Мир меняется

      На здешней Пустоши стоит небольшое строение: трехэтажный особнячок без укреплений и даже символического забора. В здании обитают какие-то люди (вроде бы орденские представители), в обязанности которых входит сервировать столы в случае необходимости и содержать комнаты в чистоте. Во время наших визитов они всегда забавно нервничают, хотя никаких инцидентов здесь точно не происходило со времен закладки фундамента.       Нейтральную зону уважаем и мы, и клирики — это залог мира. Судя по всему, нас уже ждали: вокруг здания выстроились рослые ребята в белых одеждах. Пришлось обращаться снаружи.       Мы приняли человеческий облик в паре десятков метров от здания: сначала я, затем Андреас, следом Ромуальд. Диана превратилась в человека последней и тут же одарила меня своей чарующей улыбкой. Я оглядел всю компанию и успел заметить, как Ромуальд быстро и очень недобро глянул на Диану.       Я подошел ближе к бывшему инициару Воларта: — Все в порядке, Ромуальд? — Да, конечно. Меня сейчас будут убивать ужасной светлой магией с легкой руки господина — что может быть лучше? — он посмотрел мне в глаза, и на его губах зазмеилась странная усмешка.       Признаться, я опешил. Он медленно и сладострастно провел языком по губам и добавил, доверительно понизив голос: — Хотя — кто знает? — вдруг у меня получится найти с ними общий язык… — он снова усмехнулся, на этот раз нарочито развязно, и легко коснулся пальцами моей груди.        Я чуть отстранился. На секунду мне подумалось, что Ромуальд сошел с ума. Но безумие вампира, как известно, может быть связано только с голодом, и происходящее на это никак не походило. Какой-то план? Но когда я читал его мысли возле замка, никакого плана там не было. — В чем дело? — подошел Андреас. — Он не хочет идти? Так надо показать и ему, и этим, что такое тысячелетние вампиры!       Андреас самодовольно усмехался, украдкой бросая взгляды на клириков. Те делали вид, что не замечают нас. — Так не терпится показать, на что ты способен? — Ромуальд перевел взгляд на подошедшего вампира.       И снова его тон поразительно неуместен, а в голосе явно слышится насмешка. Неужели надеется спровоцировать драку? Зачем? Хочет умереть от руки вампира, а не от светлой магии? Плохая идея. Убить его, и тем испортить дипломатические отношения с клириками, я Андреасу все равно не позволю. Пара затрещин — вот все, что он может получить. Неужто он этого не понимает?       Андреас совершенно не ожидал такой дерзости, поэтому даже не понял поначалу, что Ромуальд обращается к нему. Тот уже откровенно наслаждался ситуацией, глаза его смеялись. В следующую секунду до нашего тысячелетнего дошло, и лицо его исказила гримаса ярости.       Он собрался поставить зарвавшегося щенка на место, но тут раздался голос Дианы: — Господа, мы не одни.       Я бросил взгляд в сторону здания: трое клириков решительно направлялись в нашу сторону. Охрана стояла по-прежнему почти неподвижно и в полном составе, значит, эти вышли изнутри. Судя по знакам отличия на одеяниях, не последние чины в Ордене, хотя Верховному не чета. — Господа, — громко произнес один из них, — Верховный клирик провинции ожидает вас. — Здесь ведь не только господа, но и дама, — капризно произнес Ромуальд, картинно поморщившись. Андреас толкнул его в спину. — Помолчи. Живо в здание! Пошел!       Ромуальд тихо рассмеялся, подмигнул мне и показал язык одному из клириков. Очень непристойно, надо заметить.       Диана вопросительно посмотрела на меня, но я лишь покачал головой. Мы направились к зданию. Ромуальд принялся тихонько напевать, пока Андреас и клирик (не тот, что заговорил с нами, а другой — потолще и понервнее) почти хором не велели ему замолчать, а затем удивленно и настороженно переглянулись. Парнишка негромко рассмеялся, но замолчал.       Мы быстро поднялись на третий этаж: два клирика, за ними я, потом Диана, следом Ромуальд, ему в спину дышит Андреас, а замыкает шествие нервный.       Верховный клирик сидел на стуле у открытого окна и, нахмурившись, читал какое-то письмо. При виде нас он отложил бумагу и встал. — Приветствую вас, господа вампиры, сударыня, — клирик изобразил полупоклон. Затем обратился к коллегам. — Благодарю вас, братья.       Понятливые клирики тут же удалились.       Я поприветствовал клирика и взглядом попросил Диану взять на себя разговор. Человек подошел к нам, а я прошествовал к окну, делая вид, что собираюсь любоваться пейзажем (хотя какой там пейзаж: одно название!).       