за плотных штор, спрятавших за собой окна. Высокие стеллажи по периметру комнаты напоминали библиотеку, вот только вместо книг и фолиантов на них поблескивало бесконечное множество пробирок и емкостей с серебристой жидкостью. Сам Омут Памяти стоял в центре, закрытый деревянными дверцами, но Гарри сразу его узнал — он часто видел подобное в кабинете Дамблдора.       — Мисс Уизли, — обратилась Нарцисса к Джинни, — вы знаете как извлекать воспоминания?       — Теоретически, — ответила рыжая и направила волшебную палочку на свой висок.       В это время Гарри с Нарциссой открыли створки Омута Памяти, и Джинни, сумевшая все же извлечь нужные воспоминания, направила сверкающую в полумраке серебром ниточку в каменную, покрытую рунами, чашу перед ней. А затем они вместе с миссис Малфой нырнули в пучину памяти, которая завертелась и уволокла их в глубины подсознания.       Джинни решила показать тот минимум воспоминаний, который должен был рассказать миссис Малфой о событиях последнего года. Большая часть принадлежала Гермионе. Это были воспоминания, полученные Джинни в процессе обучения Гермионы Окклюменции. Рыжая гриффиндорка так же добавила последние эпизоды и фрагменты, в которых Нарцисса увидела их письменный диалог с Драко.       Все путешествие по воспоминаниям Джинни не смотрела на Нарциссу и Гарри, хотя ощущала их присутствие. Лишь изредка она краем глаза замечала неестественно прямой стан миссис Малфой. Девушка не хотела даже знать, что сейчас чувствует эта женщина, потому что стоило ей только задуматься об этом и гриффиндорка сразу же ощущала неприятный сгусток чего-то горького в своем горле.       Джинни думала, каково это — похоронить своего единственного ребенка? Ее мать, всеми любимая Молли Уизли, очень долгое время не могла прийти в себя после утраты Фреда. Но ведь у нее остался муж, остались они все. А у миссис Малфой не было никого. Она была совершенно, до опустошения, одна.       Как тень, она ходила по своему поместью, которое стало ей до тошноты и боли в груди омерзительным. Это была ее личная клетка, ее тюрьма из миллиона счастливых воспоминаний и моментов, которые уже никогда не воскреснут. Мертвые не возвращаются с того света, но они остаются навсегда с нами, глубоко внутри надрывной болью. И эта боль со временем стихает и превращается в нечто другое, что-то теплое, делающее нас сильнее.       Но так бывает не всегда. Некоторые раны кровоточат вечно. И смерть Драко — одна из таких ран.       С этими мыслями Джинни, вместе с Гарри и Нарциссой, вынырнула из Омута Памяти. Гробовая тишина повисла в комнате, кажется, замерло время и даже само бытие зависло в пространстве. Как в замедленной съемке гриффиндорка повернула свое лицо в сторону миссис Малфой.       Или, точнее, того, что от нее осталось.       Джинни на всю оставшуюся жизнь запомнила этот момент, потому что он, как огромная клякса на чистой бумаге, въелся в ее душу и навсегда остался там. Она никогда не забудет лицо миссис Малфой в ту минуту и будет с каким-то болезненным восхищением воскрешать его снова и снова.       Ни один мускул не дрогнул на лице Нарциссы. Ее стройная фигура, как гранитная глыба, неподвижно стояла на месте, пока еще сухие глаза смотрели перед собой. Казалось, что за это путешествие по воспоминаниям, она постарела не меньше, чем на десять лет.       Когда девушка разглядела лицо миссис Малфой, холодок пробежал по ее позвоночнику, а в груди образовалась такая зияющая дыра, в которую мог поместиться весь Хогвартс. Это было лицо абсолютно мертвого человека. Каменная маска, ни выражающая ровным счетом ничего. А в глазах звенящая пустота, пугающая и страшная, как сама смерть. Единственным признаком, что перед ними был живой человек, стали две сияющие в свете Омута дорожки слез на ее щеках.       Умеют ли камни плакать? Вот вам и ответ.       