Запах солнца

С трудом распахнув налитые свинцом веки, Бэкхён некоторое время перебарывал резкую непрерывную боль в разбитом затылке, прежде чем понять, что происходит. Тело, тонущее в подушках и одеялах, заныло, когда омега рывком привёл его в сидячее положение. Это его комната, та же кровать, то же окно, зашторенное шторами из плотной тёмной ткани, те же стены и двери, но Бэкхён чувствовал, что это не его дом. Это всего лишь место, которое полностью копирует прежнюю квартиру. Где-то в груди зародилось ощущение безумной грусти, медленно растекавшееся по всему телу. Это чувство хотелось выблевать, вырвать, избавиться от него любым возможным способом, лишь бы не осязать давление, которое вот-вот разорвёт его изнутри. Осознание того, что Лухан мёртв, ещё не укладывалось в голове парня, несмотря на то, что он своими глазами видел, как выстрел прошиб его грудь. Прижав ладони к глазам, которые уже начало жечь из-за зарождающихся слёз, Бэк собрался с силами, чтобы подняться и сделать хоть что-нибудь. Он не знал, где находится и что с ним будет, но оставаться тут точно нельзя. Даже если силы не равны, даже если шансов почти нет — нельзя не пытаться. Вскочив на ноги, он первым делом ужаснулся тому, что был одет в ту одежду, которую оставил дома: мягкие байковые штаны и растянутая футболка из серого хлопка. Нервно кусая губы, Бэкхён прислонился к стене, обхватив голову руками. Мыслей почти не было, только чувства: страх, скорбь, желание поскорее выбраться и забыться в объятиях Чанёля, не стесняясь плакать о произошедшем, плакать о Лухане, который пожертвовал своей жизнью. Чтобы выбраться, нужно думать. Омега попытался мыслить здраво, как его учил Чунмён. Будучи похищенным, первым делом надо узнать, кто и зачем это сделал, численность противников, их оружие, количество выходов, а позже с этими данными выстраивать какой-либо план. За несколько шагов добравшись до завешенного окна, парень швырнул плотные шторы по сторонам. — Чёрт возьми… — проскулил Бэкхён, когда понял, что видом из его пристанища является глухая бетонная стена высотой примерно около четырёх метров, почти касающаяся темнеющего неба и стоящая на расстоянии вытянутой руки от стены этого помещения. Плюс ко всему прямо перед замызганным стеклом мрачно нависала чёрная кованая решётка. Сбежать из окна невозможно. В комнате было две двери: одна, судя по расположению, служила выходом, а вторая… Подскочив к ней, парень тревожно дёрнул ручку, готовый к нападению, но его встретила лишь темнота. Это была ванная комната, резко отличавшаяся от бёновой. Вместо просторной чаши ванны в захудалой комнатушке с обшарпанными стенами стоял душ, унитаз ютился в уголке, а рядом с ним нависала раковина с зеркальным шкафчиком над ней, на этом убранства заканчивались. Обречённо вздохнув, он без особого желания поплёлся к оставшейся двери. Было страшно, но желание убраться оттуда пересилило. Прикрыв глаза, Бэкхён замер у двери, выравнивая дыхание — нельзя показывать, если тебя что-то пугает. Распахнув глаза, он принялся с остервенением колотить прочную дверь, прислушиваясь к гулким ударам. — Эй твари, не хотите со мной поздороваться?! — кричал он, одновременно вслушиваясь в невнятный шепот по ту сторону.— Может, сразу убьёте? Терроризируя дверь, Бэкхён пришёл к выводу, что это бесполезно, и отошёл к противоположной стене, окидывая взглядом дубликат его спальни. Уткнувшись в стену спиной, от незнания что делать, парень сполз по ней и уселся на полу, обнимая свои колени. Когда тебя похищают люди, убившие твоего близкого друга, ты готов к любой жестокости: отсутствию еды, воды и света, дни напролёт без сна, заточение в подвале, пропахшем нечистотами, ограничение движения наручниками или верёвками. Чего невозможно ожидать, так это того что ты очнёшься в почти собственной комнате, в мягкой кровати с постельным бельём, приятно пахнущим ополаскивателем. И для Бэкхёна это было выше его понимания. От подобной картины ещё больше становилось не по себе. Будто от всех предметов в комнате пускалась липкая, склизкая паутина, лезущая в глаза, пристающая к волосам и опутывающая шею, мешая дышать. Будто вместо воздуха