Мир меняется

      Ближе к рассвету, когда мы слегка поостыли и просто обнимали друг друга, лежа в постели, Харр вдруг сказал: — Кстати, а амулет, который ты мне дал, он на Балу слегка завибрировал в один момент, но быстро перестал. Это нормально?       Я насторожился. — Нет, это совершенно не нормально. В смысле нормально, если кто-то пытался оказать на тебя какое-то магическое воздействие, а это мне совсем не нравится. Когда это было?       Встревоженный моим обеспокоенным видом, Харр нахмурился: — Ну, когда я был у Михаэля в комнате с девушками… — Мне нужно это увидеть. Это не прихоть, мальчик мой. Все действительно очень серьезно. Я должен знать, что именно случилось: вероятно, то, на что отреагировал медальон, причиняет тебе вред.       Харр вздохнул, отвел глаза, но без лишних споров передал мне картинку-воспоминание.       Момент, конечно, волнующий. В другой ситуации я наверняка как-нибудь это откомментировал бы, но не сейчас.       Сейчас меня волновало совсем другое, потому я спокойно и чуть отстранено, но вместе с тем внимательно, следил за тем, как мой мальчик ласкает служанку Михаэля. Не ту, рыжую: она сидит на постели рядом и жадно смотрит за тем, как ее подруга тает в объятьях парня       Он покрывал все ее тело поцелуями, и вот когда его губы коснулись... кхм… скажем так, самого интересного, я заметил всплеск магической энергии: что-то словно вышло из тела девушки и мгновенно оказалось внутри Харра.       О, с этим надо немедленно разобраться.       Я просмотрел тело инициара на энергетическом уровне, без труда обнаружил темный сгусток чуждой энергии — не активированное еще заклятье — и с превеликими предосторожностями извлек его.       Затем поместил сгусток в специальную сферу, оставил мальчика спать и удалился к себе в кабинет, где задумчиво принялся изучать ее.       Заклинание оказалось чем-то вроде самого заурядного проклятья болезни, хотя так проклясть вампира практически невозможно — вампирий организм не подвержен никаким заболеваниям.       Очень странно, подумалось мне. Обычно, если заклятье передается через какой-то носитель, оно активируется в тот момент, когда попадает в тело жертвы. Это же, по-видимому, должно было дожидаться какого-то определенного момента. Что ж, теперь мальчику оно не грозит. Осталось разобраться, из чего именно заклинание состоит, и, самое интересное в данном случае — кто его хозяин.       Проклятье представляло собой любопытную смесь: тьма, смерть, безумие. Да, в такой комбинации подействует и на вампира, по крайней мере, молодого. Надо взять на заметку. Изготовлено умело, но, судя по всему, по указке — чувствуется в узоре энергетических нитей какая-то неловкость, неуверенность, будто маг при создании заклятья все время сверялся с инструкцией.       Ну, кто у нас занимается тьмой и смертью — не секрет. Да и кто еще сумел бы придумать вот это сплетение нитей? Однако исполнитель явно не он. А вот и отпечаток индивидуальности автора этого заклинания, ничем даже не замаскированный. Конечно, ставить маскировку в этом случае было рискованно: она несомненно привлекла бы мое внимание одним фактом наличия внутри моего мальчика чего-то крайне незаметного и однозначно постороннего. Но ведь я в любом случае обнаружил бы его после активации. Неужто исполнитель до этого не додумался? Странно.       Я без труда мог определить магический почерк любого знакомого вампира. В силу возраста я знал всех вампиров в Лесу и достаточно многих из живущих вне его. Я сосредоточился и принялся вспоминать. Прежде всего меня интересовали те, кто был на этом Балу: что-то подсказывало, что я видел автора этого заклинания совсем недавно, а на свою интуицию я привык полагаться.       