Гарри, который видел, как несчастная миссис Малфой рыла голыми руками землю на могиле своего сына, не мог выдавить из себя ни слова. Немая боль иногда намного более кричащая. Она как зажившая рана с заразой внутри. И эта зараза расползается змеями по всему организму, медленно и мучительно убивая носителя. От нее нет спасения, нет лекарства. Остается только ждать, когда этот яд достигнет сердца и поглотит его.       Будущая чета Поттеров переглянулась, когда Нарцисса сделала насколько шагов вперед и оперлась одной руку о каменную чашу, глядя в ее глубину, будто пытаясь найти там то, что давно потеряла.       Джинни и Гарри продолжали молчать. Оба прекрасно понимали, в каком состоянии сейчас находится эта женщина, стоящая перед ними. Поэтому им оставалось только ждать, когда она совладает с бурей, захлестнувшей ее душу смятением, надеждой, радостью и невыносимой болью.       Нарцисса последний раз взглянула в бездну Омута, запрокинула свою, уже тронутую сединой, белокурую голову, словно в безмолвной мольбе к безучастному небу, а потом выпрямилась и повернулась к ребятам. В голубых глазах блеснули слезы.       — Мне нужно видеть мисс Грейнджер, — ровным голосом произнесла хозяйка особняка. — Немедленно.       — Мы как раз собирались после того, как предупредим вас, отправиться за Гермионой, — произнес Гарри.       — Мистер Поттер, у вас есть дети? — резко спросила Нарцисса.       — Нет, — замялся гриффиндорец.       — Тогда, прошу, не вмешивайтесь. Я сделаю все сама, — ответила миссис Малфой и, смахнув шелковым платком стоявшие в глазах слезы, направилась к выходу. — Попросите Тинки приготовить все к приезду мисс Грейнджер. Пусть она вызовет доктора Уинтера. Мы будем к вечеру.       С этими словами Нарцисса вышла из комнаты воспоминаний. Гарри уже был готов броситься за ней, когда был остановлен схватившей его за локоть Джинни. Оказалось достаточно одного взгляда, чтобы он все понял.       Сейчас не его время геройствовать.       Он должен был сделать все так, как сказала миссис Малфой. Возможно, она была в чем-то неправа, возможно, было бы лучше, чтобы они доставили Гермиону в Мэнор. Единственное, в чем она была права, так это в том, что она — мать.       И поэтому сейчас, идя по длинному белому коридору, в который она трансгрессировала минутой ранее, Нарцисса Малфой, не задумываясь, убила бы любого, кто помешал бы ей достичь цели.       Она без труда нашла палату Гермионы, хотя едва ли могла вспомнить, когда была в больнице Святого Мунго. У Малфоев был своей личный целитель, проверенный годами, точно так же как и у Блэков. Войдя в палату Гермионы, она без церемоний направилась к неподвижно лежащей девушке.       — Здравствуй, Гермиона, — поздоровалась миссис Малфой.       — Мам? — Драко, как обычно, остался незамеченным ею. Он сидел около гриффиндорки, когда его мать вошла в палату. Ее он не ожидал увидеть, если честно.       — Здравствуйте, миссис Малфой, — выдавила из себя болезненную улыбку девушка. Она хоть и пришла в себя, но все еще была ужасно слаба. И эта слабость будто только увеличивалась с каждой минутой.       — Он здесь? — спросила Нарцисса и оглянулась, словно надеясь увидеть Драко.       — Да, — тихо ответила Гермиона и посмотрела в сторону, где стоял блондин.       При виде матери зияющая дыра в его груди снова начала расползаться, вызывая ноющую боль во всем теле. Горький комок подступил к горлу, но он сдержался, прекрасно понимая, что сейчас его проблемы находятся на втором месте. Главное — позаботиться о Гермионе и их малыше.       Нарцисса посмотрела в ту сторону, куда был направлен взгляд девушки, и улыбнулась. В ее глазах стояли слезы, которые еще раз отозвались болезненным спазмом под сердцем Малфоя.       — Здравствуй, Драко, — произнесла Нарцисса и потянулась рукой в пустоту.       Ответом на ее приветствие послужил шелест листов бумаги на столе. И этот звук был, наверно, самым многословным и красноречивым приветствием, который когда-либо слышала Гермиона.       