в ней витал отравленный газ, готовый в любую минуту отнять жизнь Бёна. Нет, он не будет спать в этой обманчиво мягкой кровати, он вообще не будет спать. Просто сидеть на холодном полу, чувствуя, как немеет тело. Лучше он сам будет себя мучить, чем принимать ложную доброту, грозившуюся обернуться несчастьем в любую секунду. Дверной замок начал издавать характерный звук, когда в нём зашевелился ключ, и дверь со скрипом распахнулась. Из неизвестности появилось двое альф-охранников или, правильнее сказать, жестоких убийц. В одном из них Бэкхён узнал мужчину, убившего Лухана. — Сука, — едва слышно прошипел Бэк, исподлобья смотря на них. Он бы хотел наброситься на бородача в рубахе и джинсах и молотить кулаками его лицо, пока то не превратится в кровавое месиво, пока он не захрипит, прося пощады, пока из его лёгких не прекратит выходить воздух, а гнилое сердце разносить кровь. Но омега не мог этого сделать, они вооружены и как минимум вдвое сильнее его в физическом плане. К тому же, наверняка там, где они находятся, ещё десяток таких же. Однако от испепеляющего взгляда Бёна бородатый повёл плечом и сказал что-то на китайском, развернувшись к двери. Бэкхён с недоверием уставился на то, как они ретируются к выходу, вставая по обе стороны от него. Парень громко хмыкнул — они серьёзно думают, что он сбежит сейчас? В коридоре послышались неравномерные шаги, а минутой позже в дверном проёме замер тот, кого Бэкхён возненавидел за эти месяцы больше, чем кого-либо в своей жизни. Лицо, почти не изменившееся с последней встречи, оставалось по-прежнему отвратительно отталкивающим: маленькие чёрные глаза так же нездорово блестели, тонкие губы поджимались в подобие улыбки, темные, низко опущенные брови повисли где-то на лбу, редкие волосы были старательно уложены. — Я же говорил, что мы встретимся, — мерзким, как и он сам, голосом сказал мужчина. От этих слов хотелось закрыть уши руками и никогда не слышать вновь. Когда его рука в очередной раз неестественно передёрнулась, мужчина, хромая, двинулся вглубь комнаты, чтобы устроиться на незаправленной кровати. — Как спалось? — спросил он Бэкхёна, смотрящего на его настолько желчно и свирепо, что от такого взгляда хотелось попрощаться с жизнью, но мужчина будто не замечал этого. — Почему ты сидишь на полу? Холодно. Как ты потом рожать будешь, подумал? — не сбавлял обороты он. — Знаешь, мне не нравится то, как ты себя ведёшь. Будто жертва какая-то, — словно в действительности недоумевал мужчина. — Ты ебанутый?! — неожиданно закричал Бён, вскакивая на ноги. Встрепенувшиеся охранники вскинули на него пистолеты, но сидящий на кровати помотал пальцем в воздухе, мол, не надо, и альфы послушно опустили оружие. — Ты некрасиво выражаешься, Бэкки, — холодно проговорил он, обращая спокойный взор на покрасневшего от злости омегу. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ТАК МЕНЯ НАЗЫВАТЬ, ТВАРЬ! — Бён кинулся на него, не в силах больше сдерживаться. Он ударил наотмашь, проехавшись плотно сжатым кулаком по скуле ублюдка, уронив того на кровать. Прежде чем он пристроился рядом, для того чтобы продолжить, один из подлетевших охранников оттащил его в сторону, держа под мышками, а второй помог хозяину подняться. Тот с недовольством потирал раскрасневшуюся щеку, а потом заговорил: — Ты очень меня расстроил. Я зайду через пару часов, чтобы посмотреть, как ты ужинаешь, надеюсь, к этому времени ты придёшь в себя, — устало прогнусавил мужчина, степенно поднимаясь на ноги и хромая к выходу. Как бы ни старался Бэкхён, вырваться ему не удавалось, а держащий его альфа только сильнее впивался в кожу руками. Когда шаги в коридоре утихли, в открытой двери Бэкхён смог разглядеть лестницу, ведущую наверх. Спустя некоторое время охранник решился отпустить омегу, но тот рванул к выходу, и, выбежав наружу, резко остановился, рассматривая коридор, стараясь запомнить как можно больше, прежде чем ругающийся на китайском мужчина не схватит его за шиворот и не затолкает обратно. Прикрыв ресницы, парень мысленно воссоздал планировку того, что успел увидеть. Коридор длинной в несколько десятков метров с одной стороны обрывался