Спустя несколько минут ответ был готов. Это молодая вампирша Беатрис, раз за разом приглашавшая Михаэля танцевать. Я никогда не водил с ней близкого знакомства, даже не здоровался, встречая ее. Так что знаю я о ней немного: она ровесница Михаэля, то есть ей около тысячи, может быть, лет восемьсот. Достаточно красивая девушка, лишенная однако шика леди Дианы: темные волосы волнами, черные глаза. Живет в северной оконечности Леса. Ах да, некромантия!       Она из тех, кто считает, что этот раздел магии обязателен для вампира. Чушь. Но на этом она могла сойтись с Волартом. Хотя я не припоминаю, чтоб когда-то видел их вместе или слышал о том, что они ведут какие-то совместные дела, но ведь и Михаэль до недавнего времени не имел с Волартом ничего общего… Кстати, Михаэль!       Я послал зов Михаэлю. Тот немедленно отозвался: — Добрый день, Эль. — Добрый, добрый, сосед. У меня к тебе вопрос: вчера Харр был с двумя девушками у тебя в спальне, так вот рыжая — это твоя служанка, помню, а вторая? — А что-то случилось, Эль? — Ну почему же сразу случилось? Просто твоему соседу очень хотелось бы ее найти. Позже я объясню, в чем дело.       Михаэль замолчал, задумавшись. — Знаешь, эта девушка не из моего замка, она подруга Бет, и та упросила меня разрешить подружке посмотреть на Бал. Ах, знал бы, что ты ею заинтересуешься!.. Сейчас она, должно быть, дома. Она из здешней деревни. Если хочешь, я пошлю слуг за ней. — Буду признателен. Дай знать, как только что-либо станет известно.       Михаэль заверил, что непременно поделится свежими известиями, на этом я прервал сеанс связи.       В ожидании ответа от Михаэля я не мог найти себе места: мерил комнату шагами и изнывал от нетерпения. Однако меня отвлекло примечательное событие: кто-то пытался мысленно связаться со мной. И, судя по отвратительным ощущениям, этот кто-то был из носителей Силы Света. Клирик, одним словом.       Я немного подумал и решил, что игра стоит свеч. — Я слушаю. — Хвала небесам, сударь Эль!       Оказалось, сам Верховный Клирик провинции. — Уже потерял было надежду связаться с Вами. А ведь терять надежду — это тоже грех. Впрочем, простите: это Вам вряд ли интересно. Не буду тратить наше время: Вы не станете возражать, если я и мои коллеги навестим Вас сегодня, а не завтра? Некоторые обстоятельства вынуждают нас поторопиться.       Мыслеречь человека действительно выдавала тревогу. — В чем именно дело? — Тот, кого мы ждали из столицы в связи с известным Вам делом, не явился сегодня. И по ряду причин стало ясно, что дальнейшее ожидание бессмысленно. Теперь мне хотя бы нужно самому увидеть юношу.       Клирик говорил торопливо. Наверняка это не только оттого, что дело не терпит отлагательств, но потому, что процесс мысленного контакта с вампиром и самому человеку приносит массу болезненных, ни с чем не сравнимых ощущений. Да уж. — Что ж, в таком случае жду Вас у себя.       Сделав усилие, я сумел передать собеседнику умозрительный аналог карты местности. — Мы придем на закате, — сказал клирик и, не прощаясь, прервал связь.       До заката оставалось совсем немного, так что я отправился будить своего инициара. Поскольку тот уже выспался, не стоит терять время даром. Лучше провести его в свое удовольствие.

***

      Когда с удовольствиями было покончено, я рассказал Харру о том, что сегодня мы ожидаем гостей, так что ему лучше оставаться дома и по первому приглашению явиться в малую гостиную, где я буду принимать пришедших.       Харр согласился, повозмущавшись, правда, что даже в преддверии визита клириков я не могу не приставать к нему. В отместку я укусил его за ухо, но как только наша возня на краю кровати приобрела волнующий оттенок, всплеск чуждой магической энергии и одновременное мысленное приветствие клирика возвестили о прибытии гостей.       Вздохнув, я принялся собираться. Харр ехидно поглядывал на меня, не вылезая из постели и, кажется, даже демонстративно потягивался обнаженным телом: мол, все равно ничего ты мне не сделаешь.       Ну-ну, как только клирики уйдут, мы посмотрим, подумал я, о чем и сообщил инициару. Тот фыркнул, но спрятался в одеяло, подавив желание показать мне язык.