В ту же минуту вошел Генри Хоггарт, целитель Гермионы. Он удивленно посмотрел на миссис Малфой, потом на свою пациентку и сделал несколько шагов в сторону ее кровати.       — Миссис Малфой, добрый день. Чем обязан вашему визиту? — конечно, он знал Нарциссу. В волшебном мире она была весьма известной персоной.       — Я приехала за мисс Грейнджер, — ответила она и подошла к Гермионе, словно зная, что сейчас последует ряд возражений на этот счет.       — Но состояние мисс Грейнджер нестабильно, — запротестовал Хоггарт. — К тому же, насколько я знаю, вы не являетесь ее родственницей. Ей нужен покой.       — Ей нужен надлежащий уход, мистер… — она вопросительно посмотрела на врача.       — Хоггарт. Генри Хоггарт, — наконец представился мужчина.       — Прекрасно! Так вот, мистер Хоббарт, — продолжила Нарцисса, а Гермиона лишь отметила про себя, что Малфой бы наверняка точно так же бы исковеркал фамилию этого, теперь уже несчастного, врача.       Ох уж эти аристократы.       — Эта юная мисс отправится со мной! У нас есть семейный целитель, он позаботится о ней. И я не спрашиваю вашего разрешения, — отчеканила Нарцисса и начала что-то доставать из небольшой сумочки.       Сейчас аристократичная и хрупкая блондинка была похожа на медведицу, которая защищает своих медвежат. Она была готова абсолютно на все, просто сдерживала себя. Но, пойди что-то не так, она бы голыми руками разорвала глотку каждому врачишке в этой больнице.       — Но… — снова начал Хоггарт. — Мы не провели все нужные тесты, не сделали все анализы! К тому же…       Он не успел договорить, потому что миссис Малфой вложила ему в руку весьма увесистый мешочек, извлеченный из сумки. По характерному звуку Гермиона сразу же поняла, что находится в нем.       — Я, надеюсь, мы договорились? — Нарцисса изящно изогнула бровь.       — В таком случае, забирайте ее, как можно скорее, — ответил целитель и, спрятав мешочек за пазухой, вышел из палаты.       — Видишь, как решаются проблемы в высшем обществе? — обратился Драко к Гермионе. На его лице сияла победная улыбка.       — Деньги — не самое главное, — ответила ему девушка, а затем добавила, увидев непонимающий взгляд Нарциссы. — Это… с Драко.       Нарцисса лишь слегка улыбнулась, как будто поняв, что сейчас произошло, и начала хлопотать над Гермионой. Потребовалось совсем немного времени, чтобы кровать Гермионы, а вместе с ней и сама девушка, стали относительно невидимы. Взмах волшебной палочкой — и Гермиона вместе с ложем начала парить в воздухе.       Плывя по коридорам больницы, Гермиона задумалась, насколько высоко ценится в волшебном мире фамилия «Малфой». Она и раньше это понимала, но сейчас, когда никто не задал Нарциссе ни одного вопроса, девушка ощутила это особенно остро. Все лишь почтительно расходились, уступая миссис Малфой дорогу.       На улице их уже ждала большая машина, из которой, завидев Нарциссу, выскочил невысокий мужчина.       — Вы как раз вовремя, — сдержанно улыбнулась ему белокурая женщина. — Все сделали, как я просила?       — О! Разумеется, миссис Малфой! — ответил мужчина и открыл дверь в машину, которая стала расширяться, чтобы кровать Гермионы смогла попасть в салон авто, которое оказалось значительно просторнее, чем казалось снаружи.       Внутри было много свободного места, несколько сидений, достаточно высокие потолки и богатая обивка. Гермиона изумленно рассматривала убранство, пока миссис Малфой отдавала какие-то указания мужчине, который, по всей видимости, был водителем.       — Что, Грейнджер, никогда не ездила в волшебном такси? — хмыкнул Малфой, устраиваясь рядом с ее кроватью на одном из диванов.       — Я ездила в обычном такси, — просто ответила девушка. Ей сейчас не хотелось абсолютно ничего. Все ее тело было словно пронизано острыми иголками, которые отмирали одна за одной, оставляя после себя непонятное чувство опустошенности. Все это гриффиндорка списывала на действие инъекций и зелий, которыми ее напичкали целители.       — Что значит — в обычном? — не понял блондин.       — Это значит, что оно не расширяется по твоему желанию, — устало ответила Гермиона.       Малфой что-то хотел еще добавить, но в салон вошла его мать, и он решил промолчать. Миссис Малфой опустилась на диван и, повернувшись к водителю, бросила:       — Поезжай, — затем она повернулась к лежащей Гермионе: — Все будет в порядке, милая. Уже скоро мы будем в Мэноре и тебя осмотрит нормальный целитель.       — Спасибо, — выдавила из себя Гермиона. — Я так вам обязана.       — Не придумывай, Гермиона, — Нарцисса осторожно взяла девушку за руку и улыбнулась ей. — Мой сын правильно сказал, что наследник должен находиться в Малфой-Мэноре. И ты, разумеется, тоже, как мать будущего наследника.       Гермиона в ответ благодарно сжала слабыми пальцами руку миссис Малфой и стала смотреть в окно, за которым с бешеной скоростью сменялись пейзажи, однако в салоне авто все оставалось неподвижным, будто они и не ехали.       Вот что значит волшебное такси высшего уровня. Это вам не Ночной Рыцарь…       В скором времени она уснула, совершенно не боясь быть настигнутой во сне Тенями, ведь в больнице ей давали зелье, чтобы спать без сновидений. Как оказалось, весьма сильная штука, отключающая импульсы мозга, отвечающие за сны. Именно за эти импульсы и дергали обычно Тени, но в этот раз они были бессильны.

***

      Гермиона проснулась из-за голосов, которые начали слишком бурно что-то обсуждать. С трудом открыв глаза, девушка обнаружила, что оказалась в светлой комнате, которая совсем не вязалась с мрачным поместьем Малфоев. В прошлый раз ее покой был совершенно иным. Сейчас же окружающие Гермиону стены и убранство нравились ей куда больше. Нежные тона придавали очарование и без того милой комнатке.       — Привет, — тут же услышала гриффиндорка. Малфой сидел рядом с ней.       Интересно, он вообще отходил от нее?       Судя по замученному взгляду — нет.       — Привет, — с трудом произнесла Гермиона в ответ. Язык почему-то плохо слушался ее.       — Пока ты спала, тебя осмотрел доктор Уинтер. Это наш семейный целитель, — стал говорить Драко, когда в комнату вошли Гарри и Джинни.       — Гермиона, ну как ты? — тут же спросила рыжая, безумно переживающая за подругу.       — Все нормально, — через силу ответила Гермиона и хотела протянуть руку к друзьям, но не смогла.       Она не чувствовала ее.       Непонимание отразилось на ее лице. Она попробовала пошевелить другой рукой, но поняла, что так же не чувствует ее. Ноги тоже не слушались девушку, она просто-напросто не ощутила их.       Непонимание на ее лице сменилось ужасом, и она вопросительно посмотрела на друзей и Драко. Только теперь она заметила на их лицах глубокую печаль.       — Ты сказал ей? — тихо спросил пустоту Гарри, прекрасно понимая, что Малфой его слышит.       — Что сказал? — тут же переспросила Гермиона и посмотрела на Драко, чье лицо было белее снега, а усталые глаза говорили многое. Не только она пережила за это время несчетное количество потрясений, ему досталось не меньше. И эта новость от их семейного врача…       — Гермиона, дело в том… — начала Джинни, но Гарри ее остановил. Это должен был сделать Малфой.       То, что сейчас творилось внутри Драко, сложно было описать. Это было полное отчаяние, полная негасимого огня бездна, в которую он с головой окунулся. И найти нужные слова он просто не мог. Тяжесть, которая сейчас сковала его язык, висела камнем на его шее. Малфой молчал, стараясь не смотреть в лицо Гермионе, на котором начало проявляться понимание.       Наконец, он тяжело вздохнув и, подняв веки, устремил свой взгляд на любимую девушку:       — Ты никогда не сможешь ходить. Прости.       С этими словами Малфой встал и, выйдя из комнаты, хлопнул дверью.       И в этом хлопке набатом звучало лишь одна фраза.       Никогда. Не сможешь. Ходить.