стеной, выкрашенной в синий, а с другой поворотом в неизвестность. По всей его длине то и дело зияли либо другие проходы лабиринтов коридоров, либо тёмные двери. Бэкхён обессилено рухнул на пол, устало потирая шею и раскачиваясь из стороны в сторону. То, что происходило, неожиданно напомнило ему детдом. Когда старшие альфы, раздражённые непокорным нравом Бэкхёна, запирали его в одной из кладовок, обещая вернуться и поговорить. Он просто сидел на полу, рассматривая собственные ладони и стараясь не плакать. Тогда Бён не мог никуда сбежать и ничего сделать, единственное, что представлялось возможным — это просто сидеть и ждать своих мучителей, которые непременно вернутся для того, чтобы издеваться над ним. Он как и раньше хрипло звал Чанёля, в душе надеясь, что это не бессмысленно. Спустя некоторое время, которое превратилось для Бэкхёна в бесконечность, в комнату и правда вернулись люди. Двое охранников и ненавистный Бёну Ван Юн Цюань, на самом деле являвшийся настоящим сыном Паков. На одной их его щёк расплылась небольшая гематома, которая останется там на несколько дней благодаря омеге. — Надеюсь, тебе понравится мясо, которое приготовили мои повара. Занесите стол и стулья, — визгливо потребовал мужчина. Буквально спустя мгновенье в комнату ворвались трое альф, которых Бэк прежде не видел, поставивших мебель посреди комнаты. Ещё через какое-то время в комнате закружилось двое бет, старательно расставлявших тарелки на столе. Бэкхён, сидящий в углу комнаты, мысленно делал заметки о присутствующих. Все альфы — явно охранники, за поясами у которых холодеют заряженные пистолеты. Беты, как посудил Бён, — обслуживающий персонал, который явно не сможет причинить ему вреда. Значит, охранников было как минимум пять. Дождавшись, когда лишние люди покинут помещение, мужчина потёр руки об жёсткую ткань строгих брюк. — Бэкки, иди кушать, — слащаво проговорил он, отчего Бэкхён почувствовал, как к горлу подступает рвота. Нет, так он есть точно не сможет. Медленно поднявшись на ноги, Бён слабо поморщился от ощущения, возникшего в затёкших конечностях. Вымеряя каждый шаг, омега с трудом сохранял внешнюю спокойность, изо всех сил стараясь не сорваться раньше времени. Вплотную подойдя к столу и рассматривая довольное лицо мужчины, расстилающего шёлковую салфетку на бёдрах, Бэкхён рывком перевернул стол, опрокидывая посуду и еду на сидевшего. — Иди нахуй, ублюдок! Ненавижу тебя! — взвизгнул Бэк и вжался в стену, замечая, как обозлённые охранники вновь двигаются на него. Но не достигнув омеги, они остановились, послышался голос, ещё противнее звучащий на китайском. Запачканный мужчина что-то сказал им и покинул комнату, не дожидаясь альф. Бён продолжал неподвижно стоять, вслушиваясь в тишину. Зрачки быстро бегали по комнате, а пересохшие губы едва заметно подёргивались. Одиночество продолжалось недолго: в помещение вбежали всё те же беты, с низко опущенными головами и принялись собирать осколки и еду, испачкавшую паркет. — Как отсюда выйти? — спросил он их, но не заметив ответной реакции, подошёл ближе. — Эй, вы меня слышите? — сорвался на хриплый крик омега. — Конечно, слышат, они же не глухие, — хмыкнул вновь вернувшийся переодетый мужчина. — Просто в Китае не говорят на корейском, — пожал плечами он. — Здесь я единственный твой собеседник. Бэкхён вскинул брови. — А кто сказал, что я буду когда-нибудь с тобой разговаривать?! — Тогда будешь слушать. Мне без разницы, сладкий. Сейчас главное, что ты мой, — криво улыбнулся он, сотрясаясь всем телом от очередного рывка рукой. Бэкхёну стало дурно от подобных слов. Нет. Он не его. И никогда им не станет. В очередной раз в комнате появились уже знакомые Бёну альфы. Выслушав приказ от босса, из которого омега ничего не понял, мужчины устрашающе двинулись на сероволосого. Наверное, нормальной была бы реакция, когда Бэк, сумасшедше визжа, колотил бы альф ногами и руками, брыкался, только зля их, но омега выбрал другую тактику, он стоял спокойно, словно стена, и послушно уселся на стул, когда его пихнули мужчины. Связав руки за спиной, прикрепив ноги к деревянным ножкам, а тело прочно пригвоздив к спинке, охранники