Мне стало любопытно, что за письмо так расстроило и рассердило местного главу Ордена. Мельком бросив взгляд на лежащий на столе лист, я успел заметить странную печать, одновременно похожую и непохожую на орденскую. Печать Ордена — это щит, напоминающий формой перевернутую каплю, со стилизованным солнцем — мол, защитники рода человеческого. А здесь щит треугольный (опять же острым концом вниз) и солнце на нем наполовину скрыто луной. Никогда не видел такой печати. Я также разобрал несколько слов: «требуем», «специальный отряд», «под начало», «напряженная обстановка».       В эту секунду, перебивая голос Дианы раздался неожиданно мощный возглас клирика: — Бегите! Прочь!       Я почувствовал, как нагревается воздух, наполняясь отвратительной светлой силой, и тут же не задумываясь ни о чем обратился мышью и вылетел в окно. Перевернувшись на лету, я увидел, что следом выпорхнула Диана.       Внутри комнаты клирик, сжимая горло Ромуальда, медленно поднимал его над полом. Тело Ромуальда было окутано странными темными потоками. Ничего общего с магией вампиров. В следующий миг от фигуры клирика начало расходиться яростное свечение, причиняющее боль даже на таком расстоянии.       Я стремительно понесся прочь. Через пару секунд я понял, что Дианы рядом нет. Тут же я понял, что произошло: она моложе, а значит медленнее меня. А это значит, что магия Света догнала ее.       Я кувыркнулся в полете и убедился в своей правоте: Диана уже в человеческом облике без чувств лежала в сотне метров от особняка. Свечение уже накрывало ее. С громким хрустом лопнули амулеты Дианы: кулон, брошка, кольцо, веер. От ее тела начал подниматься дымок. Наверняка вокруг пахло паленой плотью. Плохо дело. Андреаса не видно: видимо, он положился на свою силу и не выскочил из комнаты, а лишь отшатнулся от клирика. Вряд ли Андреас выжил. Вокруг особняка бегали люди, но меня это мало волновало.       Помедлив долю секунды, я ринулся обратно. Превратился в человека: мышами мы куда более уязвимы. Почувствовал, как раскален воздух вокруг. Прекрасное лицо Дианы обгорело, но куда хуже то, что магия Света причиняет нам внутренние повреждения. Еще пара минут — и ей уже ничто не поможет. Да и мне не поздоровится. Пошел трещинами мой охранный амулет-кулон, с шорохом осыпались два перстня, не выдержав мощного напора магии клирика. Придется перекидываться.       Я принял зверооблик, зарычал от жжения светлой магии, закидывая Диану на спину. Кажется, мои зубы вошли ей в плечо до самых костей, но в сравнении с ожогами от Света это ерунда. Я до лютой боли вывернул крылья, прикрывая женщину и бросился в Лес.       Помимо летучей мыши все взрослые вампиры имеют облик зверя. Чудовищного, кошмарного, безобразного, насколько я понял, читая мысли тех немногих людей, которые видели это. По-моему, они преувеличивают. Или это от того, что зверь собирался их пожрать? Вполне вероятно.       В зверооблике мы гораздо сильнее и быстрее, чем в человеческом обличии. Более устойчивы к любой магии. Но в таком виде нельзя колдовать, пользоваться амулетами и оружием. Обычно в образе зверей вампиры сражаются на дуэлях, если решено биться насмерть.       От Учителя мне достался облик крылатого ящера. И если Азраэль был ящером огромным — драконом проще говоря, то я пока всего лишь размером с коня. Что однако вполне удобно для того, чтобы тащить стройную женщину.       Кстати, о ней: нести ее к себе нет смысла. Раны, нанесенные нам Светом, можно излечить только кровью разумных. Кролики не помогут. Поэтому нужно домчаться до ее замка и уложить ее в «гроб».       Сей артефакт вызывал у меня ощутимую зависть с того самого момента, как я увидел его. Эта вещь досталась Диане от ее наставника, а он получил «гроб» от своего. Саркофаг питает магия замка, артефакт нельзя вынести или даже просто сдвинуть с места, иначе я уже нашел бы, что предложить Диане за него. Лежа внутри, вампир погружается в сон, исцеляющий любые раны. Но проснуться сам он не может, поэтому открыть «гроб» можно лишь снаружи.       Ладно, пусть пока Диана спит, словно принцесса из какой-то человеческой сказки в хрустальном гробу. Принцем побуду позже.       До замка Дианы я добрался без приключений и со всеми предосторожностями поместил ее в саркофаг. Сердце сжалось, когда я разглядел, насколько сильно пострадала моя подруга: чудовищные ожоги изуродовали прекрасную кожу. Наверно, даже магия саркофага не избавит от шрамов. Много крови придется потратить на то, чтобы Диана снова стала прежней. Но это потом, а пока спи, принцесса.       Я медленно закрыл крышку гроба, а в голове вертелась, не давая покоя, мысль: «…а еще полгода назад стал бы я возвращаться даже за ней?..»       Уходя я активировал защитные артефакты Дианиного замка. На всякий случай. Я знаю, как отключить защиту, а всем остальным незачем тревожить покой хозяйки.