ушли. — Так боишься, что я тебя убью, что попросил связать? — язвительно протянул сероволосый, смотря на мужчину сверху вниз. — Не боюсь, просто осторожность, не больше, — всплеснул руками он, придвигая стул, чтобы сидеть напротив Бёна. — Мне кажется, тебе должно было тут понравиться. Это полностью воссозданная комната из твоей квартиры, а ты всё время сидишь на полу… Может, лучше сделать для тебя новую комнату… Что думаешь? — Думаю, как хорошо было бы тебя убить, мразь, — ядовито прошипел омега. — Вот зачем ты так? — обиженно содрогнулся мужчина. — Я же всё делаю чтобы тебе было хорошо. Сил не жалею. Единственный плохой человек — это твой бывший парень, — будто сам себе объяснял он, не отрывая взгляда от сероволосого. — Он украл мою жизнь! Родителей, друзей, тебя! Он — моя тень! — апострофировал он. Бэкхён искренне не понимал, о чём говорит этот сумасшедший, и старался игнорировать резкое желание не слушать все эти слова. Хоть и омега не знал причины, по которой Чанёля усыновили, он бы предпочёл остаться в неведении, нежели выслушивать это от подобного человека. — Ах, ты же не знаешь… Твой бывший — детдомовец, настоящий владелец той жизни, которой он живёт — я. Наверное, он не так уж и хорошо знал Бэкхёна, если упустил тот момент, что Бён именно в детдоме встретил Чанёля. — Это его жизнь, чокнутый! Тебе бы и половины того, что есть у Чанёля, не досталось! — неистово завопил парень. — НЕТ! Это моё имя! ОН УКРАЛ ЕГО! Ты не можешь звать его так! — неожиданно начал истерить мужчина, представая перед Бэком во всей его ненормальности: тело колотило неестественной дрожью, глаза воспалились и, казалось, вот-вот собирались покинуть свои орбиты, а на шее вздулась толстая вена. Через секунду он сжал кулаки и прикрыл глаза, стараясь вернуть потерянное самообладание. Нет… С ним явно что-то не в порядке. И от этого чего-то Бэкхёну становилось не на шутку страшно.  — Давай не будем говорить об этом человеке в моём доме, а сейчас ты должен есть. Подозвав бет, которые неожиданно выскочили из-за двери, мужчина принял из их рук тарелку с крем-супом и ложкой, шёлковые салфетки они оставили рядом с ним и безмолвно удалились. — Ты должен больше есть, мне не нравится твоя худоба, — всё ещё дрожащим голосом пробубнил он. — Да мне похуй что тебе нравится, — пропустив эти слова мимо ушей, мужчина набрал содержимое тарелки в руку и поднёс к губам омеги. — Открывай рот, — Бэк метнулся головой в сторону. Он ни за что не примет из его рук еду. — Бэкхён, не разочаровывай меня, — отчеканив это, Ван Юн поставил ёмкость на некогда опрокинутый стол и свободной рукой развернул лицо омеги на себя. Брови сероволосого упали к переносице, а между ними залегла глубокая складка. Но парень по-прежнему сидел, плотно сомкнув губы. От подобной непокорности с его стороны мужчина с силой надавил тому на щёки, и рот предательски распахнулся. Едва не взвыв от досады, Бэкхён почувствовал, как в рот ему вливается тёплая жижа, вкуса которой он не ощущал. — Ну вот, не так уж и сложно, — скривился в улыбке сын Паков, потянувшись за следующей ложкой. Но улыбка тут же сползла: Бэкхён выплюнул то, что было у него во рту, прямо на лицо мужчины. Опустив ложку обратно, он спокойно взял салфетку в руку, после чего обстоятельно стёр то, что стекало по его щекам, а после, кольнув Бёна взглядом, покачал головой. — И зачем ты так? — задавал риторический вопрос он. — Тебе нужно есть, — упрямо давил он. — Не собираюсь я жрать то, что ты даёшь, — зло выдохнул сероволосый, наблюдая за тем, как меняется выражение лица у Ван Юна или как его звать. — Ладно, — на удивление просто сказал он. — Я не буду тебе пока ничего давать. Дождусь, когда ты сам начнёшь вымаливать у меня еду. Вот тогда я, возможно, буду великодушен и покормлю тебя. А сейчас спокойной ночи, Бэкки. Надеюсь, скоро ты поймёшь свои ошибки и начнёшь вести себя достойно, — тоном, не терпящим возражений, проскрипел мужчина и, напоследок кинув взгляд на связанного омегу, ушёл. Даже если Бэк будет умирать, он не примет ни крошки из рук этого ублюдка. К тому же, Чанёль найдёт его намного раньше, чем он начнёт загибаться от голода, так ведь?